Как написать книгу

— Ты чрезмерно увлекся, не забывай о цели, Обито. — Я помню обо всём! — рявкнул он в ответ Его мрачный, скрипучий голос, повторяющий наставления Мадары, порядком осточертел. Обито знал, что Черный Зецу следил за ним, и это раздражало его больше всего. Но сейчас и правда не было времени, чтобы отвлекаться. Подходило время к специальной операции в Кири, благоприятно влияющей на Акацуки. Это их шанс, никто не сможет его остановить… Улыбка Какаши не выходила из головы. Его рука, которую он держал, такая теплая, а бархатистый и нежный голос, постоянно сомневающийся во всем… Обито сделает это ради него. Ради самого себя, ради Рин. Эта реальность ненастоящая, поэтому он как можно быстрее прекратит эти мучения, исправит всё. Какаши сможет видеть, Рин будет жива, а он сам никогда не окажется в той пещере, и они смогут прожить долгую счастливую жизнь. Вместе. Для этого всего лишь нужно чуть-чуть постараться, ведь никакое счастье не даётся просто так. Он проложит этот путь самостоятельно. Убивая очередного шиноби, он думал только об этом. Заплаканные черные глаза молчаливо молили его о пощаде. Кровь брызнула на лицо, и блик во взгляде исчез навсегда. Их крики и мольбы о помощи не имели значения. Они нереальны. Есть только Вечное Цукуёми. Есть только они. Это жертва — лишь плата за вход в этот чудесный мир. Эти средства не имеют значения, если его цель чиста и священна. *** — Обычно это ты громче всех кричишь про встречи, так что случилось? — Хах, ну, знаешь… Обито едва подавил в себе привычку почесать затылок, как делал это в детстве. Благо, перед Какаши не нужно строить из себя невесть что, лишь вкладывать в слова чуть больше искренности. — Директор попросил меня о другой просьбе, так что мне пришлось немного отвлечься от главной задачи, но сейчас уже все решилось, я снова вернулся к тебе. Не переживай, если что-то такое будет в следующий раз, я предупрежу тебя. — Не переживай, мне без разницы, где ты ходишь, — будничным тоном произнес он, не поворачивая головы. Тоби показал бы ему язык, но это бы не возымело эффекта, так что он демонстративно фыркнул. — Да-да, говори, что хочешь. Он присел за привычное место у печатной машинки. Все было готово для работы: чистые листы бумаги, кружка с дымящимся паром от чая, чернила. Тоби с грустью отметил, что только и делает, что все время работает, но он тут же отвлекся на чужой голос, начавший рассказ. *** — … Он из последних сил попытался встать, но чугунная усталость придавила его к земле. Краем глаза заметив сверкающий в лунном свете меч, он стал ползти в его направление и… Нет, не так. Заново. Он потянулся рукой за ним, как вдруг враг подошёл ближе и наступил на его вытянутую конечность. Громкий крик пронзил округу… Снова не то, подожди, я подумаю… — Я устал, — монотонное клацанье по клавишам печатной машинки приостановилось. Скрипнули пружины дивана, и он понял, что Тоби улёгся поудобнее. — Может отдохнем? Расскажи-ка о чем-нибудь. — Я тебе не сборник анекдотов, чтобы развлекать. Мы коллеги в первую очередь, а не друзья, — категорично отрезал Какаши. — Закончишь работу и можешь уходить. — Ох, как грубо, я сейчас обижусь. — Обито, перестань выделываться, я серьезно, иначе… Какаши резко вздохнул и прикусил язык, забыв всё, что хотел сказать. В комнате образовалась напряжённая тишина, в которой так и витал немой вопрос. Пытаясь как-то замять неловкую паузу, он промямлил что-то нечленораздельное и сгорел со стыда, прикрывая рукой лицо. Больше всего в тот момент ему хотелось сбежать в технике исчезновения, но слепота его только подводила. — Я не то имел в виду, у вас просто похожие имена, вот и вырвалось, — сдался Какаши, но Тоби ответил не сразу. — Хах. Да, ничего. Бывает. — Хатаке вновь услышал тихий смешок, но решил не обращать внимание, все ещё находясь под влиянием казуса. — Так, что ты там хотел? Можем устроить отдых, думаю, он мне не помешает. — В попытке сгладить ситуацию, он все-таки пошел на поводу у Тоби, лишь бы не обсуждать это больше. Тот улыбнулся и поднялся с дивана, потягиваясь. — Мы много чего можем сделать. Хочешь снова сходить на рыбалку? Мне понравился тот раз, я не против повторить. Как насчёт прогулки? Или у тебя есть что-то на примете? Какаши недолго поразмыслил, и из недр памяти всплыло одно из давно забытых желаний. — Я знаю то, что ты вполне способен сделать, — Какаши подпёр кулаком подбородок, поворачиваясь в его сторону. Под маской скрывалась предвкушающая улыбка. — Ты ведь знаешь Джирайю? Из тройки великих саннинов. — Да, продолжай. — Так вот, я слышал, что он стал писателем. Ты знаешь об этом что-то? Наверняка он издавался у вас. — Э-э, — протянул он гласную, — что-то не припомню, а хотя да, наверняка он есть у нас, — его неуверенный тон почти не смутил Какаши. — В таком случае у вас должны быть его книги, и я бы хотел ознакомиться с его произведением, но сам знаешь что: достанешь мне экземпляр, заодно почитаешь вслух… — Я понимаю, но знаешь, я не могу сделать это просто потому, что ты меня просишь, всё-таки у всего есть своя цена. Это была игра, в которой они оба преследовали свои цели и не собирались сдаваться без боя. Какаши хмыкнул и продолжил. — Помни, Тоби, что главный здесь не ты, — его голос будто ласково, так играючи выделил обращение к редактору, отчего у того сбилось ровное дыхание. — Вся работа зависит от меня, мало ли у меня пропадет интерес к писательству вот так вдруг, кто знает… — Какаши, — он в ответ также сделал акцент на имени, в его интонации так и звучала наигранная вежливость и скрытая снисходительность, — конечно, я помню, что сам раскрыл все подробности, но и ты не забывай о документе, который подписал, который гласит, что ты должен дописать книгу, иначе будут обязательства, требующие их выполнения. — Документ? О чем ты? — Не помнишь про контракт? Я давал тебе подписать его, — в его словах так и скользило чувство превосходства. — Эй. Ты даже не зачитал его вслух. — Ты не просил. Будь у Какаши глаза, он бы давным-давно уже просверлил взглядом дыру в Тоби, но так ему приходилось лишь негодующе ударить подлокотник кулаком. — Чего ты хочешь? Думай быстрее. — Ха-ха, так быстро сдался? Теряешь хватку. Неужели книга так важна для тебя? Огонь внутри, казалось бы, должен был зажечь его, но слабое пламя быстро потухло, не успев разрастись. — Знаешь, все мысли становятся однотонными и типичными, когда их нечем питать чем-то новым. Нужен источник вдохновения. Заодно хочу оценить способности Джирайи-сама, ведь он великий шиноби. Раз его книги настолько популярны, то они точно стоят того. — Хорошо, я понял. Тогда с тебя одно желание. Пока я не могу сказать тебе, но однажды ты будешь должен мне. Какаши нахмурил брови, но не нашел, что сказать, размышляя о возможных желаниях его загадочного коллеги. — Так что мы делаем сейчас? — Тоби, впрочем, не собирался больше трудиться в этот день. — Ты так упорно не хочешь продолжать? Почему ты вообще решил работать в издательстве? — Э-э, ну это о-о-очень долгая история. Не думаю, что она интересная. Она правда очень скучная, — эта наигранность в его словах начинала резать слух Хатаке. — Я не тороплюсь, — в доказательство Какаши полностью расслабился в кресле, при этом обращая всё внимание на него. Тоби пожал плечами и снова лег поудобнее. — На самом деле мне не о чем рассказывать. Просто решил. Не было другой работы, а тут появилась возможность. Знаешь, у меня нет родителей, некому было меня прокормить, так что всегда старался браться за любую работу. — Тоби громко зевнул и продолжил. — Я долго работал на моей первой работе, но мне пришлось уйти оттуда по кое-каким причинам. Слушая его рассказ, Какаши осознал, что до этого момента он практически ничего не знал о Тоби, постоянно рассказывая о себе, но даже так по неизвестной причине он чувствовал, будто знает его уже очень долго. Что-то в нем было привычное и знакомое, то, что позволило ему так быстро открыться незнакомцу. Хатаке пытался схватиться за это осознание, но никак не мог дотянуться. — Кем ты работал сначала? — Да так, разнорабочий, помогал с чужими поручениями, по мелочи разбирался со всякими проблемами. — Кое-что напоминает мне. Совсем как миссии ранга D. Ты точно не шиноби? — Хах, нет, совсем нет. Он повертел головой с лёгкой улыбкой на губах, но в глазах блестел опасный блик, когда он напряжённо всматривался в чужое лицо. Каждая секунда замедленно тикала в его голове, как перед вспышкой взрывной печати. В груди холодело, а в мыслях крутилось одно "что будет, если...". И с одной стороны не так страшно, но с другой ему совсем не хотелось терять это хрупкое спокойствие в этом старом доме на окраине. — Знаешь, я вдруг задумался. Ведь у меня даже представления нет, как ты выглядишь на самом деле, — задумчиво произнес Какаши, потирая подбородок. — И что же ты думаешь? — Обито знал, что ходит по тонкой грани, что чуть-чуть и он, возможно, совершит ошибку, о которой будет жалеть. С каждым днём страх становился все больше, как и азарт. Но пока он не готов раскрывать карты. Скорее, надеялся, что ему не придется. Какаши же притих, и чуть задержал дыхание, обдумывая такой неожиданный вопрос, потому что в голове его уже сложился образ Тоби: его голос, раздражающий смех, глупые, но в то же время поддерживающие поступки, все это соединялось воедино, без внешних черт. И тут вдруг ему стало любопытно коснуться чужого лица, просто пощупать и узнать, как оно выглядит на самом деле, но испугавшись самого себя, Какаши совсем смутился и опоздал с ответом, чем Тоби и воспользовался. — Знаешь, у меня голубые глаза и бледная мягкая кожа. На самом деле я ниже тебя, самую малость, а ещё длинные светлые волосы, не колючие, а гладкие. Теперь ты примерно знаешь, как я выгляжу — Ага... — Какаши поймал себя на мысле, что представляя внешность Тоби, он воображал темные короткие волосы, непослушные и торчащие в разные стороны, черные большие глаза, искрящиеся смехом и наполненные теплом, и случайно вспомнил ту самую широкую улыбку. Какаши закусил губу, непроизвольно отвернувшись и опустив голову. — Что-то не так? Что-то в Тоби настойчиво напоминало Хатаке о нём. Вот только что? Манера речи? Дурачества? Или Какаши сходит с ума из-за не забытого прошлого, которым на самом деле живёт. Неужели правда не может оставить в покое обломки старых чувств? Их разговоры в который раз заканчивались на подобном исходе. Это настораживало и беспокоило сердце. Он больше не мог бежать. — Ты похож на Обито. Очень. Я не знаю почему, я никак не могу избавиться от этого чувства... Нет, давай поговорим о чем-нибудь другом. — Мы можем обсудить это, если хочешь. Какаши сжал губы. После таких слов продолжать не хотелось особенно. Просыпалась совесть, говорящая о том, что он снова перекладывает свои проблемы на других, но Тоби молча ждал, когда он начнет. И Хатаке снова проигрывал ему. — Иногда я представляю, что если бы он выжил тогда. Как бы он прожил свою жизнь. Все было бы совсем по-другому. Представляю, как он достигает своих мечт. Это звучит как сон, но мне не хочется просыпаться. Порой у меня не получается отпустить эту иллюзию. Обито сглотнул, и ему казалось, что в образовавшейся тишине было слышно, как громко бьётся его сердце. Один неверный шаг — и он бросится в эту бездонную яму, где не будет конца. Одна необдуманная фраза и всё, что он строил, окажется или напрасным или по-настоящему стоящим. Он шатался из стороны в сторону и не мог ничего сказать, пока в мыслях пролетали тысячи вариантов возможного исхода. Эти слова ему не новы, Какаши просто взял и облачил все, о чем так долго думал Обито, в слова. И произнес их вслух. Они одинаковые настолько, что истеричный смех держался в нем из последних сил. Все эти чувства ему давным-давно стали родны. Он смотрел на кровавую луну и воскрешал в памяти тот день. Какаши вспоминал прошлое и все это время мечтал о том же. И вдруг сердце забилось в сладостной тревоге, когда он прикоснулся к неожиданной, абсолютно точно ложной идее. Этот бред мог придумать лишь незрелый подросток, который был открыт и наивен, как белый лист. Обито сказал себе, что выдумкам стоит оставаться в голове, но это уже крепко засело в извилинах, продолжая блуждать и будоражить его. — Кем он был для тебя? — Другом. — Его ответ был прост и понятен, ничего сложного, но он был далек от правды. И Обито собирался погружаться в эту ложь дальше. — Друг, о котором ты постоянно думаешь и не можешь отпустить. Ради которого пожертвовал всем. Вернувшись в прошлое, ты бы ведь сделал тот же самый выбор, я прав? Расслабленная поза Хатаке с каждым словом менялась, становясь напряженнее. Твердая спина выпрямилась как стена, а на лице застыло выражение, полное растерянности, но Обито знал, что этот вопрос на самом деле его ничуть не смутил. — О чем ты... — Он медлил с ответом, делая смущённый вид, но его ровный голос только подтверждал догадки. — Не притворяйся. — Тоби. Я не буду обсуждать это. — Почему? Ты боишься чего-то? — Это не твое дело. Мы не будем обсуждать это, всё. Тема закрыта. — Не думал, что это повлияет на тебя так сильно... — тихо прошептал он. — Что ты сказал? — Я сказал, Какаши Хатаке, ты идиот. — Повысил он голос. — Ты делаешь вид, что не понимаешь, но на самом деле боишься даже самому себе признать правду. — Что ты имеешь в виду? — На сегодня достаточно. Какаши услышал его поспешный топот, скрип половиц, и глухой удар об пол, будто что-то упало с дивана. — Тоби, стой! — Он приподнялся, собираясь его остановить, но его слова заглушил хлопок двери. Тяжёлый вздох вырвался наружу. Снова. Это уже вошло в привычку — Тоби неуловимо сбегал от него в который раз, и это больше вызывало вопросов, чем раздражения. Какаши не смог бы назвать причину этих побегов, что именно вызвало в нем желание удрать. Злило только то, что Какаши не успевал схватить его и получить ответ. После их диалога, в его голове был такой переполох, будто его черепную коробку неплохо растрясли. Что значили его слова? Стоило ли воспринимать их всерьез? Тоби частенько выкидывал что-то такое, что он не мог объяснить. Легче скинуть на то, что он просто немного не в себе, но в остальное время редактор вел себя адекватно, может только слишком гиперактивен. Какаши направился на кухню, как вдруг споткнулся обо что-то на полу, еле удержав равновесие. — Черт, Тоби, — выругался он под нос, — в следующий раз я... Он взял подушку с пола и кинул ее обратно, не задумываясь, но неизвестный треск в той стороне привлек его внимание. — Он оставил что-то? Какаши подошёл туда и не спеша шарил рукой по дивану. В углублениях ничего не было, все указывало на порядок, и как только он собирался встать, пальцы натолкнулись на некий твердый объект, зажатый между подушками. Достать не составило труда и вот, в его руках оказалась гипсовая на ощупь маска. Слегка шероховатая поверхность была покрыта множеством царапин, указывая на ее изношенность, а также длинными линиями, протянувшимися вдоль всей маски, доходя до единственного круглого отверстия в районе правого глаза. Какаши знал, что такими масками не пользовался никто из живущих здесь. Он мог долго думать, кому принадлежала вещь, но отрицать очевидное было бессмысленно. Он вновь провел по ней рукой и присел на свое место, погрузившись в раздумья. Мысли о нем увлекли его ещё на долгое время, и от скуки он мог часами вертеть под микроскопом детали их разговора в своей голове, чтобы разгадать человека в маске. *** Он снова занёс руку перед тем, как постучать. Прошла секунда или минута, но смелости всё не хватало для стука. Он огляделся в округе, сканируя шаринганом местность, как вдруг услышал чей-то громкий голос вдалеке. Обито влетел в квартиру беззвучно, словно призрак. Даже свет не успел проникнуть внутрь, как он быстро, но тихо хлопнул дверью. Он прижался спиной к стене и не спешил делать шаг вперёд, теребя кольцо на пальце. Нервный вздох казался оглушающим в этой тишине. Обито пригляделся вперёд, но не мог различить черты дома: солнце в этот день скрылось за облаками, но даже пасмурного пейзажа сейчас не было видно за плотными шторами. Он пришел вовремя. Их занятие уже давным-давно началось, но хозяин дома наверняка не ждал его сейчас. Какаши прогонит его, и у Обито не останется выбора, кроме как уйти. Тягучая тишина дарила ощущение уединения с самим собой. Размеренные шаги утопали в оглушающих мыслях, посещавших его не так часто. Он продолжал идти в полной темноте. Прошла целая вечность или всего пару минут, как он наткнулся на прежний диван и сел напротив, не собираясь что-либо говорить первым. Он не отводил взгляд и молчал, дышал размеренно и глубоко. Но в подобных играх у него не было даже шанса на победу. — Мне уйти? — Останься. Стрелки часов бесконечно тикали и порывистый ветер за окном разгонял ветки так сильно, что они бились об стекло. Он продолжал смотреть. — Почему? Хатаке вздохнул и скрестил руки на груди. Сморщил нос и повернулся в его сторону. — Ты задаешь много вопросов, на которых у меня не найдется ответа. — Ты знаешь, ты просто не говоришь вслух. Измученный выдох вырвался из Какаши. Тяжёлая от мыслей голова склонилась набок, его рука сдавила виски, и из-под маски послышалась горькая усмешка. — Чего ты хочешь на самом деле? Ведь есть какая-то причина, — в его словах чувствовалось признание собственного поражения, желание привести всё к концу. — У меня, как и у тебя, нет ответа на такие сложные вопросы. — Оставь эту показуху! Чего ты играешься со мной в эти игры? — Его возгласы вызывали у Тоби кривую ухмылку, которая тут же меркла, а Какаши еле сдерживался. Это был совсем не тот день, в который он хотел бы выяснять с кем-то отношения или ругаться. — Ты… Он тяжело вздыхал и не был в состоянии вымолвить что-либо. Этот диалог высосал его последние силы, он запрокинул голову наверх, прислушиваясь к посторонним звукам, чтобы слышать чужое присутствие в этой комнате. Тоби почти не шевелился. На улице загудели посторонние звуки, чьи-то голоса завывали в унисон. Этот день превращался в очередной ужас. Какаши обхватил себя руками, чуть подрагивая телом, и вжался в спинку кресла. — Сегодня прошло три года, — ноющие воспоминания мешали спокойно дышать. — С тех пор, как… — Какаши! Он будто слышал ее голос наяву, но это был мираж. В нос ударил запах блинчиков и глаза снова прослезились. Будто если он обернется сейчас, Кушина будет стоять в дверном проходе, как в один из дней, когда он нанес им визит. Она усадила его тогда перед собой и устроила допрос: — Ну же, угадай, что произошло! — Да не знаю я, говорю же! — Я беременна! — Кушина отнюдь не злилась на его вспышки раздражения, затуманенная собственным восторгом от новости. — Так и знал. — Эй, ты только что сказал совершенно другое! После этого её рот не закрывался ни на минуту: она болтала и болтала о будущем малыша, делясь своими планами с Какаши. Минато тогда сразу же запретил ей ходить на миссии, но дух Кровавой Хабанеро не сломить, и после уговоров он быстро сдавался. Так было до 4 месяца, когда токсикоз и снижение энергии не убавили её пыл. После того как её живот заметно подрос, визиты Какаши участились. — Малышу нужна комната, мы с Минато приняли решение, что он займет твою. — Она всё равно не была моей. — Мы устроим тебя в гостиной, зато ты будешь играть вместе с Наруто! — Наруто? Ты, кажется, переела рамен. Мне стоит предупредить Минато, чтобы он тебя там больше не кормил. — Эй! Вообще-то мы решили так благодаря книге Джирайи-самы, в ней главного героя зовут Наруто. Он первоклассный ниндзя, и наш Наруто обязательно станет таким, — произнесла она, гладя живот, и добавила чуть позже задумчиво: — Неужели плохое? — Нет, достаточно оригинально, я бы сказал, — тут же переменился Какаши. “Прости, Наруто, я только что испортил твою жизнь.” Какаши совсем не ожидал, что у беременных такие быстрые перемены в настроении и странные желания. Затеять ремонт посреди обеда показалось ей неплохой идеей. И вдвоем это оказалось куда более непостижимой целью, когда у одной кружилась голова только от одного запаха клея, а у другого небольшие трудности со зрением. — Я ровно поклеил? — Ох, меня опять тошнит, подожди… Минато, приходя домой в те дни, смеялся до судорог, наблюдая за их провальными попытками. После того как у них троих не получилось отклеить неровные обои, он наконец вызвал ремонтников. Какаши рассказывал об этом, держась из последних сил. Эти истории — последние крупицы счастья, что он хранил у себя в шкатулке как драгоценности. Его голос дрожал и становился все тише, и Обито наклонялся ближе, чтобы не пропустить ничего. Он впитывал в себя эти искренние эмоции и давился ими до посинения, затягивая на своей верёвке узел потуже. — За что они умерли?! — прошептал он сквозь зубы, ударяя кулаком об подлокотник так, что по комнате раздался громкий стук. Обито видел как он переходит от глубочайшей скорби до мучительного гнева, обращённого к пустоте, потому что Какаши уже знал, что было в тот день и какой сильный монстр покалечил их население. Он знал, что никто не смог, кроме них, но эмоции от осознания не утихали, сколько бы он ни твердил этого себе. Даже спустя столько времени. У Обито были все ответы на его многочисленные вопросы. Он мог бы рассказать от начала и до конца, как создавалась та операция, как прошел их бой с Минато, и как кричал маленький ребенок, заливаясь плачем посреди трупов своих родителей. Он молчал. Смотрел на неугасающее горе Какаши, отражающееся в его лице, и не мог заставить себя открыть рот. — Я знаю. Это просто… — он судорожно выдохнул, будто вот-вот собирался дать чувствам волю, но никак не получалось. — Все ещё... Хмурые брови Обито застыли у переносицы. Напряжение скапливалось прямо в глазах, он чувствовал такое жжение, будто все капилляры скоро взорвутся от налившейся крови. — Я вроде как должен был отпустить. Не получается. Не то, чтобы я старался. У тебя было что-то такое в жизни, Тоби? Обито прикрыл веки, прекрасно зная, что должен ответить. — Я не могу двигаться вперёд уже очень долго. — сухой, безжизненный голос напоминал тихий завывающий ветер, перемешанный с пылью и песком, оседающим на языке. — Ты чувствуешь, что это тупик, да? Из этого ада нет выхода, и это не глупый сон или гендзюцу, это реальность. Ты не сможешь проснуться от этого затяжного кошмара. — И что тогда? — Ничего. — Совсем? — Ага. Какаши. Ты наверное будешь меня винить. Нет, точно будешь, конечно. Я этого с нетерпением жду. Я с радостью приму тот момент, когда ты скажешь мне все, о чем думаешь, вывалишь весь гнев на меня. И тогда… — Так что давай сейчас отвлечемся от всего ненужного. Я принес то, что ты просил, садись ко мне. Тогда мы поговорим об этом по-настоящему. Я расскажу тебе обо всем, что ты хочешь узнать, не стану утаивать. Когда-нибудь это случится, в самом конце, когда я устану притворяться. Когда красная луна взойдет на небо и исполнит мое последнее желание, я обещаю, что расскажу тебе перед тем как мы уйдем с тобой. — Так-с, обложка оранжевого цвета, на ней изображены два героя, девушка и парень, и большими буквами подписано: “Приди, приди рай”. — Прочитай аннотацию сзади. — Пик его эмоций снизился на нет, будто он выдохся от своих же эмоций. Осадок отдавался слабостью во всем теле, словно он тренировался неделю без отдыха. Какаши сел на другой конец дивана, оставляя небольшое расстояние между ними. — “Роман, ставший бестселлером за короткое время, описывающий непростые отношения между героями, которым уготована нелёгкая судьба. Какой конец ждёт их впереди. Так сильна ли окажется их связь, смогут ли они преодолеть все препятствия на пути, чтобы остаться теми, кого встретили в начале? Узнайте их непростую, но интригующую историю в книге, написанной Легендарным саннином Джирайи из деревни Листа”. — интонация Обито звучала ужасно пресно и несоответствующе, будто он уже засыпал. — Эй, нормально читай. Открывай давай. В голосе Какаши же слышался зарождающийся интерес, будто он прямо сейчас собирался забрать книжку из рук Тоби. — Предисловие. — Он пробежал взглядом по паре строчек и сразу же перелистнул пару страниц до той, где начиналась глава. — Ты куда? Прочитай, вдруг там что. Это же Джирайя-сама… А ладно, читай уже… Тоби начал вполголоса, не тараторя. Хотя с выразительностью у него и были проблемы, но Какаши счёл это терпимым. Слушая его спокойный голос, он представлял у себя в голове все описания, и фантазия разыгрывалась не на шутку: он будто воочию видел ту девушку перед собой, которая шла по своим делам. Он мог вообразить её черты лица и улыбку, которой она одаривала другого главного героя, с которым случайно столкнулась. Это начиналось как простая история с самым простым сюжетом. Какаши окунулся в книгу так сильно, что первая глава прошла незаметно быстро. Ему хотелось попросить Тоби читать ещё медленнее, чтобы растянуть этот лакомый кусочек, но оддергивал себя, желая насладиться этим побыстрее. Это был глоток свежего воздуха спустя долгое время духоты. Капля чистой воды в безграничных пустынях. Он пытался наполниться этим чувством, но его всегда было недостаточно. Какаши приближался к Тоби ближе, лишь бы не пропустить ни слова. Завязка второй главы подходила к кульминации, это был тот самый момент, начинавший основные действия истории. Они уже столкнулись плечами, но Хатаке даже не почувствовал этого, полностью вникнув в сюжет. — …он говорит ей вслед «останься», но она доходит до двери, дёргает ручку и останавливается на полпути, поворачивая свои небесно-голубые глаза на него. «Зачем я тебе нужна? Чего ты хочешь?». Он молчит, видя, как ее губы поджимаются. Её силуэт снова разворачивается, но он молниеносно подбегает к ней и нежно хватает за плечо. Их взгляды сталкиваются, и в его глазах она видит небывалую решимость. «Нет, я ухожу, я не останусь». Его рука спускается вниз и переплетается с её ладонью. Зрачки дрожат, дыхание сбивается. Он наклоняется вниз и… — Что такое? Что там дальше? — Фу-у нет, я не буду это продолжать. Я вообще не ожидал, что они будут делать это сейчас, это ведь самый неподходящий момент! Какого черта, это же только начало книги! Этот главный герой тот ещё извращенец. Какаши услышал, как Тоби захлопнул книгу, и его лицо наполнилось ужасом. — Нет-нет-нет, открой и дочитай. — Не буду. Это странно. — Тоби, дочитай, мать твою. Я хочу знать, что там дальше. — Не-е-ет. Какаши, черт возьми, ты абсолютно такой же странный, как и этот парень. Теперь я правда жалею, что у тебя нет зрения, и я был вынужден читать это. Как Джирайя только умудрился выпустить это… — Ты обещал мне прочитать ее. — Теперь не собираюсь. — Тоби передал книгу ему в руки и облокотился на спинку. — Делай, что хочешь, но я пас. — Ты издеваешься надо мной, — он нахмурил брови, планируя этой книгой хорошенько проучить кое-кого. — Нисколько. — Глаза закрывались сами. Какаши продолжал перепалку, даже хлопал его по плечу, но чтение чего-то настолько скучного вымотало его до крайности. Он зевнул в последний раз и задремал прямо в этом положении крепким сном.