Lumière

Раздумья прерывает звук мелодии вызова на телефоне. Достав мобильный, Хуа Чэн тяжело вздыхает, читая имя на экране. Пару секунд он собирается с духом прежде чем ответить: — Здравствуй. — Привет, а ты где? — Решил прогуляться после уборки. Я у берега. — Так..а, домой когда? — М-м, через..не знаю, может, полчаса. А что? Сам когда дома будешь? Я хотел бы поговорить. — Я уже дома. — А... Неожиданно. Что это за праздник такой, что "мания величия" отпустила тебя вовремя? Таким неординарным прозвищем Хуа Чэн когда-то наградил директора с работы Се Ляня. — Констатировал, что я совсем не в духе и отправил домой раньше, сказав, что беспокоится. В груди что-то заныло, но холодный ветер помог быстро прийти в себя. — Я тоже беспокоюсь, — тихо ответил Хуа Чэн, мечтая, чтобы возникшую вспышку эмоций унесло вместе с извечно движущимися волнами. — А я все ещё злюсь. Новая волна смывает все мысли. В голове раздается лишь звон. Хуа Чэн ничего не ответил, поэтому Се Лянь продолжил: — Жду дома. Поговорим. Рука ещё некоторое время держит телефон у уха. Фантазия породила картину, где мобильник с размаху летит вдаль спокойного моря. Оказавшись поглащенным стихией, он больше никогда не сможет причинить боль на расстоянии от близкого человека. Иллюзия быстро испаряется, ведь Хуа Чэн понимает абсурдность воображения, стоимость дорогой техники и то, что средство «связи» не является виновным в данном случае, а лишь выполняет свою работу. Путь домой, какой-то пустой и тревожный, завершается. Два человека замирают в коридоре. Один опирается плечом о стену, сложив руки на груди и пронзительно смотря в глаза напротив, хотя правый также непоколебимо скрыт за черной вуалью из волос. Выражение лица строгое, отталкивающее своим холодом. Хуа Чэн несколько дней варился в собственных мыслях, поэтому такие детали поведения его спутника жизни очень остро воспринимаются. Ничего не происходит, но тошнота подкатывает к горлу. Он не может больше этого выносить. Курок уже был возведен. — Прости меня. Хуа Чэн поджимает губы. Он не понимает от чего все пошло и куда ведёт, лишь желает покоя. Уже неважно каким образом все уляжется и кто виноват, он просто хочет порядка в голове. Порядка дома. Ощущения того, что дом снова является укрытием, а не капканом. — Я..очень устал. Правда, понимаю, что ты устал не меньше. Говорить неимоверно тяжело. Будто двадцать тысяч тонн давит на связки. Се Лянь пока не отвечает. Наблюдает за попытками Хуа Чэна прийти к очередному компромиссу. Злость закипает внутри, но он молчит, сжимая челюсти и нервно теребя пальцами свой свитер. — Я вижу, что ты тоже переживаешь..прошу, давай хоть что-нибудь изменится, я схожу с ума уже. Голос надрывается. Самоконтроль тухнет и мужчина закрывает лицо холодными руками. — Я люблю тебя, но иногда бывает так сложно друг друга слышать. Мы устаем, работа-дом, дом-работа...времени для «нас» зачастую не хватает, потому что графики не совпадают и да, мы обсуждали это уже много раз... Я чувствую себя так.. сложно, но я изо всех сил стараюсь ради нас. Честно.. Давай мы обнимемся..? Можно? Посидим...как обычно за столом с чаем и.. Се Лянь захватывает Хуа Чэна в крепкие объятия как только замечает его дрожь. Тот даже не успевает среагировать, оказавшись под глыбой эмоций. — Тише, Сань Лан. Голос звучит прямо и строго, но в жестах считывается сопереживание. Се Ляню было тяжело это сделать, но ещё тяжелее наблюдать за тем, как Хуа Чэн трещит по швам. — Милый, я.. — Тш, тебя всего трусит. Давай на кухню. Сделаю чай, пока ты тут коней не двинул от стресса. Как тряпичная кукла без воли, брюнет последовал за своим человеком в направлении к столу. Се Лянь ставит чайник на плиту и готовит кружки. Натянутый словно струна, Хуа Чэн отчаянно пытается перебороть накативную палитру чувств. — Все в порядке..? — Нет, Сань Лан..Но мне за тебя страшно. — Если страшно, то давай поговорим..это меня успокоит. — Да не о чем говорить. Тяжёлый вздох. Хуа Чэн всегда видел смысл в диалогах с Се Лянем. Эти выяснения всегда чем-то да заканчивались, гораздо тяжелее воспринималась фраза «не о чем говорить», а добивающей была «закрыли тему». — Ты злишься. Расскажи мне почему. Работа, начальство, дом... нехватка меня, я знаю, что это давит.. Но ведь я не со всем этим могу помочь или изменить.. Мы знаем это.. — Мы знаем. Вот видишь.. всё и так ясно. — Прошу, не будь так краток. Поделись со мной тем, что у тебя в голове. Дно кружки стукнуло по столу. — Пей, а я расскажу. Хуа Чэн тупит взгляд на чай. Осторожно берет в руки керамику и медленно делает глоток, не чувствуя вкуса. — Я действительно очень беспокоюсь из-за того, что происходит на работе. Бывают тяжёлые дни, когда я хочу прийти домой, обнять тебя и уснуть. Однако, чаще всего именно в такие периоды тебя нет. Это расстраивает и я будто бы подсознательно начинаю тебя в этом винить потом. Так мы ссоримся. Ощущение полной безоруженности и желания противостоять ситуации. — Пишу тебе, а ты не отвечаешь. Хотя я и так могу брать в руки телефон дай бог на перерыве. — Мгм..я же на смене, но в выходные я пишу часто. — Я знаю...но.. В родных глазах Хуа Чэн прочитал боль. Сердце сжималось, требуя что-то предпринять. — Тебе меня не хватает..Ты начинаешь сомневаться, когда меня долго нет рядом и твоя психика не видит иного способа защиты..Так легче закрыть пустоту. Что так ходить с тяжёлым сердцем, что иначе.. Но такая позиция более ясна твоей голове, чем метания в оправданиях. Второе больше по моей части. — Прости, Сань Лан, — голос звучит тихо, сожалеюще, что никак не может пройти мимо ушей брюнета. — Иди сюда, — ласково подзывает к себе Хуа Чэн, — я люблю тебя, но нам выпала такая доля..Давай ценить то, что есть. Мы с тобой уже столько всего преодолели. Живём вместе. Мы вместе, хоть графики зачастую нас делят, а жизнь вставляет палки в колеса. Каштановые волосы мешаются с черными, когда голова Се Ляня прижимается к крепкому плечу. — Мгм...я так устал от этого. — Я понимаю, жемчужина моя.. Бережно гладя по спине, Хуа Чэн успокаивает его и успокаивается сам. Гавань вновь становится тихой. И, несмотря на вернувшийся покой, в сознании промелькает противная мысль: « Насколько же это перемирие? Делаю ставки ». — У тебя завтра же ещё выходной? — Да, а у тебя..? — Ну, отправить раньше домой меня смогли, но от смены завтра никто не освобождал. Возможно, что раз сегодня раньше ушел, то завтра задержусь. Компенсация. — Пф, никакой пощады... — Бедный директор без меня загнётся. — И одного дня не выдержит? Я понимаю, что ты очень ценный сотрудник, но я даже как-то ревную к тому, что он видит тебя чаще, чем я. — Пха-ха! Сань Лан...какой ужас, а ведь ты прав..увольняйся уже со своей скорой и переходи в медчасть нашей компании. Раз в месяц, может, и будем пересекаться, — со смешком предположил Се Лянь. — И в чем разница? Да и скорую на скучный офис я не променяю, хотя факт лишней встречи с тобой в рабочее время меня очень соблазняет. А ещё, мне кажется, что ты в медпункте появляешься чаще, чем раз в месяц, учитывая, с какой периодичностью ты коленями собираешь углы нашей мебели. — Ты думаешь, что я при любой царапине сразу бегу к медикам?! Ещё чего. Во-первых, я не настолько свободен. Во-вторых, медикам не доверяю, а чужим тем более. В-третьих...сейчас придумаю. А! Если не умираю, значит, дееспособен. — ... — Сань Лан, не делай такое испуганное лицо.. — И как ты до своих лет то дожил... — Невероятная удача. — Видимо, передалась от меня половым путём. — О боже, началось. Сейчас будет лекция по венерическим? — А ты хочешь? Я всегда рад. Только мои уроки платные. — С каких пор это они платные?! Ладно, допустим, терминал или налом? — Как бы я хотел тебе в рифму ответить, да приличный. — Твоя первая фраза противоречит второй. Ужас! — Да, я ужасно грешен. Хуа Чэн улыбается и шутит, мягко целуя Се Ляня в уголок правого глаза. Объятия становятся теснее, а дыхание громче. — А можно без лекции, но с оплатой? — Жемчужина хитрит. — У тебя научился. Ты и разбирайся. — Ты уверен? Мы.. — Беспокоишься из-за долгой ссоры? — Да..боюсь, что нервоз меня стушует. — Ах...как тяжело, мы даже тут не совпадаем. — Теперь мне ещё более неловко...И в смысле «даже»?! Я тебя хочу не меньше, но эта ситуация..я очень долго переживал и голова все ещё забита. Дай мне пару дней отойти и если все будет нормально..А то у меня ощущение какого-то «секса для примирения». — И чем это плохо? — А..Не..знаю? Просто странное..Странно об этом думать. Мне сложно тебе объяснить, но это ощущается как... что-то неправильное. — Люди ссорятся, кричат, потом успокаиваются и мирятся. Снова чувствуют сближение и поэтому могут возжелать друг друга под действием града эмоций. Это как цикл. Последний этап — завершающий элемент соединения в первую очередь душ, после уже тел. Где можно снова показать друг другу свою любовь. Хуа Чэн надолго замолчал, обдумывая слова Се Ляня. — Звучишь логично..может быть, что такое просто не для меня...хотя, опять же, я тот ещё механизм.. И в голове у меня все по-своему. — Безусловно, я не хотел на тебя давить с этим, извини. Давай просто полежим, глянем что-нибудь вместе..Найдешь нам фильм? — С радостью, милый. Жанр? — Хочется романтики сопливой сегодня. — Ну тут зато совпали, — улыбаясь, заключает Хуа Чэн. — Отлично. Я мигом в душ и к тебе. — Не торопись, а то я тебя знаю. Ванна — самое опасное место для тебя. А я пока нарежу что-нибудь к просмотру.. — Пф-ф, так уж и быть. Се Лянь поднимается, целует в переносицу Хуа Чэна, и удаляется для принятия водных процедур. Брюнет же как-то погрузился в их диалог глубже, чем хотелось бы. Он затыкает уши наушниками и под фоновый сюжет о эпидемии сибирской язвы, идёт нарезать фрукты. «Действительно ли эффект стресса или мое телесное отторжение человека после нескольких убийвенно-тревожных дней?».

***

Вечер заканчивается приятным фильмом со счастливым концом главной пары героев. Се Лянь сонно нежится в объятиях Хуа Чэна, что привычно гладит его по голове. — Насыпаешь? — Мгм, уже рубит. — Давай тогда укладываться.. — Хочу зубы почистить. — Я тоже хочу. — А мы встанем? — Затрудняюсь ответить.. Голова лежала на плече Хуа, одной рукой и ногой Се Лянь обнял его словно подушку. — Я медик. Я за ЗОЖ. Ать-два! — Ты все ещё лежишь, Сань Лан. — Да? А ментально я уже стою в ванной. — Пх, ментально мы оба там. Хуа Чэн проявляет невероятную силу воли и садится, перехватывая возлюбленного на руки. — Не собери моей головой по пути дверные косяки.. — Не волнуйся, ни один не пропущу. — ... — Шучу, я аккуратно. — Отлично, но мысленно я уже подал на развод. Хуа Чэн пошел к ванной комнате, крепко держа Се Ляня на руках. — Боюсь тебя огорчить, но, чтобы развестись, нужно пожениться... — Все впереди. — Пф..