Развращение Тай Лунга

      Утро в нефритовом дворце не задалось с самого начала. Кай стоял посреди комнаты, пытаясь распутать свои цепи с клинками, которые постоянно звенят, как связка ключей в кармане. Тигрица стояла к нему спиной, пристально изучая трещину на стене, похожую на безобразную кляксу в форме кляксы, похожей на кляксу.       — Тигрица! Ты видела? — Кай резко обернулся, гремя цепями на бёдрах. —Через семь дней мы станем неразлучны. Прям как два нефритовых зуба! Ты взволнована?       — О, да, Кай. Это очень... событийно, — ответила Тигрица, — семь дней. Это число. Семь. После семи идёт восемь, потом девять.       Кай делает шаг вперед, спотыкается о свои же клинки, но делает вид, что это был танцевальный номер, совершенный не по плану.       — Ты сегодня какая-то... другая. Ты не смотрела на меня весь день. Это потому что я купил новую портьеру? Она из чистого нефрита, отвечаю тебе.       Тигрица медленно поворачивается, её лицо абсолютно неподвижно.       — Нет, Кай, — произносит она. —Портьера прекрасна. Она... она очень нефритовая. Просто я думала о том, что значит «быть вместе». Мы же вместе, да? Кай громко смеется, и этот звук похож на скрежет металла по стеклу.       — Хи-хе-ха-хи! Конечно, мы вместе! Я генерал! Я захватываю души! Но сейчас я захватил твое сердце, правда? Это метафора.       Он сделал очко пальцами и посмотрел в эту дыру одним глазом. Тигрица делает долгую паузу, глядя в никуда.       — Да. Метафора. Слушай, Кай, а Тай Лунг придет на свадьбу? Я думаю... ну, он же твой лучший друг. Было бы странно, если бы его не было. Ты ведь не против, если он будет стоять рядом с нами? Очень близко?       — Тай Лунг? — Кай щурится и чешет под животом. — Конечно! Он отличный парень. Он мне как брат, которого я никогда не хотел, но который всегда рядом. Почему ты спрашиваешь? Ты хочешь пригласить его на танец? Тигрица вздыхает, потирая виски.       — Нет, Кай. Я просто... я очень люблю его. В смысле, как друга! И как зверя, который понимает, что в этой комнате очень душно и потно. Кай искренне радуется и хлопает себя по бедрам.       — Ты такая добрая, Тигрица! Все любят Тай Лунга. Ты самая замечательная невеста в истории кунг-фу. Пойдем, я покажу тебе, как я буду резать свадебный торт своими клинками! Это будет взрыв эмоций, сладкая ты моя. Тигрица смотрит в прямо перед собой с выражением полного экзистенциального ужаса.       — Да. Взрыв. Пойдем, Кай.       Они начинают медленно выходить из комнаты, но Кай постоянно задевает дверной косяк своими клинками, издавая оглушительный шум. Тигрица даже не оглядывается. Она привыкла, бедолажка.       — Кстати, — заорал Кай, — я заказал для торта вкус «нефрит»! Тебе понравится!!!              — Господи, спаси меня, — шепнула Тигрица в нос.       Тигрица и Кай замирают в дверном проеме, ожидая, что кто-то что-то скажет. В дверях, потирая глаза и выглядя максимально озадаченным, появляется мастер Шифу. Он держит в лапах кухонный таймер, который почему-то тикает в обратную сторону. Шифу смотрит на них, потом на таймер, потом снова на них, затем протяжно стонет.       — Вы двое. Вы стоите здесь уже три часа. Я слышал ваши голоса через стену. Кай, ты правда хочешь кормить гостей тортом со вкусом нефрита? Это же буквально камни. Хорошие, но камни. Кай радостно разводит руками, клинки снова гремят на бедрах, щекоча пах.       — Мастер Шифу! Вы как раз вовремя. Мы обсуждаем нашу свадьбу! Это будет величайшее событие в истории кунг-фу. Тигрица просто в восторге, правда, дорогая? А?!!! Тигрица всё ещё глядела в пустоту.       — Да, Шифу. Мастер… Это событие. У меня внутри... что-то происходит. Как будто я съела кактус.       Шифу подходит ближе, делает круг вокруг пары, подозрительно принюхиваясь.       — Вы оба ведете себя как... как сломанные куклы. Тигрица, почему ты не смотришь на своего будущего мужа? Почему ты смотришь на этот дверной косяк.       Тигрица резко переводит взгляд на Шифу, глаза её широко открыты.       — Косяк... он такой прямой. В нем есть честность, которой мне не хватает в этой комнате.       Шифу отступает на шаг, убирая таймер.       — Ладно. Я пришел сказать, что Тай Лунг только что звонил по гонгу. Он заявил, что застрял в шкафу в соседнем крыле, потому что искал подарок для вас. Но он не может выйти, потому что забыл, как открываются двери.       Кай громко смеется, хлопая Шифу по плечу так, что тот едва не падает на свой хвост.       — Ха-хи-хе-ха!!! Тай Лунг! Он такой эксцентричный! Тигрица, ты слышала? Наш лучший друг заперт в шкафу! Мы должны немедленно пойти и выпустить его!       Тигрица сдавленно хмыкнула. Её голос внезапно становится неестественно бодрым.       — Да! Мы должны спасти его. Это долг невесты — спасать лучших друзей своего мужа из мебели.       Шифу смотрит на них с нескрываемым подозрением.              — Вы двое... Вы осознаете, что свадьба через неделю, а вы даже не решили, кто будет нести кольца? И почему у Кая на халате написано “Сделано в Китае” на английском языке?       Кай смотрит на свою грудь, затем на Шифу.       — Мы китайцы, Шифу. А вот это дизайнерская вещь, Шифу! Это авангард! Вы просто не понимаете моды будущего.       Тигрица уже направлялась к выходу, не дожидаясь остальных.       — Пойдемте. Шкаф ждет. Нам нужно успеть до того, как Тай Лунг решит, что шкаф — это его новый дом. Шифу остался стоять в центре комнаты, глядя им вслед.       — Я слишком стар для этого всего. И почему в моей лапе до сих пор этот таймер? И откуда он взялся?       Тигрица выходит, Кай идёт за ней, спотыкаясь о коврик, а Шифу начинает яростно трясти таймер, пытаясь понять, как его выключить.       Кай и Тигрица подходят к массивному деревянному шкафу в глубине коридора. Из-за дверцы доносятся приглушенные звуки. Тай Лунг, сидя внутри, методично повторяет фразу: “Я здесь, потому что я здесь”.       — Тай Лунг, братишка мой! — Кай постучался. — Хватит играть в прятки! Свадьба через неделю, а ты заперт в мебели!       Тигрица дёрнула дверцу на себя. Тай Лунг сидит на полу шкафа, окруженный грудой свернутых свитков. Он выглядит так, будто он там не просто сидел, а занимался переездом. Тай Лунг медленно поднимает глаза на Кая, в его взгляде читается глубокое отсутствие интеллекта.       — Привет, Кай. Ты пришёл посидеть? Здесь уютно. В шкафу есть свой... свой собственный ритм.       Тигрица входит в шкаф и садится рядом с Тай Лунгом, полностью игнорируя присутствие Кая.       — Тай Лунг, я принесла тебе... — Тигрица растерянно смотрит на свои лапы — ...воздух? Неважно. Ты выглядишь таким свободным здесь. Вне этого шкафа мир такой... плоский, бесцветный.       Кай стоит снаружи и почесывает затылок.       — Вы что, тоже решили остаться в шкафу? Это какой-то новый свадебный обычай? Тигрица, дорогая, нам нужно идти выбирать цвет салфеток. Я выбрал “цвет ярости, переходящий в бежевый”. Тай Лунг смотрит на Тигрицу, игнорируя Кая.       — Ты пахнешь как... как пельмень, который забыли под солнцем. — заявил он. — Это прекрасно.       Тигрица вздыхает с придыханием, как разбухшая жаба.       — О, Тай Лунг. Твои слова ранят меня сильнее, чем когти. Почему мы не встретились раньше? Или почему мы встретились сейчас?       Кай засовывает голову в шкаф.       — Ребята, вы меня слышите? Я здесь! Я жених! Кстати, Тай Лунг, как тебе мой новый нефритовый халат?       Тай Лунг медленно поворачивает голову к Каю, смотрит сквозь него на стену шкафа и произносит с абсолютной серьезностью:       — Кай, ты мой лучший друг. Но этот шкаф... он не готов к такой БОЛЬШОЙ дружбе. Мяу.       В коридоре раздаются шаги. Входит Мастер Шифу. Он до сих пор трясет таймер, который начал издавать звук кукушки, хотя внутри нет никакой птицы. Он останавливается, видя их всех в шкафу.       — Что вы делаете? Почему вы все в шкафу? Это Нефритовый дворец, а не мебельный склад!       Кай вылезает из шкафа, задевая животом дверцу, которая с грохотом отваливается и лязгается об пол.       — Мастер, Тай Лунг нашел дзен в шкафу! Мы пытаемся понять, влезем ли мы все туда для свадебного портрета. Шифу подходит к ним, смотрит на отвалившуюся дверь, потом на Тай Лунга, который по-прежнему сидит внутри и смотрит в стену.       — Тай Лунг, дитя моё, выходи. У нас проблемы. Кто-то украл все пельмени с кухни. И, судя по крошкам, это был не я. Тигрица выходит из шкафа, отряхивая плечо, хотя на нем ничего нет.       — Пельмени не важны, мастер Шифу. Важен шкаф.       Тай Лунг выходит следом, делая драматический жест в сторону пустого коридора.       — Я согласен с ней, — томно вздохнул барс. — Пельмени — это просто еда. А шкаф — это... это концепция. Мяу.       Шифу долго смотрит на них троих, потом поворачивается к ним спиной. Его глаз начинает нервно дёргаться.       — Иногда мне кажется, что я всё еще сплю. И в этом сне кто-то очень плохой сценарист.       Кай наклонился, обнимая Шифу за плечи.       — Шифу, не будьте таким серьёзным! Пойдёмте, нам нужно потренировать свадебный танец. Мы будем кружиться, пока кто-нибудь не упадёт в обморок! Или не сдохнет.       Тай Лунг и Тигрица начинают медленно танцевать в коридоре, глядя друг другу в уши. Кай пытается присоединиться, но его клинки постоянно цепляются за пол и за Шифу. Шифу стоит столбом, а таймер в его руках громко кукует в такт шагам танцоров.       — Надеюсь, свадьба будет проходить прямо в этом шкафу, — пробормотал Шифу. — Там хотя бы стены держат.

***

      В помещении полумрак, горят лишь пара благовонных палочек. По, тяжело дыша, пытается создать атмосферу романтики, но его дыхание сбивается, потому что он держит в одной лапе Гадюку, а в другой — миску с дымящимися пельменями.       — Гадюка, ты такая… — говорит По с набитым ртом, — гибкая. Как тесто для моих идеальных пельменей. Хочешь один? Только не говори мастеру, это улики.       Гадюка обвивается вокруг его шеи, прищурившись по-змеиному.       — О, По. Ты такой нежный. Но можешь ли ты перестать жевать хотя бы на секунду? У меня такое чувство, что этот пельмень сейчас упадёт мне на голову.       По роняет пельмень на пол, и тот издаёт глухой звук.       — Ой. Это был последний с креветкой. Какая трагедия. Но не важно, ведь мы здесь одни!       По пытается обнять Гадюку, но случайно задевает локтем коллекцию нефритовых фигурок Шифу. Всё начинает опасно шататься, но парочка не обращает на них внимания.       — По, это комната мастера Шифу и его супруги, — шипит Гадюка. — Если он нас найдёт, он сделает из нас...       — ...из нас сделает историю? — перебил её По. — Я знаю! Но сейчас только мы и этот запах соевого соуса, который пропитал мои штаны.       — Хорошо, — смеётся Гадюка, — я как раз хотела заняться твоим “пельменем”.       В этот момент дверь с лёгким стуком открывается. На пороге стоит Мей Линг. Она выглядит безупречно, в её глазах читается материнская ирония и насмешка.       — Ой-ой-ой, — говорит она ласково, — какие же вы маленькие проказники. По, дорогой, ты правда решил, что комната моего мужа — лучшее место для дегустации украденных запасов?       По подскакивает, роняя миску. Гадюка в панике пытается заползти в вазу на тумбочке, но та оказывается слишком маленькой для неё.       — Мей Линг! Это... это не то, что вы подумали! — панда покраснела. — Мы просто... тренировались! У нас интенсивная тренировка по поеданию... э-э... медитации!       Мей Линг подходит к ним, нежно штаны на пузе По и грозя пальчиком его эрекции.       — Тише, тише, мой маленький лакомый кусочек. — Она перевела взгляд на Гадюку, потом снова посмотрела на По. — Вы выглядите такими милыми, когда пытаетесь оправдаться. Но вы ведь знаете, что Шифу очень расстроится, когда увидит пятна соуса на своем любимом коврике для медитации?       — Мы всё уберем, клянусь! — сказала Гадюка.       Мей Линг заставляет По наклониться, а затем мягко, но твёрдо берёт По за ухо и ведёт к выходу.       — Конечно, уберёте! А потом отправитесь в тренировочный зал и будете стоять на руках до самого заката. Вы как двое щенков, которые нагадили в парадном зале. Идите, мои сладкие, пока я не вспомнила, что у меня есть список домашних обязанностей похлеще, чем отработка ударов.       Она выпроваживает ошеломлённых По и Гадюку за дверь. Гадюка попыталась возразить насчёт отсутствия у неё рук, но лиса уже не слушала. Когда они скрываются в коридоре, она останавливается, поправляет цветочек за ушком, её лицо мгновенно становится каменным и жёстким. Она достает из рукава маленький метательный нож, подбрасывает его и ловит, глядя в окно. Затем она захлопывает дверь с таким звуком, что по стенам дворца идут трещины. И тут же лиса наезжает на лежащий на полу забытый пельмень, подскальзывается и падает на спину.       — Вот же обжора! — кряхтя, она встаёт на ноги, в потом садится на кровать.       Мей Линг сидит на самом краю кровати, глядя в пустоту. В руках она держит маленькую фарфоровую статуэтку и вертит её в пальцах с излишней экспрессией.       — Ох, Шифу… — её голос звучит надрывно, с нехарактерными для лисицы интонациями, будто она репетирует монолог. — Мой дорогой, крошечный Шифу. Ты не понимаешь. Ты просто не понимаешь, что происходит в этих четырех стенах!       Она резко встаёт, делает два шага к окну, затем резко разворачивается.       — Ох уж эти звери... или панды... или змеи... они все одинаковые! Они хотят разрушить всё, что нам дорого. Я зашла в комнату. Я увидела их. По... этот глупый, пушистый комок... и Гадюка. Они стояли там. Просто стояли! Как будто это нормально — стоять в комнате моего мужа, пока его нет! О, они сделали попытку сделать это. М! Но разве я могу сердиться на По...       Она прижимает ладонь ко лбу, драматично вздыхает, прикусывая губу.       — Я отругала их. О, я была добра. Я была ангелом! Я сказала: "По, ты не должен есть пельмени на ковре моего мужа". А он... он просто посмотрел на меня своими глазами. Этими зелёными глазами! Хотя…       Мей Линг принялась ходить по комнате кругами.              — Почему они не могут вести себя примерно? Разве я прошу слишком многого? Я просто хочу спокойной жизни. Я хочу, чтобы мой муж учил кунг-фу, а не обсуждал с ними... что бы они там ни обсуждали!       Она внезапно останавливается и смотрит прямо.       — Я не предавала его. Я верна. Я самая верная лиса в этой Долине.       И тут же она меняет тон на совершенно плоский, будничный, будто обсуждала бытовую рутину.       — Кстати, я забыла купить бамбук.       И Мей Линг снова переходит на крик.       — ПО! ТЫ ТАКОЙ СТРАННЫЙ! ТЫ МЕНЯ УБИВАЕШЬ СВОИМ ПР                  ИСУТСТВИЕМ!              Она швыряет фарфоровую статуэтку в стену. Она не разбивается, а издаёт глухой звук, как резиновый мяч. Мей Линг смотрит на неё с полным непониманием, пока не замечает своего мужа.       — О, привет, Шифу.       Шифу стоит в дверном проеме. Он смотрит на Мей Линг с выражением лица, которое невозможно интерпретировать — это как смесь глубокой медитации и крайнего недоумения. Глаза мастера разъехались в разные стороны. Статуэтка лежит на полу, целая и невредимая.       — Мей Линг. Я вернулся, — сказал Шифу. — Почему ты кричала на стену? Стена не умеет говорить.. Стена не должна слушать твои жалобы.       Мей Линг вздрагивает, совершая резкий, дерганый поворот всем телом, будто у неё сломаны суставы.       — О! Шифу! Я просто... я просто делала упражнение. Драматическое упражнение.       Шифу делает шаг в комнату, его движения неестественно медленные, будто он пытается сдержать диарею.       — Я видел По. Он плакал возле тренировочного манекена. Он сказал, что ты напугала его своей добротой. Он сказал, что твоя доброта... она как острый нож, но без остроты. Что это значит, Мей Линг? Что это значит?!       Мей Линг подходит к нему вплотную, глядя куда-то мимо его плеча, в сторону.       — По... это По, Шифу. — она засмеялась. — Он никогда не поймёт глубину моей души. Я видела их в этой комнате. Они стояли. Они дышали. Они дышали моим воздухом! Разве это не вторжение в личное пространство? Разве это не разрывает наш брак на мелкие кусочки, как старый свиток?       Шифу вдруг меняет позу, принимая классическую стойку журавля, но совершенно неуместно в такой ситуации.       — Я не предавал тебя. Я был в зале тренировок. Я пил чай. Чай был... холодный. Слишком холодный для такой жары.       Шифу подходит к столу, берет чашку, делает вид, что пьет из неё, хотя она пуста, и ставит обратно с громким стуком на место.       — Всё меняется, Шифу! — Мей Линг срывается на шёпот, переходящий в крик. — Мир меняется! Почему ты не можешь просто быть со мной? Почему ты смотришь на меня, как на незнакомку, которая пришла чинить крышу?!       Шифу медленно поворачивается к ней, его лицо становится маской полной апатии.       — Я люблю тебя, Мей Линг, — говорит он. — Это факт. Как факт то, что панды едят бамбук. Но твои обвинения... они бессмысленны. Как полёт без крыльев.       Мей Линг внезапно успокаивается, поправляет мех на голове.       — Кстати, Шифу, как твоя тренировка? — спрашивает она.       — О, она была великолепна. Солнце светило очень ярко. Настолько ярко, что я ничего не видел.       Они оба замирают, глядя в разные стороны. Мей Линг начинает медленно хлопать в ладоши.       — Ты отличный муж, Шифу. Пойдём, поедим пельменей. Я надеюсь, По их еще не съел все до единого.       — Я не голоден. Но я пойду с тобой.       Они начинают выходить из комнаты, но врезаются друг в друга в дверном проёме, пытаясь пройти одновременно, и застревают там на несколько секунд, не меняя выражений лиц. Шифу упирается плечом в косяк, Мей Линг делает тоже самое. Они застывают в нелепой позе лицом к лицу, практически вплотную прижавшись друг к другу. Секунды тикают, тишина становится оглушительной. Шифу тяжело дышит, его дыхание становится прерывистым, глаза расширяются, он смотрит на Мей Линг с внезапной страстью.       — Мей Линг... наше трение... оно создает... энергию ци. Ты чувствуешь это? Это так... необычно. Это так... возбуждает!       Мей Линг откидывает голову назад, и её голос звучит так, будто она читает текст с плохо переведённой инструкции к какому-то механизму.       — О, Шифу. Моё сердце бьется как бешеный кролик. Твое плечо... оно такое твердое. Как камень. Как настоящий мастер кунг-фу. Я не могу... Я не могу больше сопротивляться этому моменту.       Шифу делает неловкое, дёрганое движение, отстраняясь, а затем снова вжимаясь в неё.       — Давай останемся здесь, — предлагает он. — В этом проёме. Или вернёмся. Да, вернёмся в комнату. Это будет... логично что-ли.       Мей Линг делает шаг назад, едва не спотыкаясь о воздух. Вжух.       — Ты прав. Весь мир может подождать. Даже пельмени По могут подождать. В конце концов, мы женаты. Это то, что делают женатые звери, верно? Они... занимаются любовью в своей комнате. Хи!       Они неуклюже разворачиваются и, почти не глядя друг на друга, направляются к кровати. Шифу делает странный, широкий жест рукой, будто дирижирует невидимым оркестром.       — Это будет незабываемо, Мей Линг. Я чувствую это в своих усах. Это будет так же важно, как открытие нового стиля кунг-фу. Я бы назвал этот стиль “хаотично отлюбленный”.       Мей Линг падает на кровать, даже не присев, просто театрально заваливаясь спиной назад, хотя кровать находится в метре от неё.       — Шифу, посмотри на нас! Мы как два облака, которые столкнулись в грозу. Я так счастлива. Или мне очень грустно? Я не уверена. Но это не имеет значения!       Шифу подходит к краю кровати и замирает, глядя куда-то в потолок. Он медленно опускается на колени, не глядя на Мэй Линг.       — Я сниму-ка своё ханьфу. Оно мешает мне быть... собой с тобой. Мей Линг закрывает глаза рукой, широко расставив пальцы, чтобы всё равно подглядывать.       — Ты такой импульсивный, Шифу. Я никогда не знала, что мастер кунг-фу может быть таким... непредсказуемым.       Они вдвоём застывают в полной тишине на пять секунд.       — Кстати, ты заперла дверь? — спросил Шифу.       — Нет, — покачала головой Мэй Линг.       — Хорошо. Это добавляет... напряжения…       Они поворачиваются друг к другу и начинают раздевать друг друга максимально неестественно, как марионетки, у которых запутались нити. Всего минута — и одежда лежит на полу.       Внезапно дверь с грохотом распахивается, ударяясь о стену. В проеме стоит запыхавшийся По, в одной лапе у него пустая тарелка, в другой — недоеденный пельмень.       — Привет, ребята… Ох, папа мой гусь! Ой, извините. Я просто искал свои палочки, а потом подумал, что, может быть, вы видели их под кроватью, потому что там всегда…       По осёкся. Он смотрит на Шифу, который пытается прикрыть себя свитком, и на Мей Линг, которая всё ещё держит руку у лица с театральным жестом.       — О! Я понял! — По загадочно улыбается. — Вы заняты. Вы занимаетесь… тем самым. Взрослыми делами. В комнате мастера. В вашей комнате.       Шифу медленно поворачивает голову к По, его лицо абсолютно каменное, полное отрицания реальности.       — По. Ты нарушил моё личное пространство, — говорит он, пытаясь сохранить властность в голосе. — Опять. Ты как листик, который проникает в чайную церемонию моей жизни.       Мей Линг принимает сидячее положение, её голос звучит неожиданно холодно и официально, как у судьи.       — По, ты видел это? Ты видел эту сцену? Нас? Ты принёс сюда запах пельменей. Этот запах… он разрушил нашу гармонию!       По делает шаг вперед, совершенно не смущаясь, и начинает жевать пельмень.       — Я просто хотел палочки, — говорит он. — Знаете, это очень странно. Вы выглядите так, будто застыли в музее. Это какой-то новый стиль? “Стиль Испуганной Панды”? Нет, это вы… вы выглядите как…       По оглядывается по сторонам, ища палочки на столе, игнорируя то, что происходит на кровати.       — Слушайте, — продолжила панда, — я всё понимаю. Секреты, любовь, личная жизнь… Но где мои палочки? Я не могу есть оставшиеся пельмени руками, это негигиенично, мастер Шифу! Вы учили меня, что мастер кунг-фу должен быть чист!       Шифу встает с кровати, все еще держа свиток перед собой, как щит.       — По, уйди. Твое присутствие здесь — это… это как если бы небо упало на землю и начало просить у меня закуску.       Мей Линг встаёт следом, она начинает ходить вокруг По, разглядывая его, как экспонат.       — Смотри на него, Шифу. Он просто стоит здесь. Он не понимает, что разрушил великий момент. Он — как шалость в сценарии жизни. По, ты когда-нибудь задумывался, почему ты такой… лакомый, а? Как пирожок с начинкой.       По с набитым ртом смотрит на них с полным отсутствием понимания. — Я не лакомый, я просто голодный. Это разные вещи.       Шифу и Мей Линг переглядываются. Их лица на секунду становятся пугающе синхронными.       — По, выйди из комнаты, — сказал Шифу мягче. — И закрой дверь. И не возвращайся, пока я не позову.       — Но принеси нам бамбуковый чай, — попросила Мей Линг. — Мы продолжим… наше упражнение. По пожимает плечами, разворачивается и идёт к выходу.       — Ладно, ладно. Странные вы какие-то сегодня, — сказал По и бросил взгляд на Шифу. — Мастер, у вас свиток надет задом наперед.       По выходит. Дверь закрывается, но не до конца. Она медленно приоткрывается обратно сама собой. В комнате повисает тишина, прерываемая лишь далеким звуком жевания пельменя за дверью.       — Он ведь не ушёл, да? — шепчет Мей Линг. — Или он всё еще здесь… в наших мыслях?       — Он везде, Мей Линг. Он — часть нашей комнаты. Часть нашей жизни.       — Надо было зажать его бутербродом.       — Думаешь?       — Уверена!       Они снова застывают, глядя на приоткрытую дверь.