Тихие тропы

На следующее утро я проснулся с мыслью, что вчерашний ужин мне не приснился. Это было странное чувство. Десять лет я просыпался с пустотой в груди — привычной, застарелой, которую научился игнорировать. А сегодня её место заняло что-то другое. Что-то тёплое и немного тревожное, как будто я выпил кофе на голодный желудок, и теперь сердце билось чуть быстрее, чем следовало. Я лежал в постели, смотрел в потолок и прокручивал в голове вчерашний вечер. Тео у плиты. Элли, болтающая без умолку. Смех. Разговоры. То, как Тео смотрел на меня, когда думал, что я не вижу. И тот момент на пороге, когда мы обменялись номерами. Он записал меня как «Лиам (пожарный)». Я видел это через его плечо. Идиот. Я усмехнулся и сел в кровати. Сегодня смена начиналась в полдень, так что утро было полностью в моём распоряжении. Я планировал сходить в спортзал, разобрать наконец коробки с переезда и, может, даже закупиться продуктами, потому что в холодильнике у меня было шаром покати. Вместо этого я взял телефон и открыл новый контакт. «Тео (не пожарный)» — гласила запись. Я хмыкнул. Надо было придумать что-то более остроумное, но вчера у меня кончились силы на креатив. Я написал ему: Спасибо за ужин. Было вкусно. И за то, что не дал Элли спалить дом во второй раз. Ответ пришёл через пару минут: Пожалуйста. Элли передаёт привет. Она хочет знать, когда ты придёшь снова. Я уставился на экран. «Когда ты придёшь снова». Не «придёшь ли». Когда. Как будто это уже решённый вопрос. Элли явно строила планы. И, судя по тому, что Тео передал это сообщение, он был не против. Я написал: Может, на выходных? Если у вас нет планов. Ответ: Планов нет. Элли говорит, что в этот раз она НЕ будет печь блинчики. Но я бы на твоём месте не верил ей. Я рассмеялся вслух. В пустой квартире это прозвучало немного безумно. Договорились. Тогда до выходных. До выходных, пожарный. Я отложил телефон и понял, что улыбаюсь как идиот.

***

Смена в тот день выдалась спокойной. Мы проверяли оборудование, провели учения, Рик опять съел чей-то обед и изображал раскаяние. Всё как обычно. — Ты какой-то подозрительно счастливый, — заметил Рик, когда мы сидели в комнате отдыха. — У тебя было свидание? — Это был ужин, — сказал я. — Дружеский ужин. — Ага. Угу. Конечно. Я тебе верю, — он кивнул с серьёзным лицом. — Только у тебя глаза блестят как у человека, который только что проводил кого-то до двери и полночи не спал. — Я спал. — Один? — Это не твоё дело. — Значит, не один, — он широко улыбнулся. — Данбар, да у тебя роман! Я знал, что это вопрос времени. Кто она? Или он? Ты же знаешь, я не дискриминирую. Я запустил в него диванной подушкой. Он поймал её на лету. — Ладно, молчи. Но я всё равно узнаю. Я сыщик по призванию. — Ты вредитель по призванию. — И это тоже, — согласился он. Вечером, когда смена закончилась, я переоделся и вышел на улицу. Солнце клонилось к закату, воздух был тёплым, почти летним. Я постоял минуту у входа в часть, раздумывая, куда пойти. Домой? В заповедник? В бар с Риком и ребятами? Телефон снова ожил. На этот раз это был не Тео, а Элли. Похоже, она не стала ждать, когда я напишу ей сам, и просто выпытала номер у отца. Элли: Привет, Лиам! Папа сказал, что ты придёшь на выходных. Это правда? Я: Правда. Элли: Отлично! Тогда готовься. Я придумала новый рецепт. Папа не знает. Это будет сюрприз :) Я: Элли, мы договаривались без блинчиков. Элли: Это не блинчики. Это кексы. С ягодами. Я видела рецепт в интернете. Я: Это безопасно? Элли: На 87%. Я: А остальные 13? Элли: Это пространство для чуда. Не будь занудой. Я: Ладно. Я принесу огнетушитель. Элли: Договорились! До выходных! :) Я спрятал телефон в карман, широко улыбаясь, и пошёл домой. По пути зашёл в магазин, купил молока, хлеба и — повинуясь внезапному порыву — упаковку шоколадного печенья. Элли говорила, что они из часто покупают. Значит, будет десерт. Дома я всё-таки заставил себя разобрать одну коробку. В ней оказались старые книги, пара футболок, которые я не носил уже года три, и, что неожиданно, старая фотография. Я замер, увидев её. Стая. Все вместе, десять лет назад. Скотт, Малия, Лидия, Стайлз, Кори, Мейсон. Я — молодой, растрёпанный, с дурацкой улыбкой. И Тео — с краю, как будто случайно попавший в кадр. Я не помнил, кто делал этот снимок. Но я помнил тот день. Мы только что отбили очередную атаку Монро. Кто-то достал телефон, все сгрудились в кучу. Тео попытался уйти, но я схватил его за руку и потянул обратно. Он остался. И на фото он не улыбался, но в его глазах было что-то, чего я не замечал тогда. Теперь я знал, что это. Я поставил фотографию на стол и долго смотрел на неё. Потом взял телефон и написал Тео. Я: У меня тут старая фотография. Со стаей. Ты там тоже есть. Пришлю? Ответ пришёл почти сразу. Тео: Не надо. Я помню эту фотку. У меня тоже есть такая. Элли нашла её в коробке с вещами и спросила, кто все эти люди. Пришлось рассказывать. Я: И что ты рассказал? Тео: Правду. Ну, почти. Сказал, что когда-то у меня были близкие люди. И что это были лучшие времена, даже если я тогда этого не понимал. Я смотрел на сообщение и чувствовал, как в горле что-то сжимается. Я: Тео. Тео: Что? Я: Я рад, что ты вернулся. Пауза. Три точки появлялись и исчезали. Потом пришёл ответ: Тео: Я тоже рад. Я отложил телефон и сел на диван. В пустой квартире было тихо. Но одиночество, которое давило на меня последние два месяца, отступило. Как будто я наконец нашёл то, что искал. Или, точнее, оно нашло меня само.

***

Следующие дни прошли как в тумане. Смены, тренировки, привычная рутина. Мы с Тео переписывались почти каждый день — коротко, о чём-то неважном. Элли присылала мне дурацкие мемы про пожарных и спрашивала, какую начинку для кексов я предпочитаю. Рик продолжал подкалывать меня при каждом удобном случае. А в пятницу вечером Тео позвонил. — Завтра в шесть, — сказал он без предисловий. — Элли уже составила список покупок. Он длинный. — Я думал, вы будете готовить кексы. — Будут. И ещё ужин. И ещё что-то, о чём она мне не говорит. Я боюсь. — Ты? Боишься? — Элли на кухне — это стихийное бедствие. Ты же сам видел прошлый опыт. — И не поспоришь. — Так что, если завтра ты увидишь пожарную машину у моего дома, не удивляйся. — Я сам на ней приеду. — Точно, — он усмехнулся. — Забыл. Ты же пожарный. — Специально обученный тушить подгоревшие кексы. — Рад, что у тебя такая полезная профессия. Мы помолчали. — Лиам? — сказал он. — Да? — Я... — он осёкся. — Ничего. Увидимся завтра. — Увидимся. Он повесил трубку. Я держал телефон в руке и думал о том, что он хотел сказать. Что-то важное. Что-то, что не решался произнести. Может, завтра.

***

В субботу я проснулся рано, хотя выходной позволял валяться в постели хоть до обеда. Но сна не было. Я позавтракал, сходил на пробежку, принял душ, перебрал весь свой гардероб, как подросток перед первым свиданием. Идиотизм. Мы просто ели вместе неделю назад. И будем есть снова. Ничего особенного. В половине шестого я поймал себя на том, что стою перед зеркалом и пытаюсь понять, не слишком ли нарядно выгляжу для простого ужина. Джинсы, футболка поло, лёгкая куртка — нормально. Не как на пожар, но и не как на приём. — Ты идиот, Данбар, — сказал я своему отражению. Отражение ничего не ответило, но, кажется, было согласно. Я вышел из дома за пятнадцать минут до назначенного времени. Идти было недалеко, но я всё равно вышел пораньше, чтобы не опоздать. Вечер был тёплый, почти летний. Солнце ещё не село, окрашивая небо в золотисто-розовый. Пахло скошенной травой и чем-то сладким — кажется, зацвели яблони в чьём-то саду. Я шагал по тротуару, засунув руки в карманы, и думал о том, как странно изменилась моя жизнь за последние две недели. Ещё недавно я был одиноким пожарным, который гулял по заповеднику и разговаривал с призраками прошлого. А теперь у меня в телефоне значились два новых контакта — Тео и Элли. И я шёл к ним на ужин. По собственной воле. С предвкушением. Дом на Элм-стрит показался из-за поворота. Дверь была открыта. На крыльце стояла Элли и махала мне рукой. — Лиам! Ты вовремя! Я как раз заканчиваю глазурь! — Глазурь? — я подошёл ближе. — Это часть того самого сюрприза? — Да! Кексы почти готовы. Папа помогал, но я его выгнала, потому что он слишком нервничал. — Из-за кексов? — Из-за тебя, — она сказала это так просто, как будто речь шла о погоде. — Ты ему нравишься. Сильно. Я открыл рот, чтобы ответить, но из дома донёсся голос Тео: — Элли, я всё слышу! Иди сюда и заканчивай свою глазурь, пока мы не остались без ужина! Элли закатила глаза, но послушалась. Я вошёл следом. Дом встретил меня запахом выпечки и ванили. Тео стоял на кухне в фартуке — самом обычном, синем, с дурацкой надписью «Шеф-повар». Я замер на пороге, пытаясь совместить этот образ с тем Тео, которого помнил: в кожаной куртке, с холодным взглядом и вечной усмешкой. Не совмещалось. — Что? — спросил он, заметив мой взгляд. — Ничего. Просто... фартук. Ты в фартуке. — Это подарок Элли. Она считает, что он добавляет мне кулинарного авторитета. — Добавляет, — подтвердила Элли, не отрываясь от миски с глазурью. — Особенно надпись. — Я выгляжу нелепо, — констатировал Тео. — Немного, — согласился я. — Но в хорошем смысле. Он фыркнул и отвернулся к плите. Ужин снова прошёл отлично. На этот раз даже без саркастической защиты Элли — хотя она, конечно, не упустила случая рассказать ещё пару смущающих историй про Тео. О том, как он однажды пытался собрать мебель и прикрутил полку вверх ногами. О том, как он разговаривает с кактусом на подоконнике. О том, как он поёт в душе, думая, что никто не слышит, но на самом деле слышно на весь дом. — Элли, — взмолился Тео, — у меня же есть чувство собственного достоинства. — Уже нет, — отрезала она. Я смеялся так, что у меня заболели щёки. После ужина мы снова остались вдвоём. Элли ушла делать уроки — на этот раз без заговора, хотя она подмигнула мне на лестнице. Мы с Тео сидели в гостиной с чашками чая. Молчание было уютным, не напряжённым. — Знаешь, — сказал я, глядя в свою чашку, — я много думал последние дни. О нас. — О нас? — он поднял бровь. — О том, что было раньше. И о том, что будет дальше. Я не хочу возвращаться к тому, что было. Я не хочу снова быть подростком, который бегает за тобой и надеется, что ты останешься. Но... — Но? — Но я хочу понять, что мы есть друг для друга теперь. Сейчас. Он долго смотрел на меня. Потом поставил чашку на стол. — Мы есть то, что мы есть, — сказал он тихо. — Два идиота, которые десять лет не могли сказать друг другу простые слова. Но, может... может, мы наконец скажем их. — Какие слова? — спросил я. Он помолчал. — Ты важен для меня, — сказал он. — Всегда был. И всегда будешь. Я не хочу снова терять тебя, Лиам. Хватит с меня потерь. Я смотрел на него. На прежнего Тео — саркастичного, опасного, неуловимого. И на нового Тео — в дурацком фартуке, с дочерью наверху и страхом в глазах. — Ты не потеряешь, — сказал я. — Я здесь. И я никуда не уйду. Он выдохнул. Долгий, дрожащий выдох, как будто держал этот воздух в лёгких все десять лет. — Хорошо, — сказал он. — Это хорошо. Мы ещё долго сидели в гостиной, разговаривая обо всём и ни о чём. Когда я уходил, Тео вышел проводить меня на крыльцо. Вечер был тёмный и звёздный. Где-то вдалеке лаяла собака. — До встречи, пожарный, — сказал он. — До встречи, не пожарный. Я пошёл по дорожке к калитке, а он стоял на крыльце и смотрел мне вслед. Я чувствовал его взгляд спиной. И улыбался.