Private Premiere

Это свидание. Это свидание. Это блять свидание. Это блядское самое настоящее свидание, и если это не свидание, то он не представляет что это тогда. Ах да. Это дуэль. Боже, почему он просто не может отрезать себе язык и выглядеть хорошо с закрытым ртом? Райдер отлично понимал, взгляды какого характера он ловил на себе от Райланда, неужели чтобы зайти дальше необходимо разговаривать? Это будет просто маленький надрез и он избавится от всех своих проблем, просто маленький... В суете съемок, неожиданных фотосессий и обязательных - с каких вообще пор для него это стало обязательным? - мероприятий светского и очень блядского характера прошло чуть более двух недель. Дни летели молниеносно, перекрывали друг друга, ночь плавно перетекала в утро, а утро не приносило долгожданной бодрости. Фотовспышки ослепляли своей пронзительностью, кричали голосами интервьюеров и телеведущих, вгрызаясь в уши перфораторными сверлами, не меньше. Как будто вся многоликая и весьма раздражающая природа вцепилась в мужчину своими когтями, то ли в попытках удержать его на одном месте, то ли в ярости разрывающая его по кусочкам. Мир крутился вокруг него безжалостно быстро, и с каждым новым оборотом он начинал вмешивать все больше этого дикого ритма в свои вены, сливаясь с бушующей бурей в безжалостных попытках оседлать, наконец, волну безостановочной гонки со временем.  Он взрослый мальчик, он справится, правильно? Его чертово имя стоит на первом месте в каждом списке желаемых гостей, и он заработал это самостоятельно, оно отсвечивает позолотой для каждого рекламодателя в этой богом забытой стране. Люди замолкают, когда он входит в комнату, и он предпочитает думать, что именно от благоговейного восхищения. Пока мировые звезды отчаянно сражаются за место под солнцем, Райдер уже оседлал вершину, смотря на всех остальных с высоты своих трудов. Так что да, думает мужчина, он вполне может с этим справиться. Будет вгрызаться в землю зубами, царапать стекла и идти сквозь заостренную полосу шипов, но справится. Это был, наверное, четверг. Или суббота? Том не мог вспомнить, и не то чтобы ему было сильно интересно, все дни все равно слились в один еще кучу времени назад. На съемочной площадке поднимается пыль, терзаемая прибрежным ветром и пролетающими по вязкому песку машинами, и черт ты потом отмоешься от въедающегося не только в кожу, но, кажется, и в саму душу, запаха болотной тины, витающего над берегом. Скоро пройдет дождь, это видно по тучам и хорошо ощущается по удушающему влажному воздуху, и прижмет наконец песчаный туман к земле, по крайней мере он перестанет так навязчиво лезть в глаза и оседать на вспотевшей коже. Райдер параноидально смахивает со своих рук, не прикрытых одеждой, несуществующие пылинки, как будто сам факт нахождения на этом пляже моментально делает его грязным. Вокруг него пролетали железные монстры, каждую такую махину седлает один из каскадеров, который, вероятно, вскоре сотрет свое лицо в порошок с такой плотностью трюков в одной сцене. Моторы ревели на безумных скоростях, но Райдер даже в собственных воспоминаниях не мог откопать момент, когда привык к этому. Все произошло как-то само собой, когда рычание многотонных чудовищ в какой-то день начало означать не опасность и непредсказуемость, а контроль и точный расчет. Все на этой площадке подчинялось тем же правилам - рыхлый песок под ногами, позолоченная пряжка ремня с комически большой лазерной пушкой в кобуре, камервагены на подступе к огороженной территории пляжа, каждый человечек с обязательным для пропуска билетом - Том мог позволить себе расслабиться, зная, что нет ничего более исследованного и знакомого, чем это подобие профессиональной записи.  Только подобие, потому что, как оказалось, для его же безопасности ему стоило бы жить в постоянном страхе до конца своей жизни. Рев моторов сливается в один сплошной фоновый шум, поэтому когда широкое колесо мазнуло по песку в полуметре от Райдера, покрывая его пляжным мусором, вмешанным в землю, ему требуется достаточно долгие несколько секунд, чтобы осознать, насколько близко от него прямо сейчас проехал шеститонный ралли-рейдовый грузовик, и отскочить в сторону. Сердце заходится в бешеном темпе, он оглядывается по сторонам, на обеспокоенные лица съемочной группы, разбросанные по всей площадке, и незаметно начинает дышать как можно глубже. Водительская дверь грузовика с глухим стуком распахивается, Том даже не заметил, когда он успел так быстро затормозить, и из кузова выпрыгнул... Вау, это уже даже не смешно.  Сиверс приземляется с полутораметровой высоты, игнорируя маленькую встроенную в грузовик лестницу, и по его походке, торопливой, широкой, можно понять, что он тоже не в восторге. Том имеет право сомневаться. - Ты блять сумасшедший? Зачем тебе вообще столько телохранителей, если ты и есть своя главная угроза? - на повышенных тонах рычит Кольт, сжимая и разжимая руки в кулаках - Ты обвиняешь меня в том, что твой гладкий мозг не запомнил траекторию пути и заехал в безопасную зону? - пальцами мужчина методично вычесывает песок из своей бороды, крича ответ куда-то в сторону от Сиверса - Тебя не смутили камеры под шестью разными углами, которые смотрели прямо на тебя, еблан? Райдер ощущал, как некая невидимая и неосязаемая точка кипения только что была пройдена под праздные звуки фанфар. Попытки остановить захлестывающую лавину были похожи на попытки остановить двигающийся поезд - "Ты можешь попробовать, но это будет смотреться круто не больше трех секунд". Железные балки гнутся и ломаются в его мозгу, протяжно и жалобно скрипят в попытках сохранить остатки разума. Он не знает. Он никогда, даже на секунду не выкажет и доли сомнений в своей правоте, но где-то в недрах его сознания, там, куда он так редко заглядывает, разрастается противный голосок - он не знает. Он не уверен, что в какой- момент не отключился от реальности, и ноги сами не повели его за это клятое ограждение, он не знает, кто из них двоих - он сам или Сиверс - сошел с ума и рванул воплощать в реальность мечты о халатности на рабочем месте.  - Это блядская съемочная площадка, здесь везде стоят камеры, это не значит что тебе обязательно нужно давить каждый операторский шатер - Ты вообще слышишь себя, Райдер? Заглушая голос сомнений, Том медленно накачивает свое сердце чем-то темным, вся эта бесовская чернота, отравляющая кровь, постепенно захватывала контроль над его телом. На языке крутились слова, которые регулярно проскакивали в его мыслях, но даже такой человек как Райдер не решился бы облачить их в речь. Точнее, не решился бы раньше, потому что вот сейчас, по его скромному, объективному и абсолютно рациональному мнению, настало то самое время.  Его репутацию в глазах общественности спас телефонный звонок, затрещавший в одном из карманов полурасстегнутого костюма. Он не помнил, как положил его туда, но эту неприятную мысль он смело откинул за ненадобностью. - Говори, - не сбавляя громкости рявкнул он в трубку, даже не удосужившись посмотреть на входящий номер. Кто бы то ни был, у него должны быть крепкие нервы, потому что прямо сейчас все накопленное за пару недель раздражение вполне рисковало обратиться в слова разрушительной злобы, и если бы Том был в чуть более вменяем, то сам бы испугался.  "Я... могу перезвонить если ты занят, извини" Он этого не ожидал. Знакомый мягкий голос раздался на том конце провода, сейчас по особенному встревоженный внезапной агрессией. В голове Райдера образовалась, казалось, огромная и очень голодная черная дыра, высасывающая все звуки, мысли и чувства в неизвестную пустоту. Словно бы злобную оскалившуюся дворнягу один раз потрепали по голове, сбив этим самым всю ее спесь. - Рай... - он осекается, понимая, что, вообще-то, Кольт все еще стоит прямо перед ним, доведенный до ручки не меньше его самого. Крамольная мысль повернуть телефон в сторону Сиверса, дабы тот увидел номер абонента со словами "Зацени чел, вся твоя семья меня хочет" была настолько сладка, что Тому пришлось с силой прикусить внутреннюю сторону щеки, чтобы сбросить приятное наваждение, - повиси-ка секунду. Он вновь фокусируется на Кольте, который теперь, кажется, более озадачен, нежели озлоблен, и прикрывает рукой микрофон трубки: - Иди крути баранку. Тебе не платят за пустословие. Райдер отворачивается, прежде чем сможет увидеть реакцию Сиверса, однако до него все равно долетает злобное: - Эта сука должна быть святой, чтобы так быстро сажать тебя на цепь. Ты даже не представляешь насколько, мелькает в голове Райдера едкой насмешкой. В конце концов он переключает внимание на действительно ценного собеседника. - Давно не слышались, дружище, поживает твоя научная паства? За то время, которое он провел в работе, без продыха вливаясь из одного проекта в другой, у него оставалось время лишь изредка переписываться с Райландом. Как друзья. Потому что все друзья так делают, и Том был рад иметь такого дружеского друга - именно с такой стороны он позиционировал себя пугливому и зажатому в своих собственных страхах учителю средней школы, потому что, какого-то черта, его было очень легко отпугнуть если не навсегда, то на очень долгое время. Это было чересчур комично, что он сам, как звезда кинопоказов, должен выплясывать вокруг Грейс, чтобы ему дали хотя бы маленький шанс. Это было комично, глупо, неправильно, и Том абсолютно был готов играть под эту дудку.  "Привет, Райдер, развлекаешься?" Конечно развлекается, радости полные штаны. И песка тоже. - Почти, - Том треплет себя по голове, пропуская кудрявые локоны между пальцами чтобы стряхнуть оставшийся после инцидента песок. За его спиной рычит мотор, и через пару мгновений мужчина остается один, - так, что за новости?  "Ничего особого. У меня не так много времени, скоро придет мой класс, так что..." Райдер прыгает на месте, мотает из стороны в сторону полами своего костюма, взмокшего от знойной погоды, свободной рукой пытается отряхнуть залетевшие под одежду песчинки, и со стороны, вероятно, могло бы показаться, что ему пора постепенно закрывать карьеру, перебираться на круглосуточное наблюдение и начинать вязать носки с новогодними елками. Грудь неприятно царапали острые камешки, Том незамедлительно двинулся в сторону своего трейлера.  "Мои труды и... много детских слез не прошли даром. Школа расщедрилась в этому году, так что как ты смотришь на..." - в телефоне раздается шипящий шорох бумаги, когда он продолжает. "Дай посмотреть... Тихоокеанский аквариум, спонсорский образовательный пропуск после закрытия... на двоих" - Громкие названия, - бросил Райдер, пытаясь восстановить дыхание после непреднамеренной физкульт разминки. Обувь утопала в песке, тормозила, раздражала еще сильнее.  "Типо того. Они свалились так внезапно, что я даже не знаю кого пригласить. Это будет суббота вечер, может, если ты свободен..." - Нет - почти бодро отрезает Райдер, и ответ приходит практически моментально, словно его успели несколько раз отрепетировать.  "Океюшки, я все равно почти не разбираюсь в рыбах, что на них вообще смотреть, действительно, да и темно там будет ночью когда подсветку отключат, они всегда так делают..." - Во первых, у меня съемки, - насытившись неловкими и разочарованными оправданиями, Том решает перестать мучить Райланда, - пришлось перенести с прошлой недели. Во вторых, я больше не куплюсь на твои приглашения. Если ты не забыл, в этот раз выбор за мной. На том конце провода Райдер едва может различить облегченную усмешку.  "Я думал, что ты пошутил тогда" - Ну конечно. Дай мужчине неделю свободы и он начнет думать что устанавливает правила  "Прошло три недели, Райдер"  - Серьезно, уже? - Том отлично знал, сколько времени прошло с момента той маленькой глупой научной выставки. Точнее, по большей части знал. Плюс минус две или три недели, кто вообще следит за этим так сильно? - в любом случае, не планируй ничего на... - он смотрит на палящее солнце и жмурится, вспоминая запланированные встречи, - вечер вторника. Я заеду. До связи  "П-подожди, стой, куда?" - У тебя большой выбор где ночевать? - Райдер звучит слегка раздраженно, преодолевая песчаные дюны для начинающих с рьяностью дикого зверя. Кудри лезут на глаза, мешаясь и закрывая обзор, свободной рукой он смахивает их в сторону  "У меня один дом и ни единой мысли куда ты можешь меня повезти" - Это неважно. Ты приедешь, будешь чувствовать себя как идиот, я над тобой посмеюсь и мы будем в расчете. Грейс издает мученический стон, уголки губ Тома непроизвольно поднимаются.  - Тебя настолько оскорбила небольшая школьная ярмарка? - До вторника, Грейс. Он поспешно сбрасывает звонок и, наконец, останавливается. В пылу разговора он даже не заметил, как практически дошел до основной площадки. Здесь было тише. Суетливо, да, и людей больше, но почему-то в этот конкретный момент Райдер внезапно для себя радовался, что не видит ни одного трехметрового грузовика поблизости. Что ж, вторник так вторник. Если продолжать в том же темпе, крутиться с одной площадки на другую, после чего заезжать на интервью и благотворительный вечер, а потом можно сразу и на субботнее шоу, то Том либо успеет, наконец, закончить со всеми внезапно настигнувшими его делами до нужной даты, либо сойдет с ума и начнет грызть провода видеоаппаратуры, пока его не оттащут санитары и не увезут на веселой белой машине с красным крестом. Стало проще. Райдер внезапно ощутил как ком, накапливающийся на его плечах, давящий на грудь и сжимающий голову, за одно мгновение раскололся на атомы, а оставшиеся от него крошки боязно забились по углам сознания, боясь лишний раз высунуться наружу. Это ощущалось правильно. Немного жутковато и ужасно непривычно, но в какой-то мере действительно правильно. Не отвлекайся, черт тебя подери, фокусируйся на деле.  И он сфокусировался. Рвал, метал, сам отлично осознавал, что таким темпом от него ничего не останется, и был согласен на такие условия. Так прошла половина его жизни, поэтому он был вполне не против заполнить этой бешеной гонкой и вторую. Раскинувшись на две трети заднего дивана надушенного мерседеса, сложив ногу на ногу и обнимая спинку соседнего кресла, Райдер чувствовал себя как никогда прекрасно. Перед глазами мелькали всевозможные картинки завершения вечера, и от одного только ожидания по спине пробегала приятная дрожь. Если сегодня что-то пойдет не так, Том справедливо опасается, что либо начнет разносить San Vicente по кусочкам, либо начнет протяжно выть и пытаться утопиться в бассейне. Однако пока что, к счастью, он еще держит себя в руках. У него хорошо получается, кстати, особенно когда соседняя дверь распахивается, и справа от него появляется Райланд в, господи боже это будет его концом, пастельной лиловой рубашке, накинутым на плечи темным пиджаком. Воротник аккуратно обрамляет бледную шею, струится по силуэту мужчины, уходя в идеально отглаженные брюки, и кажется нет, у Тома получается совсем, абсолютно точно как угодно, но не хорошо. Он смотрит на водителя, себе под ноги, разглядывает внезапно ставшие очень интересными планшеты управения, вбитые в спинки передних сидений, и только лишь периферическим зрением позволяет себе наслаждаться, как упорно Грейс делает вид, что ему абсолютно точно комфортно тесниться у самого угла широкого диванчика, лишь бы только случайно не коснуться бедром широко расставленных ног Райдера. Он бросает недоверчивый взгляд на Тома, и если он очень захочет, то сможет различить в нем обеспокоенность: - Боже, что с тобой все в порядке? - Хочешь сказать я выгляжу ужасно? - Райдера поражает способность Райланда углядеть его синяки под глазами под вечерним гримом и приглушенным свечением в салоне. - Ты выглядишь уставшим, - Том видит, что одно его согласие с его словами, или кивок, или малейшее промедление поставит крест на всех его сладких планах, потому что конечно же Грейс готов потерять вечер с одним из самых знаменитых людей США в одном из самых знаменитых закрытых клубов США, чтобы он мог хорошо поспать, черт бы его побрал, в чем его проблема? - Лучше сиди смирно, потому что двери все равно уже заблокированы. У тебя нет выбора. Грейс смотрит на него долгим взглядом, обмозговывая что-то в своих мыслях, и в конце концов сдается, роняя голову на кожаные сидения машины. - Значит, мы едем в бар? - Райдер утвердительно хмыкает, и нарочито медленно скользит пальцами по воротнику собственной шоколадно-коричневой рубашки, отстегивая верхнюю пуговицу. Он готов сделать это еще несколько тысяч раз, если хотя бы в один из них он снова сможет словить такой взгляд Грейс на себе, - тогда... что мне следует знать? - Ничего. Райланд смиряет его укоризненным взглядом, но Том слишком вымотан, чтобы пытаться переиграть его в гляделки, потому мужчине приходится пояснять. - Ты большая шишка, Райдер, значит мы не поедем в место, куда может попасть кто угодно. И я никогда не поверю, что в закрытых тайных клубах нет своих правил, о которых ты сейчас хочешь умолчать, чтобы я чувствовал себя неловко. - Иисус, у тебя то шестеренки быстро крутятся. Давно ты стал таким умным? - пытаясь держаться непринужденно под таким строгим взглядом Грейс, Том начинает понимать, как этому мужчине удается так хорошо контролировать толпу неразумных школьников. Он закатывает глаза, и ему приходится продолжить, - почему ты думаешь что я это помню? Что бы ты не сделал, ты просто плюс один, с тебя взятки гладки. Не делай фото, не домогайся и не пытайся утопиться в бассейне, этого хватит с головой для хорошего вечера. Лицо Райланда разглаживается, на губах вырисовывается легкая поощряющая улыбка. Но Том не смотрит. Том сильный, он точно выдержит это кипящее сексуальное напряжение, которое совсем скоро расплавит его кости к чертям, потому что - и он сам в этом виноват - Грейс надоедает жаться к двери автомобиля, и он подсаживается ближе к центру салона, где Райдер вальяжно раскинул свои ноги. Как же жалко это выглядит со стороны, неужели он так и будет трястись от каждого прикосновения, как пубертатный школьник? В его планах было добиться мольб Райланда о том, чтобы Том хотя бы взглянул на него. Но сейчас, когда колено Грейс случайно мажет по его бедру, он не уверен, на сколько в теории может хватить его гордости, прежде чем он сам не кинется ему в ноги.  - И... это все? Ничего более...специфического? - Ты хочешь еще правил? Как по мне даже это уже жесть - Я просто хочу отдохнуть, понимаешь? Не думать о том, что, не знаю, я сел на какой-то особенный угловой диван, который занимают только люди высшей лиги, и теперь все смотрят на меня с отвращением и жалуются охране  Райдер устало вздыхает, прикрывая глаза от дотошности спутника. И чего он так вцепился в эти правила? Этот клуб даже не настолько хорош, чтобы так трястись за членство, а репутация все равно останется только в стенах здания - одна из самых приятных аспектов политики клуба. - Не трогай чужих проституток, либо хотя бы спроси разрешения, не собирай чужую днк с их бокалов, - он скептично оглядывает Райланда, и в голове пролетает мысль, что, вообще-то, для такого человека это не сильно сумасшедшая идея, - не расставляй жучки слежения, не пытайся потрахаться с собственной сестрой... - голос Райдера с каждым словом становится все задумчивее, и Грейс отлично понимает почему. - Ты... - Да, я вспоминаю, - перебивает мужчина, почти сразу понимая, что ему хотели сказать, - по рассказам звучит веселее, чем в жизни. Райланд глубоко задумывается о чем-то, вероятно, переваривая услышанное, пару раз косит взгляд в сторону Тома, в нерешительности барабаня пальцами по обивке сиденья. Том гадает, как много преступлений Грейс уже повесил на него в своей голове, и если да, сколько еще им нужно просидеть в тишине, чтобы в этот список добавилось оприходование сестры. - Так... получается, это то самое 'твое' поле? Бар с выпивкой и чужими женщинами на одну ночь? Это звучало почти как вызов, и Райдер точно не был намерен сдаваться. - Больно много смелости для того, кто носит рубашки своего брата для ночи в баре, - Том нахально потрепал кончик лиловой рубашки Райланда, которую точно видел какое-то время назад на Сиверсе в один из сьемочных дней. Грейс удивленно вглядывается в него, но после понимания закатывает глаза и отворачивается к окну. Машина колесила вдоль ночных улиц, покрывшихся к вечеру плотным туманом, и это определенно задавало тон всей предвкушающей атмосфере, которую Райдер неосознанно пытался создать. В ней проще было спутать, перегрузить разум ощущениями, дезориентировать и подавить с концами. Самая сладкая победа доставалась через заблаговременное планирование - но вот проблема, кажется, у Тома абсолютно напрочь отшибло мозги при появлении его плюс один. Тяжело, но работал с чем мог. На улице прохладно, Том отчасти жалеет, что выбрался в одной лишь шелковой рубашке, продуваемой ночным ветром, однако другого выбора у него попросту не было. Это был один из немногих образов, хорошо играющих в теплом освещении каминной зоны клуба, куда он заранее забронировал места. Все должно было играть по его правилам - правильная, подчеркивающая рельеф его мышц одежда, уютная и уединенная зона, где было проще всего расслабиться под звуки треска дров и ненавязчивой фоновой музыки, правильно подобранные напитки - некрепкие, чтобы не спугнуть его плюс один, но незаметно пьяняющие, чтобы он наконец перестал трястись, как осиновый лист. Правда сейчас Райланд, конечно, храбрится как может, пусть и явно старается идти чуть позади Райдера, разглядывая цветущие лианы на фасаде здания. Он храбрится на входе, когда Тома узнают в лицо охранники и без вопросов пропускают внутрь, храбрится, когда у него просят телефон, чтобы заклеить объектив камеры непрозрачной пленкой, и Райдеру приходится протянуть свой телефон первым, чтобы дать понять, что это обычная процедура. Приватность и все такое - фу, гадость. Райланд почти с научным интересом оглядывает оазисы клуба, когда их проводят между каждым. Рассматривает продолговатый внутренний дворик, усеянный уединенными, прикрытыми зеленью столиками, изучает гостиную, пряча глаза когда проходит мимо занятых столов, подавляет желание коснуться дорогих скатертей в зоне ресторана, и наконец выдыхает, когда их усаживают на мягкие диваны совсем рядом с камином. Огонь в нем переливается теплыми языками, сжирает потрескивающие угли, отдавая тепло и приятное золотое свечение. То, что нужно. - Все еще нужны дополнительные правила, или ты, наконец, просто расслабишься и будешь получать удовольствие? - на это Райланд только поджимает губы, настороженно оглядываясь по сторонам, словно его нервозность это единственное, что спасает их от падающих с неба камней, или небесной кары. Все играет в пользу Райдера, и он не собирается отпускать Грейс с крючка. Усаживаясь на полукруглый кожаный диван, они оказываются по разные его концы, отделяемые друг от друга лишь небольшим столом из темного дерева. Райланд смотрит на мужчину выжидающе, однако он не собирается поддаваться - вальяжно раскидывает руки на спинку дивана, лениво оглядывая знакомую территорию. Мужчина вроде как даже решается завести беседу, однако над ними бесшумно появляется официант. -С возвращением, мистер Райдер. Как обычно, Don Julio 1942 для начала, или что-то новое для вашего гостя? - голос молодой девушки течет вязкой патокой по помещению. Том утвердительно кивает: - Сойдет. Что предпочитаешь?  Грейс не сразу понимает, что последний вопрос был адресован ему. Он даже не притрагивается к барной карте, поднимая руки в побежденном жесте. - Честно говоря, я совсем не разбираюсь... во всем этом. Я доверюсь твоему выбору. Умный, зараза, проносится в голове Райдера. Райланд принял правила игры, и переложил ответственность выбора на него. Что можно заказать для зашоренного школьного учителя, помешанного на сомнительных экспериментах? Попросить подмешать в стакан серной кислоты? Том задумывается на мгновение, после чего его улыбка расплывается шире прежнего. Он склоняет голову в сторону официанта. - Пусть попробует The Opening Scene, - он подмигивает официантке, и та улавливает намек, кратко поклонившись и удалившись с их заказом. Чего-то определенного этот заказ не подразумевал, обычно после такого заказа на его столе появлялся легкий освежающий аперитив, разгружающий голову. Но после того, как первый коктейль был закончен, на столе тут же появлялся второй, с контрастным, сложным вкусом. А потом развязный, веселый гость получал последнюю небольшую, безопасную на вид рюмку согревающего шоколадного эспрессо мартини, и на том моменте, где у человека уходила земля из под ног, а язык сам рвался назвать Тома папочкой или чем похуже, подтолкнуть человека к правильному, нужному Райдеру решению было проще простого. Вообще-то, в меню такой позиции даже не подразумевалось, просто связка трех напитков так полюбилась мужчине, что, кажется, официанты внесли этот заказ в отдельный список. - Значит, ты тут постоянный гость?  - После этого вечера тебя здесь тоже будут называть по имени. Уже чувствуешь себя особенным? - Выглядит достаточно... цивильно, - Том удивленно поднимает брови, боясь представить, что напридумывал себе мужчина, - Не то, чтобы я думал что-то плохое, нет, просто... здесь так спокойно? Мне казалось, вся твоя жизнь более громкая, развязная, и развлечения у тебя будут больше похожи на кровавые рейвы с кучей людей и громкой музыкой и... и что это не будет тихим вечером у камина - Боже, ты думаешь мне вечно двадцать? Дай мне передохнуть - Неужели в таком месте кто-то мог начать... ну... - Райдеру очень тяжело сдерживать ироничную улыбку, когда Грейс неловко пытается показать на пальцах интернациональный знак "трахаться" - Атмосфера располагает. Я посмотрю на тебя после двух коктейлей. - Думаю, тогда стоит заранее попросить тебя сдерживать меня, если я захочу на кого-нибудь напрыгнуть, - он смеется, конечно он легко смеется, и Том абсолютно в порядке, он абсолютно точно не хочет начать грызть кожаную спинку дивана, чтобы успокоить выскакивающее из груди сердце, - не хотелось бы уйти отсюда, будучи в черном списке - Ты можешь прыгать на кого угодно, - держи лицо, идиот, алкоголя еще даже нет на столе, а ты уже позволяешь себе развязать язык, - у тебя доверительное лицо. Охране все равно никто не поверит. Напитки очень вовремя оказываются на столе, потому что Том ощущает острое желание промочить горло. После краткой демонстрации официантом бутылки, как будто он не видел ее десять раз до этого, ее откупоривают, и в riedel начинает переливается текила, мелькая янтарным отблеском. Мужчина берет бокал за тонкую ножку, принюхиваясь к привычному аромату карамели, темного шоколада и дуба. Перед Райландом же стоит Patsy Spritz, кубики льда в нем обрамляются игристыми пузырьками от просекко. Неплохое начало, думает Том, и наконец делает глоток. Во рту раскрываются нотки древесины и белого шоколада, мужчина смакует их на языке, прежде чем наконец подать голос. - Итак, школьный учитель, - Райланд слышит вступление, на секунду замирает, после смело достаточно смело вливает в себя почти треть своего коктейля, кажется, уже понимая, куда это все ведет, - как это вообще случилось? Не говори мне, что твоя мамочка с детства говорила тебе про твое призвание. - Вау, этот напиток просто нечто, я могу понять почему ты хочешь сюда так часто. Никогда не пробовал ничего похожего, такое... разнообразие вкусов? Это совсем не похоже на привычные коктейли в обычных... - Райланд. Грейс замолкает, бросая отчаянную попытку заговорить зубы, и прижимается спиной к спинке дивана. Ему требуется глубокий вздох и еще один глоток из своего стакана, чтобы начать. - Возможно... Возможно, это не та карьера, о которой я мечтал с самого начала, - он широко размахивает руками, то ли оправдываясь, то ли помогая себе обьяснить, - но мне она нравится. Я знаю что все будет предсказуемо, и я никого не разочарую, и мои ученики? Они стараются изо всех сил, ну да, возможно не все, но невозможно заинтересовать сразу всех, я знаю это, но большая часть действительно старается, и они мне дороги, так что я не хочу больше ничего менять. Райдер смотрит на него долгим взглядом, уточняя: - Больше? - Грейс поджимает губы, понимая, что его подловили. - Я... раньше я пытался влиться в научное сообщество. Знаешь, все эти скучные собрания, и научные работы, и вся эта чушь... - он бормочет это тише остального, словно надеясь остаться неуслышанным, - не всем нравились мои идеи. И мне... нравились не все люди. Все закрутилось очень быстро, и в конце концов все эти идиоты в белых халатах, воображающие что раз они собрались вместе, значит нет никого умнее их святых голов, решили исключить меня из сообщества. Этой сказке уже много лет, так что просто забудь. Находясь в своем классе, я чувствую, что общаюсь с гораздо более разумными людьми, чем тогда, на конференциях. Том не отвечает, лишь вперивает восхищенный взгляд на Грейс, слегка качая головой в неверии. Что еще более безумное может скрывать учитель средней школы, если он уже вывалил на стол карты чертовски умного ученого, отвергнутого за свои безумные идеи? Приятное покалывание проходит по позвоночнику мужчины, и он усаживается глубже в диван, пытаясь подавить странный импульс допросить его больше.  - Умные штуки, вау. Должно быть, хороший крючок для матерей одиночек, а? - голос его становится бархатным, почти заговорщическим, когда он с вызовом смотрит на Райланда. - Матерей... О чем ты?  - Одинокий, умный, симпатичный учитель, который хорошо ладит с их детьми. Они были бы дурами, если бы не заметили такого кандидата. Скажешь им одно-два определения из своего учебника, и они посчитают тебя гением. Женщины любят умных мужчин, - напряжение, искрящееся между ними, когда они встречаются взглядами, кажется, может напитать целый город где-нибудь на окраине штата. Том хочет, так сильно хочет выйти из этого поединка победителем, однако под таким железным взглядом он почти физически чувствует, как начинает плавиться, и спешит спрятать глаза за своим бокалом. К своим напитками они тянутся практически одновременно. - Не замечал ничего подобного от своего класса, кажется, мне повезло. Может, разве что... О боже мой, - последнюю фразу он чуть ли не шепчет, словно вспомнил что-то, отлично подходящее под описание флирта с одиноким учителем средней школы после занятий, и Том не может не улыбнуться, - кажется, мне стоит извиниться перед некоторыми за неоправданные ожидания. - Думаю, они переживут. Но что насчет... - Том не успевает договорить, потому что его резво перебивают - Моя очередь для противных вопросов, Райдер, - Райдер, кстати, не был готов отвечать на противные вопросы, но выбора ему не предлагали. Поэтому он одним глотком вливает в себя остатки текилы, и подзывает официантку повторить его заказ. Райланд аккуратно подталкивает свой опустевший бокал к молодой девушке, благодарно улыбаясь, когда она уносит его, - как ты решил стать актером? Том закатывает глаза, отлично и по актерски играя раздражение, словно это самый бесполезный, скучный и бессмысленный вопрос, который ему задавали.  - Я давал кучу интервью про слезливую историю своей жизни, можешь почитать если так интересно, - говорит он куда-то в сторону, когда перед ними ставят второй раунд. У Райдера привычная текила, у Грейс - ярко оранжевый Spicy Passion Fruit Mezcalita, если совсем по умному.  - И я не верю ни одному из них, - Райланд отрывается от спинки дивана и ставит локти на дубовый столик, разглядывая аккуратно лежащий на поверхности напитка слайс халапеньо, - я хочу услышать все лично от тебя. Они добавляют сюда перец? - Сначала попробуй, прежде чем судить, - Том готовится уверить мужчину в безопасности напитка, стоящего как четверть его зарплаты в месте, куда, по ощущениям, попадают лучшие после смерти, но останавливает себя, потому что Грейс делает смелый глоток. Райдер не хочет думать, что мужчина доверяет ему настолько сильно, иначе это будет последней мыслью в его пустой башке, прежде чем она взлетит на воздух. Глаза Райланда округляются, когда он смакует кисло-сладкий, контрастный тропический вкус, слизывая с губ крупицы соли и чили пудру, и слова богу, слава богу он смотрит куда-то перед собой, не замечая, как голодный взгляд Тома следит за каждым движением его языка. Это, наверное, было бы самое жалкое зрелище, которое Грейс бы увидел в своей жизни. - Ты прав, - хриплый голос раздается выстрелом напалма для Тома, и он заставляет себя сфокусироваться на глазах мужчины, чтобы не утопить свою репутацию еще глубже, - впервые ощущаю что-то подобное. Райдер не успевает самодовольно улыбнуться, потому что мужчина вновь обращает на него внимание, мягко напоминая. - Ты можешь начинать, - Райланд смотрит на него с той самой учительской выдержкой, которую Том просто терпеть не может. Он думает отвертеться, или соврать, или съязвить, в конце концов, но голубые глаза, в которых мелькает пьяный огонек, пока еще не способный затуманить его разум, почти обезоруживает, не оставляя никаких других вариантов, кроме как подчиниться. Подчиниться. Что-то внутри волнительно переворачивается, когда в голове мелькает это слово. Он тяжело вздыхает, словно только что самолично разгрузил вагон с углем, чтобы пристыдить Райланда за такие ужасные вопросы, но последнего это, кажется, не трогает. - Нет никакой слезливой истории. Мама заболела, и ее предсмертным желанием было отправить меня в театральный университет, чтобы я пошел по ее стопам. - Это то, что ты рассказываешь всем. - Верно. Потому что на деле она лежала в больнице около пяти или шести лет до своей смерти, и все это время никак не могла забыть об этом своем желании. Вообще, это было первое, о чем она меня спрашивала, когда я заходил ее проведать, так что я тоже не мог забыть об этом. Я успел отучиться, думая, что наконец смогу заняться чем-то другим, но к сожалению, играть у меня получалось лучше, чем я ожидал, - он фальшиво улыбнулся, тут же смывая с себя это выражение, переключаясь на следующую мысль, - либо постарались деньги отца, какая разница? В конце концов меня вписали в крупный проект, а после все пошло по накатанной - Значит, тебе никогда не нравилось актерство? - Райланд в любопытстве склоняет голову. - Оно имеет свои плюсы. Со временем начинаешь выделять их среди остального, - он демонстративно крутит бокалом с текилой перед своим лицом, - сейчас я точно ни на что не жалуюсь. Грейс отпивает свой цветастый напиток, задумываясь о чем-то, или просто пытаясь собраться с мыслями. Учитывая, что его стакан опустел уже наполовину, второй вариант вполне имеет место быть. - Сложно было в университете?  Райдер задумчиво откидывает голову, давая себе некоторое время вспомнить учебные годы. Черт, как давно это было? Больше десяти лет назад, припорошенных пылью и огромным желанием стереть весь этот ненужный мусор из головы. Что он хочет услышать? Как его гоняли по сцене два десятка раз за день, пока он, играя русскую балерину, не выполнит арабеск с безмятежностью примы на пике своей славы? Или, может, участливый драматург, выуживающий из тебя твои самые личные страхи, чтобы потом поставить сценку перед остальными студентами про тот самый забавный момент, где Том умывается слезами, умоляя мамочку не умирать на больничной койке? - Что считать сложным. Помешанных преподов, ломающих тебе руки ради роли потерянной в лесу обезьянки? Не сказал бы. Четыре года общения с самонадеянными morons, каждый из которых видит себя восходящей голливудской звездой в своих влажных мечтах? Тогда блять абсолютно да, - он злобно усмехается, делая еще один глоток. Между ними повисает блаженная тишина, пока Грейс вглядывается в его лицо, кажется, пытаясь понять, что Том испытывает к своему прошлому, но ничего так и не находит, поэтому сдается. - Но тогда куда ты пошел, если бы всей этой... истории с актерством не было бы? - язык Райланда точно его подводит, потому что говорит он это в полтора раза медленнее, чем раньше. Бомба из сладкого сока, дорогого игристого и крепкого спиртного, выпитые практически мгновенно, начинает давать о себе знать.  Что ж, думает Том, на сей ноте аттракцион невиданной искренности закрывается, приходите позже, а желательно никогда. Он растягивает губы в хищной улыбке и склоняется ближе к столу, отзеркаливая позу мужчины, кладет руки на столик совсем рядом с руками Грейс. Тот метает быстрый взгляд на неприкрытые его шоколадной рубашкой мускулистые предплечья, тут же поправляя себя и начав пристально разглядывать ставший очень интересным стакан с янтарно-оранжевой жидкостью. - Всегда хотел быть стриптизером. Девушки без ума от накачанных нахалов, - Райдер говорил на полтона тише, заговорщически нагнувшись к мужчине. - Что, правда? - на секунду в его голосе звучит неподдельное удивление, которое достаточно быстро сменяется осознанием, а на лице появляется глуповатая улыбка - У меня получаются отличные шпагаты, - шутливо парирует Том, но все его тело внезапно застывает, не желая двигаться, когда чужая теплая рука скользит по его предплечью, аккуратно оглаживает локоть, и останавливается около плеча, слегка сжимая горящую кожу под шелковой тканью. - У тебя... в целом, есть все данные, - Райланд внимательно следит, как его большой палец чуть надавливает на чужой бицепс, и Райдер непроизвольно напрягает руку, молча наблюдая за его действиями, - да и не то чтобы, знаешь, я не мог представить тебя в костюме развратного ковбоя. Или... полицейского, - кажется, им обоим приходит на ум встреча около трейлера Тома, когда его позвали сняться в полицейской драме. - То есть, ты все таки представлял меня развратным ковбоем? - вообще-то, ему действительно было бы интересно узнать ответ, но Грейс только усмехается, медленно отпуская его руку, и валится обратно на спинку дивана, и Райдер только сейчас понимает, что все это время практически не дышал. С каких пор соблазнение стало даваться ему настолько тяжело? Вероятно, конечно, с тех пор, когда его целью стала не легкодоступная столичная молодая красотка, а закрытый и, черт возьми, очень проницательный мужчина, который слишком быстро раскалывает все его попытки к планированию и уничтожает их на корню. - Что ты со мной делаешь? В стеклянных глазах Райланда мелькали пьяные огоньки, отсвечивающие локальную подсветку их столика. Он опирается затылком о высокую спинку диванчика, томно поглядывая на Райдера полуприкрытым взглядом, и мужчина может поклясться, что если он словит такой взгляд на себе еще хоть один раз, он позорно кончит себе в станы в течение следующих тридцати секунд. Имея ввиду все эти данные и хорошо проанализировав ситуацию, ему приходит в голову логичным предупредить: - Ты выглядишь глупо, когда пьян. Класс, продуктивный диалог. Теперь будь добр влететь своим лбом в этот стол и убедиться что все вокруг точно это увидели. Нет, не смотри, как Грейс запрокидывает голову в беззвучном хохоте, не смотри, как подрагивает его кадык под теплым свечением лампы, и уж точно не слушай этот сладкий, почти мурлыкающий голос, заставляющий все органы сделать тройной кульбит и высохнуть сразу после. - Я могу с этим жить. Райланд опирается на стол между ними, чтобы безопасно подняться со своего места, но, кажется, ноги слушают его еще хуже, чем голова, потому что если бы Том вовремя не оказался рядом, поддерживая мужчину под руку, он бы давно уже встретил своим лицом дорогой ковролин San Vicente. Он восстанавливает равновесие, для надежности держась руками за плечи Райдера, и легко смеется, роняя голову ему на плечо. Горячее дыхание обжигает шею Тома, пуская табун мурашек по всему телу, и от такой неожиданной близости его ноги слабеют, из-за чего он позволяет Грейс прижать себя к дубовому столу. Сердце отбивает бешеный ритм, и, кажется, почти останавливается, когда Райланд все таки встречается с ним взглядом, поднимая голову. Его глаза темнеют, наполненные желанием, которого Райдер добивался весь этот чертов вечер, и теперь он не может налюбоваться плодами своих стараний. Он чувствует аромат тропических фруктов от теплого дыхания Грейс, и почти предвкушает, какими сладкими будут его губы на вкус. - Хей, Райдер! Рад видеть, что ты жив-здоров, - позади него раздается бодрый голос, и он устало поворачивается к нему, пытаясь сообразить, чью самодовольную голливудскую рожу он видит перед собой, - А то твой агент три часа назад прислал официальный отказ от нашей встречи. Передал, что ты заперся дома со страшной мигренью после трех недель съемок без продыху. Что ж, кажется, сегодня Том пойдет на убийство. Рано или поздно это должно было случиться. - Ты никогда не поверишь, Леонард, но здесь удивительно чистый воздух, я уже чувствую как мне становится лучше, - у него нет желания полностью поворачиваться к знакомому агенту, поэтому ответ он произносит куда-то в сторону от мужчины. - Что ж, тогда не буду мешать твоему... выздоровлению, - он бросает веселый оценивающий взгляд на фигуру Грейс, - хорошего вечера, - салютуя им обоим своим бокалом с шампанским, он удаляется прочь к выходу, вновь погружая каминную комнату в приятную тишину. - Да-да, конечно, - бормочет он себе под нос, как можно быстрее возвращая свое внимание к действительно важным вещам. Вот только есть одна проблема - очень важные вещи соскочили с крючка. Том замечает, как попеременно меняется лицо Грейс, как теплый блик в глазах ускользает, а на его место приходит почти отрезвляющее осознание ситуации. Нет, почти молит про себя Райдер, нет, нет, нет, блять нет пожалуйста только не это, просто забудь, просто наклонись еще раз, какая разница кто стоит рядом? Не обращай внимание, просто наклонись ты черт тебя подери неужели это такая сложная задача? Но уже поздно. Все тело Райланда по ощущениям покрывается ледяной коркой, и особенно сильно она обжигает тогда, когда Том в последней надежде обхватывает его предплечье, пытаясь остановить мужчину от позорного, непродуманного, бессмысленного, детского, да остановись ты уже, идиот, и очень необязательного отступления.  - Я действительно выгляжу глупо, когда пьян. Райланд высвобождается из хватки Тома, молниеносно ретируясь в сторону выхода, и в голове Райдера образовывается абсолютная пустота. Добрые несколько минут, когда он глупо стоит около их столика, и когда ошеломленно падает на свое место, в его залитой текилой голове не образовывается ни единой мысли, кроме бесконечного повтора того самого момента, когда их разделяли считанные сантиметры. И, кажется, ему пора было решаться на крайние меры. ---------------------------------------------------------------------------------------------------------- Почему бы и не поцеловать? Действительно, Райланд, почему нет? Зачем мелочиться, почему бы сразу не предложить пожениться и уехать на Гавайи, пить коктейли с одной трубочки и мазать друг другу лица солнцезащитным кремом? Зачем останавливаться сейчас, на полпути и пытаться просто поцеловать мировую звезду, не афиширующую ничего о своей личной жизни, на глазах у его знакомых и, возможно, потенциальных фанатов-сплетников? Боже, да он же даже не знает, что происходит у него в личной жизни! Райланд устало роняет голову себе в руки, с силой надавливая на закрытые веки, почти в попытках вдавить глазные яблоки себе подальше в череп, чтобы больше никогда не пришлось смотреть ни на одну живую душу на этой земле. Утреннее солнце знаменует начало среды, за окном раздается шелест деревьев на ветру, и сейчас, после той алкогольной ночи, этот шелест больше напоминал мужчине звук тысячи ударов молотков по бетонной стене. Он отчаянно трет виски, в надежде, что головная боль поскорее развеется, словно ее и не было. Что ж, по крайней мере теперь он знает, что вся его выдержка превращается в пыль, когда в его организм попадает пару сладеньких коктейлей. Грош цена такой выдержке, если один неверный шаг может разрушить ту хрупкую дружбу, которая каким-то чудом смогла выстроиться между ним и Томом. Грейс все еще не уверен, следует ли теперь говорить о ней в прошедшем времени. Он четко представляет себе образ Райдера, который пытается завести себе социальные связи, не основанные на его популярности или внешности, но встречает только Райланда - не самого привлекательного трусливого учителя средних лет, помешанного на странных детских экспериментах и пытающегося поцеловать его на четвертую встречу. Да, звучит абсолютно нормально, ведь каждый мечтает о таком. Ведь Райдер бы точно прилагал столько усилий, если бы его конечной целью была простая интрижка, ведь Райдер точно не может найти себе кого-нибудь на одну ночь, даже не вставая с собственной постели. Возможно он питал надежду, что если Кольт его недолюбливает, то и с его братом получится выстроить что-то кроме слепого идолопоклонства. Вероятно, именно поэтому он сейчас ничего не пишет. Либо потому что в такую рань просыпаются только провинциальные учителя, но его воспаленный мозг уже придумал десятки красочных картин, в каждой из которых на Райланда смотрят с жалостью и отвращением, а потом обязательно проговаривают эти его незаменимые качества вслух. Вероятно, ему нужно просто извиниться за свое поведение, и Райдер действительно, хотя бы на секунду, поверит в правдивость его слов. В школьном коридоре тихо. По окончанию майских учебных дней в здании положено было находиться только подготовительным классам, поэтому весь второй этаж сейчас, можно сказать, находился в распоряжении Грейс. Мужчина вваливается в свой кабинет, роется в учительском шкафу, выуживая оттуда обезболивающие. Эта головная боль точно сведет его с ума. По коридорам летят удаляющиеся детские выкрики, кажется, некоторым классам достаточно быстро наскучивает заниматься учебой, поэтому они развлекают себя как могут. Чаще всего, конечно, в конце концов их приходится ловить в самых неожиданных уголках школы, где они намеревались играть в прятки с остальными братьями по горю. Быть честным, Райланд тоже не был бы сильно счастлив, особенно учитывая, какое приятное летнее солнце проникает через полуоткрытые жалюзи, не совсем палящее и жаркое, но согревающее. Он задумывается о чем-то дольше положенного, когда его мысли прерывает звонок. На небольшом экранчике высвечивается имя его брата. "Скучал по мне?" - Денег не дам, - шутливо отвечает Грейс, потому что, вообще-то, Кольт не занимал у него уже почти полтора месяца, и пока что это было рекордом "Какой ты меркантильный, мама была права насчет тебя" - Что случилось? "В общем, помнишь же про день рождения Джоди?" - учитывая, как долго и громко все эти дни Сиверс рассуждал над идеальном подарком и идеальным сюрпризом, мужчине было очень тяжело это забыть - "Так вот... Киркибуш" На секунду Грейс потерял способность мыслить, думая, что сошел с ума, а после пришлось продираться через неспособность сформировать нормальный вопрос. - Крокембуш? Огромная пирамида из профитролей с кремом и карамелью, - он слышит, как на том конце провода Кольт поддакивает ему, - на которые обычно уходят несколько дней в профессиональных кондитерских?  "Нашел в интернете, правда круто?" - Это... определенно что-то. Ты уверен, что справишься? "Именно поэтому ты должен мне помочь" Вообще-то, не должен, но Грейс чувствует, что ему не оставили выбора. - Я не буду готовить его за тебя, Кольт, - он тяжело вздыхает, вспоминая предыдущие разы, когда позволил себе предложить Сиверсу помощь. "Ну и не очень то и хотелось, я все равно вкуснее готовлю" - что, кстати, было наглой ложью, но Райланд не хотел спорить, - "Просто расскажи, как делать заварной крем" Мужчина перехватывает телефон удобнее, зажимая его между ухом и левым плечом, и набирает папки с документами в руки, собираясь нести их в архив. - Греешь молоко, отдельно растираешь желтки, добавляешь сахар... - он задумывается, вспоминая точный рецепт, потому что, по ощущениям, не готовил ничего похожего уже тысячу лет, - и крахмал. Вливаешь молоко в желтки, только обязательно мешать нужно, постоянно. Греешь на огне, убираешь в холодильник. Детали не помню, лучше проверь сам. "Звучишь как настоящий профессионал" - ирония в голосе Кольта растворяется в помехах телефонной связи - Мешать нужно до загустения, - он аккуратно раскладывает папки в алфавитном порядке, одновременно перепроверяя правильность их содержимого, - огонь лучше сделай поменьше, и не отвлекайся, а то... - он ненадолго задумывается, глазами ища нужную дату в документе, - а то спалишь все за несколько минут. "Заварное тесто по такому же принципу?" - Почти, там без молока... - кто умудрился сложить отчет за две тысячи двадцать третий в папку с двадцать четвертым? Райланд поправляет телефон у уха, и осторожно вскрывает скрепленную стопку документов, - точнее, вместо молока мука, на то оно как бы и тесто, там несложно разобраться. Главное, пожалуйста, не отвлекайся, его очень легко спалить. "Ты лучший. Из тебя бы получилась отличная домохозяйка" - И не говори, - устало бормочет мужчина, не успевая больше ничего добавить, так как Кольт сбросил звонок и, кажется, уже полетел разносить свою кухню. Тем лучше, Грейс как раз успеет закончить с четырьмя рядами отчетов до следующего звонка. Который, мужчина уверен, обязательно еще зазвучит. В полуподвальном помещении сухо, отовсюду несет смрадом старой иссохшей бумаги. Старые настенные часы тихо тикали над входной дверью, давя на мозг мерным отстукиванием секундной стрелки, но со временем мозг просто переставал слышать этот шум, игнорируя его, и погружал мозг в звенящую тишину. Следующий звонок раздался уже спустя полтора часа. На фоне едва различимо бурлела жидкость, звуки тонули в помехах - в архиве всегда была дряная связь - и веселый голос Сиверса ознаменовывал эту дьявольскую симфонию, крича что-то поверх всех остальных шумов. Бодрое звучание его голоса эхом отражается от стен. "Как надуть шарики обратно?" Грейс требуется секунда для осознания масштабов проблемы. Кольт не намерен столько ждать. "Шарики, Райланд. Мне нужно их надуть обратно. Они грустные и плоские, Райланд" - Райланд, кстати, хотел бы остановить этот звонок прямо сейчас, - "Грустные и невкусные шарики, Райланд. Они упали и не встают" До него начинает доходить. - Ты... имеешь ввиду профитроли? Они не взошли в духовке? "Бинго!" - мужчина жмурится от внезапного крика Сиверса прямо ему в ухо - Придется готовить их снова. В следующий раз не открывай духовку пока они выпекаются "Я же открыл ее всего на секунду" - Обьясни это им, - кажется, Кольт переключается на более масштабные проблемы, чем на оправдывание своих грустных шариков перед своим братом, потому что точно так же, как и в первый раз он сбрасывает звонок без лишних слов. Возможно, это к лучшему. Время текло отчасти даже незаметно. Сортировка документов, вообще-то, не была его прямой обязанностью, но в отчаянных порывах отвлечься он решил забить свою голову чем угодно, даже абсолютно скучнейшими отчетами, бланками и устаревшими работами, на которых в следующем учебном году будут расписывать ручки. Часть толстых папок осталась на втором этаже, приходилось ходить за ними по второму кругу. В его кабинете воздух немного спертый. Он открывает окно, поправляет парты, чтобы они стояли ровно, и не думает. Он вытирает учебную доску от остатков маркера, поправляет солнечную систему, аккуратно раскладывает листы из папок в правильном порядке, и ни в коем случае не думает. Точнее, старается не думать, всеми силами выталкивает из головы воспоминания, когда мягкие кудрявые локоны практически щекотали его лоб, как хищная улыбка расплывалась на чужом лице, совсем-совсем близко с его, кажется, сделать полшага вперед, и сможешь почувствовать, как аккуратно выстриженная щетина царапает его щеку, как соблазнительно скользили по его телу потемневшие от алкоголя голубые глаза, и он не думает, конечно он не думает, ведь если он еще хоть раз вообразит себе, что у него есть право даже думать о чем-то подобном, он вполне вероятно закует себя в цепи и пойдет прыгать куда-нибудь в ближайшее местное озеро, лишь бы только не повторить эту ошибку снова. В кармане вибрирует телефон, отвлекая мужчину от размышлений, и он глупо, по ребячески глупо надеется. Он знает, что этого не произойдет, вероятнее всего Том будет слишком занят, чтобы ему набрать, но надежда умирает только тогда, когда на трубке раздается знакомый голос. "Насколько хорошая идея собрать крем со стен, если они вроде как чистые?" Сердце пропускает удар и наконец затихает. Никакого чуда, никаких неожиданностей, ничего страшного, Райланд привык к подобному, было бы глупо рассчитывать на вселенную или, он не знает, волшебную фею. - Думаешь, Джоди оценит, если ты будешь соскребать крем со стен прямо ей в тарелку? "Мог бы хоть раз меня поддержать" - Я заканчиваю с работой и приеду к тебе. Иначе ты живого места на своей кухне не оставишь. "Кай-фо-лом-щик" - не унимается Кольт, после чего снова бесцеремонно - это уже начинает раздражать - скидывает трубку прежде, чем Грейс успевает сформировать ответ. Вообще-то, работу по факту он уже закончил. Практически все время ушло на организацию архива, которой видимо никто, кроме него и двух несчастных библиотекарей, давно уже не занимался, поэтому об этом можно было забыть еще как минимум на несколько месяцев. Не проходит и пары минут, как телефон трещит снова, и Райланд думает, что проще уже приехать лично, чем пытаться вразумить своего брата на вдумчивое следование рецепту. "Не это ли мой любимый учитель мистер Грейс" А вот сейчас у него, кстати, сердце вполне спокойно пропускает удар. Потом, кажется, пропустит еще и второй, а потом возможно и третий, потому что сладкий и хриплый голос Райдера, который, к тому же, звучит очень пьяным, шепчет ему в ухо вещи, которые пускают мурашки по его телу. - Хей, Райдер, - он подавляет панику, потому что так и не придумал, что вообще хочет ему сказать, и продолжает, - с тобой все в порядке? Ты как будто... "Абсолютно в стельку" - он растягивает каждый слог, как будто слова даются ему в четыре раза тяжелее, и продолжает, - "Это место просто бомба, ты вообще видел когда-нибудь фонтаны в воме... помес... в комнате видел, а? Очень крутое и классное место" Райланд хотел бы поддержать странную беседу, но, вообще-то, понятия не имел как. "Мне может понадобиться... помощь, я подозреваю. Будь другом, я скину адрес, я не уверен что я..." - голос Райдера внезапно обрывается, и опустевшую от растерянности голову Грейс заполняют только его последние слова. Какая еще помощь? Что в теории могло с ним произойти, чтобы ему требовалась помощь от Райланда, когда у него в подчинении несколько десятков телохранителей и круглосуточно охраняемые апартаменты? Мысли зацикливаются на одном моменте, когда он вылетает из здания, ловя первое попашееся такси. Охраняемые апартаменты не значат полную безопасность, но если бы ему что-то угрожало, он бы первым делом звонил точно не Райланду. Однако есть шанс, что он даже не в своем доме, но оставил бы он мысли о безопасности в таком случае? Райдер слишком осторожен, чтобы так рисковать, даже если он захочет напиться в слюни. Что-то произошло внутри? Что-то не сильно серьезное, но требующее сторонней помощи, что-то, с кем не могут помочь телохранители, при этом... К солидно выглядящему домику, спустя мучительно долгую и тревожную поездку, мужчина подходит уже не так торопливо. Прокрутив все варианты в голове, оценив характер Райдера, а также по странному расслабленный тон его голоса, можно было предположить, что он как минимум не умрет в ближайшие несколько минут - что, безусловно, в этой ситуации имело свои плюсы. Он подходит ближе, и, пусть у дверей нет ни одного человека, он точно ощущает на себе внимательный взгляд. Сбрасывая наваждение, он глубоко выдыхает, и нажимает в звонок, отказываясь думать, что он вообще собирается сказать Тому, когда увидит его после вчерашней ночи. Когда входная дверь открывается, он в целом не уверен, что вообще сможет хоть что-то сказать. Райдер картинно лениво держит руки в карманах голубого банного халата, плечом опираясь на дверной косяк, а хлопковые домашние спортивные штаны очерчивают линию его мускулистого торса, который, кстати, прямо сейчас ничем не прикрыт. Райланду нужны добрые пару секунд, чтобы сообразить, что таращиться на полуголое тело другого мужчины это, вроде как, не совсем правильно, и только железная воля помогает ему перевести взгляд на лицо Тома. - А ты быстрый, - он сказал это настолько расслабленно, по хозяйски, а еще настолько трезвым голосом, что Грейс начинает задумываться, не сошел ли он часом с ума, и возможно весь диалог по телефону был его безумной фанатской фантазией. Необходимо было хоть что-то ответить. В голове начали всплывать варианты: > Стало жарко, да? Потому что я определенно вспотел > Видела бы тебя твоя мама > Ты знал, что пупок наружу это дефект брюшной стенки в виде диастаза прямых мышц? > Господи боже дай мне сил > Я тоже могу раздеться, чтобы тебе не было неловко На что дан человеку мозг, если он не функционирует, вновь повторяет про себя Райланд, и в конце концов отвечает: - То есть то самое крутое и классное место, это твоя квартира? - Здесь кстати еще и уютно, - буднично отвечает Райдер, отталкиваясь от дверного косяка и махая головой вглубь помещения, чтобы Грейс зашел внутрь, и черт возьми да, он абсолютно точно трезв. Райланд подозрительно разглядывает силуэт Тома, когда тот отвернут от него в другую сторону, и медленно проходит в чужие апартаменты, аккуратно захлопывая за собой дверь.  - Ты звучал гораздо развязнее по телефону, - намекает мужчина, подводя тему разговора к тому факту, что сходит с ума либо он сам, либо Райдер. - У меня круто получается, правда? Звучу почти как... актер, или что-то в этом духе - практически сразу легко парирует Том, и, кажется, с катушек съехали все таки они оба. Райланд вперивает недовольный взгляд на Райдера, пытаясь вызвать у него хотя бы толику стыда за свои идеи, но на мужчину это, кажется, не действует. - Я хотел чтобы ты приехал быстрее, мне было бы скучно, - с утрированной наивностью произносит он, приближаясь к Грейс, который так и остановился около входной двери, неуверенный, куда ему податься, - ты же все равно уже здесь, так какая разница? Райдер тянется к дверному замку мимо мужчины, и в момент, когда замок защелкивается, Райланд практически может почувствовать жар чужого тела, настолько близко они оказались. Том не выдает себя ни единой эмоцией, даже не смотрит в его сторону, и Грейс не хочет притворяться, что прямо сейчас он хочет вести себя как ответственный взрослый. - Ладно. Ладно... - Бормочет мужчина, пока Райдер с той же легкостью возвращается на прежнее место, вальяжно следуя к своему мини бару. Это занимает приличное количество времени, чтобы Райланд последовал за ним, - слушай, насчет вчерашнего... - Хорошо выспался? - перебивает Том, поочередно открывая кухонные секции и оценивая стоящие там напитки - Мне... что? - он начинает мысль, но внезапный вопрос сбивает его - Если голова болит, у меня есть отличная вещь, лучше любой таблетки - Райдер, - он неосознанно использует тот самый учительский голос, и это заставляет Тома послушно повернуться к нему, -  Тогда в клубе я... я перебрал лишнего, и когда такое происходит я плохо контролирую свои действия. Я на самом деле практически не пью, либо пью мало, я знаю свою меру, просто слегка... переволновался. Но я чувствую, что должен извиниться  Он легко пожимает плечами, откупоривая винную пробку у "отличной вещи", и разливая напиток благородно-фиолетового цвета в два хрустальных стакана. - Ты проиграл дуэль, - мужчина бросает это почти не думая, и Райланду очень не нравится этот тон.  - Да, точно, дуэль, как я мог забыть, - быстро бормочет он, собираясь с мыслями, - у нас же... все хорошо? - Конечно, - повисает неловкая тишина, по крайней мере такой она кажется для Райланда, потому что Том, судя по всему, чувствует себя абсолютно спокойно, протягивая один из стаканов в руки мужчины. Он непозволительно долго держит зрительный контакт, когда их пальцы соприкасаются на резном хрустале, - ты хочешь, чтобы мы были друзьями? Грейс не может ничего с собой сделать, прожигая взглядом Райдера, словно если он будет таращиться на него еще немного, то обязательно получит ответы на все свои вопросы - Конечно - Как скажешь, - мужчина говорит это слишком буднично, на взгляд Грейс. Настолько буднично и безразлично, что почти неестественно.  - Ты в порядке? - с недоверием спрашивает Райланд, и слышит, как Том рычит от раздражения - Боже, ты ужасно любишь этот вопрос, а? - злая ирония в его голосе растворяется в чем-то горьком, что мужчина так и не успевает уловить - Я не понимаю что с тобой происходит, ты вызвонил меня сюда, сделал вид что чуть ли не умираешь, и сейчас ведешь себя... необычно, странно, и я не знаю тебя так долго чтобы понять, что для тебя странно а что нет, но я хочу знать что ты в порядке Между ними наступает тишина. Том медленно ставит свой стакан на столешницу, крепко о чем-то задумываясь, и, вообще-то, Грейс уже устал гадать, что постоянно происходит у него на уме. Он отлично видит, на сколько шагов вперед Райдер  пытается играть, и абсолютно не понимает, какую конечную цель он хочет этим достигнуть. Загнать его в ловушку? Посмеяться? Отыграться за вчерашнее? - Ты хочешь меня поцеловать? Внутри Грейс что-то холодеет. Он не забыл. Он помнит, конечно он помнит, он же даже не был пьян, Грейс унизил его перед его знакомым, он это запомнил, он хочет отыграться, весь предыдущий диалог был пустым фарсом, чтобы Райдер мог как следует нагреть его для последующей прожарки. - Прости, что? - Ты хочешь меня поцеловать? - требовательным тоном повторяет Том, и ни один мускул на его лице не двигается. Сейчас мужчина больше напоминает мраморную статую - Я... слушай... - Это "да" или "нет", Райланд, - мужчина остается стоически непреклонным, делает пару шагов в сторону Райланда, и последний, встречая такой острый взгляд Тома, сам того не осознавая начинает пятиться назад.  - Ты же хочешь просто словить меня на ошибке, а? - он поднимает руки с открытыми ладонями, показывая, что сдается, но в незнакомой квартире не так просто пятиться напрямую к спасительному выходу, потому что прямо сейчас Грейс неуклюже спотыкается и плюхается прямо на широкий угловой диван, стоящий в самом центре гостиной - Ответь на вопрос, - мужчина останавливается прямо перед Райландом, отрезая единственный путь к побегу. Когда он смотрит на него вот так, сверху вниз, холод его пронзительно взгляда ощущается еще острее, чем прежде - Мы друзья, Райдер, я ничего не имел... - теперь его не перебивают, просто мужчина настолько удивлен, что руки Райдера подпирают спинку дивана по обе стороны от его головы, что не может вымолвить и слова. Кажется, он точно сошел с ума. - Ты хочешь, - он аккуратно поддевает ободок очков мужчины, почти бережно стаскивая их с него, - меня поцеловать? Следующая мысль, которая приходит Грейс в голову, заставляет его руки начать отчаянно сжимать декоративные подушки рядом с собой и почти до крови прикусить внутреннюю сторону щеки. Это не допрос, а предложение. - Это ты хочешь поцеловать меня, - шепчет он почти на выдохе, и весь лед в глазах Райдера тает практически за секунду. - Конечно нет, - кажется, вся сталь в голосе Райдера растворилась, рассыпалась по крупицам, и больше не могла скрыть теплой усмешки за своим фасадом, - с чего бы вдруг? Мы же такие, - Райланд отчаянно пытается подавить gasp, когда Том медленно, почти с кошачьей грацией седлает его бедра, прижимаясь обнаженным торсом к мягкой ткани его футболки, - хорошие друзья. Пульс стучит практически в висках, когда Грейс осмеливается поднять голову и встретить тот самый взгляд, который, как он думал, привиделся ему в ту самую ночь в клубе - бесстыдный, нахальный, полный всепоглощающего желания, и мужчина не может поверить, что именно он является источником всех этих чувств. Жар от тела Райдера опаляет его даже через одежду. Райланд осторожно, почти неверяще проводит шершавыми подушечками пальцев по ребрам Тома, и тот, кажется, непреднамеренно, втягивает воздух в легкие. Грейс ловит плавящееся в зрачках Райдера удовольствие от каждого его прикосновения, и жадно вглядывается теперь, как дергаются веки мужчины, когда он касается особенно чувствительных мест. Осознание настигает его достаточно поздно. - О господи, мы не друзья. Райдер неверяще щурится на Грейс, после чего обреченно роняет голову мужчине на плечо, устало застонав. Непослушные кудри щекочут его шею, и это посылает целый табун мурашек по его спине. - Ты такой долгий, это невозможно. Райланд тихо посмеивается, руками пробираясь под махровый халат и мягко оглаживая широкую спину мужчины. - Иди сюда, - жарко шепчет он мужчине в ухо, и тот послушно поднимает голову, встречаясь с ним взглядами. Стоит только Грейс вновь увидеть полные вожделения глаза Райдера, он сдается, с жадностью приникая к чужим губам и сцеловывая наглую улыбку с его лица. У него почти сбивается дыхание, когда чужая щетина начинает царапать его щеки, он требовательнее надавливает на спину Тома, прижимая чужое тело еще ближе к своему, и буквально плавится от того, насколько легко Райдер выполняет его требования. Чужие руки то лениво исследуют тело Грейс, то покоятся на плечах, длинные пальцы зарываются в его непослушные волосы, сжимая копку мягких прядей и слегка оттягивая голову мужчины назад. Райланд высвобождает правую руку, переводя ее на напряженное бедро мужчины, и мягко, но требовательно сжимает его, ощущая, как напрягаются мышцы под его прикосновениями, а сквозь поцелуй доносится тихое шипение. Грейс ужасно нравится, какую большую палитру звуков он может получать от Райдера, просто касаясь его, и подобные мысли пробуждали бушующее рвение узнать, какие еще звуки он может издать, если надавить чуть сильнее или сжать чуть крепче. Научный интерес и все такое. Блаженное воссоединение прервала очередная трель мобильного Райланда, и он, даже не глядя на экран, отлично понимал, от кого мог быть этот звонок. Он водит рукой по карманам в поисках источника звука, и Райдер сильнее прижимает свои бедра друг к другу, захватывая Грейс в ловушку, не давая встать  - Если ты поднимаешь и это будет Сиверс, я за себя не ручаюсь. - Эй, это все таки мой брат, - с шутливой укоризной отвечает мужчина, аккуратно вытягивая телефон из кармана. - Я знаю, иначе бы я так не говорил, - недовольно дразнит Райдер, копируя голос мужчины, и вновь обреченно падает на Райланда, кажется, пытаясь переместить весь вес своего тела на чужое, чтобы тот больше никогда не смог встать с этого дивана. Грейс думает, что это не такая уж и страшная участь. Он принимает звонок - черт, и давно у него так дрожат руки? - стараясь держать ровный тон голоса, словно его совсем не волнует, что параллельно с этим Том лениво водит своими ладонями под его футболкой и терзает его шею смазанными поцелуями. - Какие новости? - черт, кажется, у него получается гораздо хуже, чем он мог себе представить, но, судя по звукам на том конце провода, его дрожащий голос это последняя из всех проблем Сиверса. "Я бы предложил тебе быстрее заканчивать с работой, пока у тебя есть шанс спасти любимого брата" - Что, прости? - Райланд бы прямо сейчас поднялся со своего места, если бы не восьмидесятикилограмовое "но" прямо на его бедрах. "Здесь дым, Райланд, сахар сгорел, скажи маме что я ее любил" - Грейс устало щипает себя за переносицу, тяжело вздыхая. - Я скоро приеду, - на этих словах Райдер откидывает голову назад, выражая абсолютное неподдельное отчаяние, и устало стонет, всем видом давая понять, что он не сильно поддерживает вот это конкретное решение Райланда. Мужчина сбрасывает звонок, откладывая телефон в сторону, и мягко надавливает на грудь Райдера, который упорно делает вид, что не замечает всех попыток Грейс подняться со своего места. - Мне нужно идти, - деликатно, но требовательно напоминает Райланд, но, вообще-то, прилагает не настолько много усилий, чтобы действительно спихнуть с себя мужчину. - Разве он сам не виноват, что умирает? - раздраженно тянет Том, слышавший весь их краткий разговор - Безусловно. Но я не хотел бы этого допустить. Райдер медленно, с видом великого мученика переваливается на свободную часть дивана, и Грейс ощущает непривычный холод там, где недавно сидел мужчина. Он пытается собрать свои вещи, и в то же время собирается с мыслями, чувствуя внимательный чужой взгляд на себе - Я... наберу тебе позже, ладно? - в конце концов говорит Райланд, стоя у входной двери  - Конечно наберешь, - Райдер вглядывается в него удивительно серьезно, и не отрывается ни на секунду, пока входная дверь не захлопывается за его спиной. И, кажется, сегодня что-то в его жизни стало чуточку проще.