Красной помадой

      Макс лежал, уставившись в потолок, в то время как рядом ровно дышала Келли. Слова жены в машине эти настойчивые ты ошибаешься,всё идеально,продолжали крутиться в голове, как заевшая пластинка.       «А у нас? У нас всё по-настоящему?» пронеслось в мыслях. Конечно, они ссорились. Иногда громко, иногда из-за мелочей вроде разбросанных вещей или графиков. Но ведь это нормально, верно? Он любил Келли. Он обожал Лили и относился к Пи как к собственной плоти и крови. Это и есть счастье. Но почему после вечера у Шарля это счастье казалось таким хрупким, будто достаточно одного щелчка, чтобы всё рассыпалось? С этими липкими мыслями он наконец провалился в тяжелый сон.       — Макс, просыпайся — Келли уже была полностью одета, нанося последние штрихи макияжа. — Мне нужно уходить. Меня пригласили на ланч и презентацию, это важно для моего контракта. Ты присмотришь за девочками.       Макс протер глаза, пытаясь сообразить, какой сегодня день.       — Подожди, Келли... У меня сегодня симулятор и встреча с инженерами . Я же говорил тебе неделю назад.       — Ну, Макс, отмени или перенеси, — она бросила на него быстрый, раздраженный взгляд через зеркало. — Ты же чемпион, тебе пойдут навстречу. А это мой шанс. В конце концов, это и твои дети тоже, ты не помогаешь мне, ты просто выполняешь свои обязанности отца.       — Я и не говорю, что не мои! — Макс сел в постели, чувствуя, как закипает раздражение.              — Но почему твои планы всегда оказываются в приоритете в последнюю минуту?       — Не начинай — отрезала она, подхватывая сумочку. — Лили накормлена, Пи нужно помочь с уроками или поиграть. Буду вечером.       Дверь захлопнулась. Макс остался один в тишине, которая через секунду взорвалась плачем Лили из детской.       Через три часа Макс понял, что гонки в Спа под дождем на изношенных шинах это отдых по сравнению с годовалым ребенком и активной Пи одновременно. Лили капризничала из-за зубов, а Пи требовала, чтобы Макс строил с ней замок из конструктора, причем прямо сейчас!.       Когда Макс почувствовал, что у него дергается глаз, он схватил телефон.       — Дэн, спасай. Если ты сейчас не приедешь, я объявлю о завершении карьеры и уйду в монастырь.       Риккардо примчался через двадцать минут с коробкой пончиков и своим фирменным оскалом.       — Ну что, «Папа года», нужна помощь ветерана? — хохотнул Дэн, подхватывая Лили на руки так ловко, что та сразу затихла, увлеченная его яркой футболкой.       К обеду обстановка разрядилась. Лили уснула в манеже, а Макс с Пи сидели на ковре, достраивая огромную башню. Пи увлеченно рассказывала что-то про своих кукол, а Макс послушно подавал ей детали, чувствуя, как напряжение в плечах наконец отпускает. Дэниел, наблюдавший за ними с дивана, вдруг посерьезнел.       — Слушай, Макс, — тихо начал он, чтобы не разбудить младшую. — Я видел тебя вчера у Шарля. Ты был... бледнее обычного. И сегодня этот аврал с детьми. У вас с Келли всё нормально?       Макс замер с деталью конструктора в руке. Он посмотрел на Пи она была так похожа на мать, но в её глазах была та самая детская искренность, которой ему так не хватало вчера вечером.       — Не знаю, Дэн, — честно ответил Макс, не глядя на друга. — Вчера я увидел кое-что у Шарля... В общем, мне показалось, что всё это просто красивая обертка. А сегодня Келли так легко скинула на меня детей, зная про мою работу, и выставила меня виноватым за то, что я вообще заикнулся о своих делах.       Он вздохнул, наконец подняв глаза на Риккардо.       — Ты когда-нибудь чувствовал, что ты — просто часть чьего-то имиджа? Что ты должен играть роль идеального мужа, потому что так надо для соцсетей или контрактов? Дэн перестал улыбаться. Он подался вперед, положив локти на колени.       — Чувак, это Формула-1. Тут половина паддока живет в золотой клетке. Но если ты начал задавать себе такие вопросы... значит, ты уже чувствуешь, где заканчивается реальность и начинается бизнес-план.       Вечер уже вовсю вступал в свои права, когда входная дверь с шумом распахнулась. Макс и Дэн как раз сидели на полу в гостиной: Пи верхом на спине Риккардо изображала самого быстрого коня в мире, а Макс держал на руках проснувшуюся Лили, которая увлеченно дергала его за шнурок на толстовке.       В комнату вошла Келли. Она выглядела безупречно на ней было новое платье, макияж был свежим, а в руках она держала несколько пакетов с логотипами элитных брендов. Увидев Дэна, она на секунду замерла, и её лицо на мгновение исказилось, прежде чем она нацепила свою светскую улыбку.       — О, Дэн? Не ожидала тебя увидеть, — она поставила пакеты на стол и прошла в центр комнаты, даже не взглянув на Макса.       — Да я вот решил зайти, проверить, не продал ли Макс детей на eBay за запчасти для болида— в своей манере отшутился Риккардо, слезая с ковра и поправляя футболку. Но взгляд его оставался серьезным он внимательно наблюдал за реакцией Келли.       — Как видишь, все целы, — холодно ответила она. — Пи, милая, беги в свою комнату, я принесла тебе подарок.       Когда девочка убежала, Келли наконец повернулась к Максу. Её взгляд сразу стал колючим.       — Макс, мы же договаривались. Это должен был быть твой день с детьми. Зачем ты позвал Дэниела? Ты что, даже пару часов не можешь справиться сам, не превращая наш дом в проходной двор?       Макс почувствовал, как внутри всё сжимается от несправедливости.       — Кел, я не «не справился». Я позвал друга, потому что у меня тоже был рабочий день, который я отменил ради тебя. Дэн помог мне, и мы отлично провели время. Что в этом плохого?       — В этом плохо то — она понизила голос, выразительно посмотрев на Риккардо, — что личные дела должны оставаться личными. Я не хочу, чтобы кто-то видел наш быт в таком разобранном состоянии. Это выглядит… неряшливо.       Дэн кашлянул, чувствуя, что обстановка накаляется.       — Ладно, ребят, мне пора. Макс, спасибо за… э-э… замок из конструктора. Увидимся. Когда за Риккардо закрылась дверь, в гостиной повисла тяжелая тишина. Макс посадил Лили в манеж и встал напротив жены.       — Неряшливо? — переспросил он. — Ты серьезно? Тебя волнует, как мы выглядим перед Дэном больше, чем то, что я весь день разрывался между двумя детьми и сорванными звонками из команды?       — Макс, не устраивай сцену, — она начала разбирать свои покупки, шурша бумагой. — Ты — Макс Ферстаппен. Твой имидж это стабильность. Наш брак это часть этой стабильности. Если ты начнешь жаловаться каждому встречному, как тебе тяжело сидеть с дочерью, это ударит по нам обоим. Бери пример с Шарля.       — Ты сама-то себя слышишь? — тихо спросил он. Она развернулась и ушла в спальню, оставив его одного посреди разбросанных игрушек. Макс сел на диван, закрыв лицо руками. Макс чувствовал себя запертым в собственном доме, который внезапно стал казаться ему чужим.Он медленно опустился на ковер, прямо туда, где они с Дэном строили башню. Под руку попалась маленькая пластмассовая фигурка гонщика. Макс покрутил её в пальцах. спальне, демонстрируя своё недовольство самым эффективным способом — тишиной. Макс сам уложил Лили, проверил, спит ли Пи, и долго сидел в темноте детской, слушая их мерное дыхание. Это было единственное настоящее, что у него осталось. Всё остальное — контракты, имидж, «идеальный фасад» — казалось серым туманом.       Он вернулся в гостиную и включил телевизор на беззвучный режим, просто чтобы какой-то свет разгонял мрак. На экране мелькали кадры с какого-то светского мероприятия, где он и Келли стояли на красной дорожке полгода назад. Они улыбались. Он выглядел уверенным. Но сейчас он пытался вспомнить: о чем они говорили за пять минут до того кадра? Не было ли это очередным спором о графике или о том, чья очередь идти на интервью?       — Неужели всё так и должно быть? — прошептал он в пустоту. Утром Макс решил, что он не может просто так сдаться. Он приготовил завтрак, сварил кофе так, как любила Келли, и ждал её на кухне. Он хотел извиниться не потому, что считал себя неправым, а потому, что тишина между ними пугала его больше, чем любой скандал. Келли вышла из спальни, уже одетая в строгий костюм. Она выглядела так, будто вчерашнего разговора не было, но её движения были отточенными и механическими.       — Кел, давай поговорим, — Макс подвинул к ней чашку кофе. — Я не хотел, чтобы мы ссорились. Я ценю твою работу.       Келли сделала глоток, не садясь за стол. Она посмотрела на него взгляд был спокойным, почти материнским, но в нём не было той искры, которую он помнил по их первым свиданиям.       — Макс, я же сказала: ты просто переутомился. Мы взрослая, успешная семья. У нас двое детей, у нас статус —она подошла и коснулась его щеки кончиками пальцев. — Давай договоримся: ты занимаешься гонками, я занимаюсь всем остальным, чтобы мы выглядели так, как должны выглядеть лучшие. Хорошо?       — Как должны выглядеть... — эхом повторил Макс.       — Именно. Вечером у нас ужин с моими родителями и парой журналистов из Vogue. Пожалуйста, надень тот синий костюм. Это будет небольшая домашняя фотосессия — она поцеловала его в лоб. — Будь умницей.       Она ушла, оставив его на кухне с остывающим завтраком. Макс смотрел в свою тарелку и понимал: она его не услышала. Она не мирилась с ним, она просто возвращала его в рабочее состояние.       Весь день прошел как в тумане. Макс механически играл с Пи, кормил Лили, но в голове набатом стучала мысль: а знает ли вообще кто-нибудь, какой он на самом деле? Когда вечером пришли фотографы, Макс надел синий костюм. Он стоял в обнимку с Келли, держа на руках Лили, пока Пи сидела у их ног. Вспышки камер слепили глаза. Келли шептала ему: «Улыбайся, Макс, чуть левее», и он улыбался.       В какой-то момент, пока фотограф менял объектив, Макс посмотрел на своё отражение в большом зеркале в холле. В этом дорогом костюме, в окружении своей красивой семьи, он вдруг увидел того же Шарля, которого видел на вечеринке. Та же безупречная картинка. Та же ледяная пустота за ней.       Ему вдруг стало страшно. Он понял, что если он сейчас закричит или скажет, что несчастлив, никто в этой комнате его не поймет. Все просто поправят на нём галстук и скажут: Продолжаем, отличный кадр!