Vuole il mare, ma ha paura dell'acqua

Я помню тот день, как будто он был вчера, как Джорно раскатисто смеялся в моих руках, впервые за долгое время открывшись кому-то так сильно. С какой нежностью он целовал меня тогда, будто говоря мне «спасибо» за принятие. Я часто ловил себя на том, что в разгар совещания смотрю на его руки. На то, как он перелистывает страницы, как постукивает пальцем по столу. И вспоминаю, как эти же пальцы гладили мое лицо. Сжимали мои волосы. Притягивали меня за шею ближе. Иногда я замечал, что слишком внимательно вслушиваюсь в тембр его голоса, вспоминая, как он звучит, когда шепчет мне на ухо. И никто из присутствующих на собраниях не знал, что Дон невинно касался моей ладони под столом. А я сидел с каменным лицом и боялся, что сердце стучит слишком громко.    С того дня прошел месяц. Месяц переглядываний на общих собраниях, где он в маске Дона строго и четко спрашивал и раздавал указания. Нежных касаний пальцами проходя мимо, пока никто не видит. Трепетных поцелуев в его номере или кабинете, где есть только мы и никто не увидит. Вели себя, как подростки, которые боятся попасться взрослым. Разница только в том, что если попадемся — пуля в лоб. Я знал это и все равно поддавался.   Босс распорядился не приходить к нему в номер без личной просьбы, иначе могут поползти слухи. Даже у стен есть уши. Босс пытается контролировать все и только он знает, когда к нему можно. Строго и может даже не справедливо, но я подчиняюсь, мне даже нравится.   Я сегодня проснулся раньше обычного. За окном еще только светало, и я лежал, смотрел в потолок, перебирал в памяти каждую нашу встречу за последний месяц. Как он смотрит, как улыбается уголками губ, когда никто не видит. Как поправляет мои волосы, ворот рубашки перед тем, как я выйду из кабинета. Будто не хотел отпускать.   На моем столе лежал конверт с печаткой Босса без адресата. В нем было письмо с аккуратной надписью посередине: «Сегодня вечером. В 11:00. Не опаздывай». Бумага пахла Джорно, его сигаретами и духами, лесной орех с нотками апельсина и ванили. Dolce&Gabbana. Любимые Джорно. Я втянул пряный запах в легкие, слегка морщась от табака, но породному. Я тогда в чувствах приложил листок к губам, будто целуя.   Уже вечер, я иду и вспоминаю это все как наваждение. Иду к Джорно. Опять проходя все эти бесчисленные коридоры по уже выученному пути. Мне сложно поверить в то, что тот, кем я так сильно восхищался до дрожи, ждет меня. Как рассыпается его образ мраморной статуи, от моих рук. Как разгорается его тело, и он уже не камень, а луч закатного солнца. Я жмурюсь, отгоняя его образ, не хотелось бы расплыться по ковру коридора.   Поднимаясь на верхний этаж, бросаю взгляд на наручные часы. Без десяти одиннадцать. Я пришел раньше не из-за того, что нервничал. Нет. Просто не мог дождаться встречи с Джорно. Настоящим, а не его образом Дона, который он так активно поддерживал, даже когда мы оставались одни в кабинете. Настоящим, живым он был только после заката солнца. А может я все-таки нервничал.   Проходя по самому дальнему от лестницы коридору, слышу запах табака. Дверь в номер Босса открыта чуть ли не на распашку. Очень непохоже на него, он никогда не оставлял ее так. Никогда.   Я заглядываю в номер подсвеченный теплым светом настенных бра. Нахожу Джорно взглядом, в кресле за столом и смотрящим в потолок с плотно зажмуренными глазами. Он все также прекрасен, даже со сведенными к переносице бровями. Лунный свет проникает сквозь витраж окна, мягко струится по его волосам, заставляя светиться розовым золотом. Он не расслаблен, как всегда, пытался выглядеть, его тело сквозить напряжением. Я тихо стучу о дверной косяк, привлекая к себе внимание.    — Что еще...? — Джорно с раздражением начинает говорить, открывая глаза, — Фуго? — он на секунду замирает. Смотрит на меня так, будто впервые видит, — Я задумался, не обращай внимания, — фокусируется во взгляде, трет пальцами переносицу, будто пытаясь прогнать мысли.   Я вхожу в комнату, закрывая за собой дверь на щеколду, немного раздражен. Сам же просил прийти вовремя, а он будто и не ждал. Подхожу ближе к нему, останавливаюсь у края стеллажа, опираюсь на него плечом. Он продолжает сидеть в кресле, только смотрит уже на меня, следит за моими действиями.    — Ты же сам позвал меня, разве нет? — с легким раздражением спрашиваю я. Этот вопрос задевает Джорно и это видно. Нервно перекатывает пальцами по столу, сжимает зубы. Он не хотел задеть меня.   — Все верно. Я хотел увидеть тебя, — Джорно встает из-за стола и движется ко мне, почти, как кошка с той же грацией. Проводит пальцами по столу, минуя его, взгляд от меня не отводит. Раздражение с его лица пропадает мгновенно, что странно. Это не похоже на него.   Он льнет ко мне, целует в губы. Я чувствую легкую боль на своей нижней губе. Я резко выпрямляюсь в спине. Сильный хват его пальцев на моей талии. Он никогда не позволял себе подобного. Отчаянно, почти зло. Я теряюсь, не успеваю переключиться на тон Джорно, хватаю его за плечи и отстраняю, почти грубо. Я не хрустальный, не рассыплюсь, но что-то определенно было не так.   — Что с тобой? — растерянно спрашиваю я. Его взгляд меркнет, будто что-то треснуло внутри. Его руки повисают вдоль тела. Я спешу все исправить, — я имел ввиду… что-то случилось? Ты не похож на себя.    Джорно тупит взгляд в пол. Его дыхание становится прерывистым, он будто загнанная лошадь. Он резко вдыхает и с дрожью выдыхает, хватает ртом воздух, но надышаться не может. Я был слишком резок? Неправильно понял его письмо? Он позвал меня с определенным намерением? Я не понимаю.    — Я устал, — срываясь на шепот начинает Джорно, — помоги мне не чувствовать.   Он хватается за край моего пиджака, как будто я это все, что у него есть. Я не понимаю, как мне ему помочь. Я даже не понимаю, как он чувствует. Мои эмоции звучат набатом и так же звучат его. Я чувствую, как сильнее забилось мое сердце, как жар прилил к щекам, как затряслись мои руки, сжимая плечи Босса. Мне становится жарко, даже стыдно.   — Я тону, — продолжает Джорно. Он делает очередную попытку быть ближе, льнет к моей шее, проводит пальцами по моим бедрам, сжимая. Его слова и его действия не сходятся друг с другом, но я внимаю. — Я хочу дышать тобой, — почти на надрыве, горячо выдыхая на ухо. Я чуть сильнее сжимаю пальцы на его плечах, но не отстраняю.   Он нерешительно, дрожа, целует меня в шею. Водит холодными пальцами по моей спине, под пиджаком. Я утыкаюсь носом в голову Босса. Сильный, даже очень, запах сигарет. Джорно очень много курил, я почти не чувствую парфюма. Чувствуя, как он дышит мне в шею, медленно, томно, иногда с дрожью, я думаю, возможно даже слишком долго. Решаюсь. Храбрюсь. Джорно тянет меня за бедра ближе, давая понять, что отказ он не рассматривает.   Я слегка отстраняюсь, чтобы увидеть его лицо. Все такой же изящный, просто потерянный. Мой Джорно. Я не дал времени ему подумать, осмыслить мои действия, примыкаю к его губам, томительно сжимая его губы своими. И Джорно спешно отвечает, сдавленно выдыхая, слегка подрагивая в моих руках. Я стараюсь не думать о том, как надо бы было поступить, я просто подчиняюсь его желаниям. Забираюсь пальцами под его пиджак, притягиваю ближе за горячую талию. Он сдавленно стонет в мои губы, он слишком много чувствует сейчас. И каждое мое прикосновение отзывается в его теле дрожью, будто его прошибает электрическим разрядом.   Я отстраняюсь, смотрю на него, такого разгоряченного. На его лице румянец, в глазах дымка, а дыхание будто сбилось еще сильнее, но уже без дрожи. Джорно первый отмирает, на мгновение мелькает строгость во взгляде. Беря меня за запястье, он ведет меня вглубь своего номера. В спальню. Я не успеваю разглядеть комнату в свете луны. Джорно падает на кровать спиной и тянет меня за собой. Мои руки по две стороны от его головы, упираются в простынь. Сжимаю ее пальцами. Я на мгновение теряюсь, мечусь глазами по его лицу, своим рукам, простыне. Куда угодно, но не в глаза. Никогда не думал об этом, он мой Босс, мой Джорно.    Он игриво проводит по моим волосам, обратил внимание на мое замешательство. Грубо сжимает мои волосы на затылке, притягивая к себе, лбом ко лбу. Заставляет смотреть в свои глаза.   — Пожалуйста, — он молит меня. Обжигающе дышит в мои губы. Зрачки расширены. Перед моими глазами плывет, я становлюсь частью его пожара.   Я резко впиваюсь в его губы с нарастающим огнем. Он отвечает тем же, кусаясь чуть ли не до крови. Больно, но это только сильнее пьянит. Чувствую, как Джорно дрожа расстегивает мой пиджак, я спешу снять его с себя, лишь на мгновение отрываясь от него. Помогаю ему, молния пиджака расходится, обнажая шрамы на мраморной коже, будто трещины. Джорно приподнимается, стягивая не нужную сейчас вещь гардероба, обнажает родимое пятно, в виде пятиконечной звезды, на левом плече, губы сами льнут к нему. Целую нежно кожу плеч, шеи, груди, слушая сдавленные стоны срывающиеся с губ Джорно. Он совсем не статуя, живой, горячий, податливый. Восхитительно.    Золотистые пряди разбросаны по подушке, смотреть на такого Джорно под собой, верх искусства. Его стоны, его движения, его мимика. То, как он смотрит на меня из-под полуприкрытых век, притягивая ближе. Как его губы подрагивают и размыкаются, вскрикивая тихо в изгиб локтя. Как его мраморная кожа краснеет, там, где я только его касался. Я будто в картинной галерее.    Джорно бьет крупной дрожью, когда мы заканчиваем. Я крепко прижимаю его к себе, его волосы щекочут нос, приглаживаю их рукой. Они липнут к моим пальцам от пота. Чувствую как дрожат и сжимаются его пальцы на моей спине, прижимая ближе. Дышу куда-то в район его шеи, упираясь лбом в простынь, пытаясь прийти в себя. Слушая пульс в своих висках и горячее дыхание Джорно на ухо.   Проходит несколько минут перед тем, как Джорно томно выдыхает. Его перестает трясти. Он приподнимается на локтях, с туманом в глазах смотрит на меня, это смущает. Перед глазами вновь всплывает образ когда-то мраморной статуи, подо мной, я отвожу взгляд Он тихо смеется, тянется к своим брюкам, ищет сигареты. Находя, закуривает прямо в кровати, ложась головой на мою грудь. Пепельница с прикроватной тумбы перемещается к нему на грудь, мягко приподнимаясь с каждым вдохом.   — Ты сегодня много куришь, — замечаю я, перебирая локон его волос в руках. Рассматриваю его профиль, освещенный холодным светом от витража.    — Было много работы, — выдыхая дым, отвечает, слегка раздраженно. Хмурит брови. Стряхивает пепел в пепельницу, — много тупых вопросов. Трепа ни о чем.   Я нервно смеюсь, Джорно смотрит на меня одними глазами.    — Впервые слышу от тебя подобное, — объясняю я. Джорно не использует обычно в своей речи таких слов. Он отводит взгляд обратно, улыбаясь одними уголками губ, затягивается.   — Ты просто сразу все понимаешь, — подмечает он, — почти. — игриво смотрит на меня, звучит как укор совести, но не больно. Я улыбаюсь ему, молча соглашаясь с ним.