Vuole il mare, ma ha paura dell'acqua

В кабинете непривычно тихо, не потому что никого нет — просто никто никуда не спешит. Заслуженный отдых, после кровавой расправы. Джорно не садист, дает нам время передохнуть от того, что мы сделали. Ну и своего рода вознаграждение за хорошо проделанную работу. Да и воскресенье — священный день отдыха. Я усмехаюсь себе, будто кто-то из нас разделял веру в Бога. Хотя Миста, вполне возможно.   Джорно сидел за своим столом, читал утреннюю газету под тихое звучание пластинки. Миста мерил кабинет шагами, разговаривая по телефону, сухо используя тайный шифр разумеется. Я читал ответ нашего адвоката, он, очевидно, был в курсе ситуации заранее, был нашими ушами и словами в правовой сфере. Выясняли реакцию общественности, семьи Бьянки и полиции, чтобы могли со спокойной душой выдохнуть.   — Ничего. — говорит Миста, бросая телефон на стол Джорно и плюхается рядом со мной на диван. Тот и взглядом не повел, продолжал читать, — Думают еще, наверное, как ответить и надо ли.   Миста вел диалог с нашими информаторами. Из его умозаключения делаю вывод — никаких действий, которые наши могли заметить, пока не последовало. И надеюсь, не последует.   — Пусть думают, — отстраненно говорит Босс, перелистывая газету, — нам от этого не горячо, не холодно.   — Это пока, — подмечаю я, ловлю на себе пристальный взгляд Дона над газетой. — Рэниро написал, что можем пока не переживать. На нашу семью в полиции пока ничего нет.    Босс возвращается к чтению газеты. Что в ней, мы с Мистой уже знали. Лицо главы Бьянки на первой странице. Это даже смешно. Фотография памятника Данте с еще не снятой веревкой, но уже без висельника — законы о цензуре. Описание найденного трупа, без смакования, голые факты. Фото Орсо еще до смерти. Много публицистических высказываний, но по сути ничего.   — Ну вот, когда будет жарко, тогда и поговорим, — раздраженно на выдохе говорит Босс, хмурит брови. Его можно понять. Отсутствие ответных действий, ну или хотя бы подозрений в прессе — оставляют только холодный осадок и не дают ясности.   Я встаю с софы, откладываю ноутбук на тумбу. Подхожу к Дону ближе, кладу руку к нему на плечо, немного сжимаю, смотрю в витраж окна, оглядываю сад. Вспоминаю, как еще сегодня ночью наши отражения мелькали в темном витраже окна. Он слегка расслабляется в плечах, выдыхает. Чувствую, как Джорно своей рукой накрывает мою в ответ, водит по ней пальцем — четыре раза коротко, два размашисто, два коротко... Я оборачиваюсь, он откинулся в своем кресле на спинку уже не читает газету, она осталась лежать открытой на столе на последней странице. Блуждает взглядом по потолку, уже сжимая мою руку на своем плече. Миста тихо хихикает, перечитывая ответ от адвоката.   — На сегодня, я вас не держу. Можете отдохнуть, — Джорно перевел дыхание, будто выключая рабочий режим. — Вопросы есть? — Он аккуратно поглаживает мою руку на своем плече, успокаиваясь.   — Есть, — радостно, отрываясь от ноутбука, говорит Миста, многозначительно оглядывает нас, приподнимая бровь. Я тушуюсь, хочу убрать руку, но Джорно не отпускает, — Вы в чем на свадьбу к Триш пойдете? — протягивая гласные продолжил Миста, не нравится мне его тон голоса он обычно означал: «я хочу пошляться по магазинам, но мне не с кем».    — В костюме, — логично отмечает Джорно, не меняясь в лице.   — В котором? У тебя их сотня, — чуть ли не жалуется, — со слов Триш: «Никакого черного. Вы не на работе будете».   — Значит не в черном, — усмехается, отпуская мою руку. Ставит локти на стол, кладет голову на ладони. Выжидающе смотрит на Мисту, тот стоит с немым вопросом «И?», — красный итальянский лен тебя устроит? — вижу, как немного сощурились глаза Джорно — улыбается, он почти издевается.   Миста кивает. Переводит взгляд на меня, все еще стоящего у окна. Ждет ответа от меня. Я мысленно пробегаюсь по своему гардеробу, осознавая, что ничего подходящего в нем нет. Боже нет. Он видит мое растерянное выражение лица, расплывается в улыбке. О нет.   — На ближайшие два часа, — его перебивает смеющийся голос Джорно: «в лучшем случае». — ты в моем распоряжении, — он подходит ко мне, хлопает меня по плечу. Лыбится во все тридцать два. — Ты же не против? — поворачиваясь головой в сторону Джорно, я тоже смотрю на него. Он молча отодвигается от стола посмеиваясь, встает.   — Он весь твой, — выключает, уже доигравший пластинку, проигрыватель. Одаривает меня легкой улыбкой. Я чуть ли не вою в душе, когда Миста начинает чуть ли не выпихивать меня из кабинета, предатель. *****   Машину вел Миста, я понятия не имел куда конкретно он меня везет. Понимал, что на шоппинг, но в наших же интересах было не появляться на модных улицах города, территории Бьянки. Мы выехали из города.    — Я надеюсь мы едем не в Рим, — чуть раздраженно говорю я, замечая дорожные указатели в сторону Рима. Миста заливается смехом, машину чуть виляет. Хватаюсь левой рукой за руль, выравниваю машину.    — Было бы здорово, конечно, но ты убьешь меня по дороге — посмеиваясь, возвращается к контролю движения. Бьет меня слегка по руке, я убираю, — мы едем в аутлет.   От определенности куда мы едем — становится легче. La Reggia Designer Outlet. Нейтральная территория с большим количеством бутиков и круглогодичных скидок. Хмыкаю про себя. Миста хоть и шопоголик, но сильно тратиться не любил. Я вообще не любил. Вздыхаю от осознания того, что видимо на сегодня придется полюбить.   Не получилось. Я буквально готов убить Мисту. За каждый выход из примерочной, за каждое «у тебя нет вкуса», за каждый новый бутик, за каждый новый пакет в моих руках с его шмотками.    Я был на грани, каждый раз выходя из примерочной, встречая оценивающий взгляд Мисты сверху вниз и обратно и равнодушное «Нет». Как будто все что доходило до примерочной, выбирал не он. А мне это подсунули, и я теперь в этом виноват. Я сорвался лишь единожды — разбил зеркало в примерочной на замечание Мисты: «че у тебя ебало такое кислое». Больше не спрашивал, а просто смеялся.   Ни из одного бутика мы не вышли без новой шмотки или аксессуара. Я уверен, что в плане шоппинга — Миста хуже любой женщины. Как бы стереотипно это ни звучало.   И я бы уехал. Если ключи от машины не были бы у Мисты. И если бы за мою попытку их забрать, он не угрожал бы мне дулом пистолета у виска и мертвецки серьезным взглядом. Простой поход по магазинам превратился в обсессию Мисты и в пытку для меня.   Вернулись мы в штаб уже за полночь. Я был уставшим, как после рабочего дня. Но вместо отчетов, в руках бесчисленное количество пакетов различных модных домов. «Не любит тратиться» — забыли, Миста просто любит скидки, потому что может купить больше вещей. Среди всех пакетов только три мои. В одном синие брюки, мы достаточно быстро определились с ними, полностью сойдясь во мнении, что они неплохие. Во втором белый пиджак и блуза, чуть ли не сорванные Мистой с манекена со словами «Ты обязан», я не разделяю его восхищения, но меня никто не спрашивал. В последнем коробка с туфлями, мои возражения о том, что у меня есть такие же — не рассматривались.    Я вошел в свою комнату, закрывая дверь спиной, выдыхаю. Этот день наконец закончился. Я хотел сегодня еще заглянуть к Джорно, узнать есть ли новости от Бьянки, информаторов, адвоката. Да, даже просто увидеть его. Чертов Миста. Руки сжимаются в кулаки, на костяшках белеет кожа. Выдыхаю. Завтра, все завтра.   Ставлю пакеты рядом со столом, завтра разберу, на сегодня с меня хватит шмоток. Поднимаю взгляд, в тусклом свете луны замечаю на своем столе сложенную открытку и мелкие цветы. Подхожу ближе, беру в руки записку. «Прости, что тебе пришлось пройти через это» — выведено почерком Джорно. Гад, я тебе это еще припомню. Удивительно, что он вообще извиняется за такую бытовую вещь, как поход по магазинам. С Мистой. Я отвожу взгляд в потолок, жмурюсь, стараюсь забыть этот день. Возвращаюсь взглядом обратно к записке. «Надеюсь наденешь их на свадьбу Триш» я перевожу взгляд на цветки. Нежно голубые фиалки на тонкой высокой ножке. Беру их в руки, кручу — ничего не понимаю. Цветки дрогнули в моих пальцах. Лепестки затрепетали, стебли изогнулись, и на моей ладони уже не фиалки, а принявшие свой изначальный образ две маленькие сережки. Пусеты. Серебро, и в каждом — голубой камень. Аквамарин.   Это был сговор — осознаю я. Они оба изначально знали, что мы купим в магазине. Иначе я не могу объяснить сочетание цветов одежды с сережками. Даже выходной день прошел по четкому плану Босса. Я застываю в растерянности.  Серьги лежат в руках невесомым, холодным грузом. Мгновение назад они были цветами. Фиалками. Что? Он издевается? Перевожу взгляд обратно на записку. «Прости, что тебе пришлось пройти через это». Я замираю. Мне кажется перестаю дышать. Я перевожу взгляд с аквамаринов в моей руке на послание. Обратно на пусеты. И не могу поверить. Он правда извиняется? Перекатываю серьги в ладони, камни отражают свет луны. Фиалки значит… Дурак, я же не женщина, чтобы мне ювелирку дарить. Мелькает у меня в голове. Мягко усмехаюсь своим мыслям.