Помощь

Хруст мела по доске резанул по ушам острее, чем крик очередной жертвы в коридоре. Мисс Циркуль стояла у доски, её пальцы, унизанные перстнями с черепами, сжимали указку, словно копьё. Тридцать пар глаз — учеников — впились в листы с тестом. Баблл чувствовала, как пот стекает по тому месту, где у обычных людей находится шея, хотя её собственное тело не имело ни рта, ни носа, чтобы дышать. Глаза — голубые внизу, чёрные вверху, со звёздчатыми зрачками — метались по вопросам. Первое задание — простое. Второе — сложнее. Третье заставило её замереть. А четвёртое...тут и нечего говорить. — Время вышло, — голос Циркуль звучал как скрежет ножа по стеклу. — Сдавайте листы. Утка на её голове качнулась, когда Баблл опустила ручку, не написав ни слова. Она протянула чистый лист. Учительница математики взяла его двумя пальцами, будто прикасалась к трупу. На мгновение их взгляды встретились — и в чёрных глазах Циркуль мелькнул азарт. А на лице появилась улыбка. Не та, что обещает жизнь. Та, что обещает интересную смерть. — Баблл. Останьтесь. Сердце пузырчатой девушки пропустило удар. Ученики вылетали из класса быстрее, чем пули из обоймы. Дверь захлопнулась, оставив её наедине с тираншей. — Вы не ответили правильно ни на один вопрос, — Циркуль обошла стол, цокая каблуками по кафелю. — Вы знаете правило? Баблл кивнула. Утка на голове снова качнулась вперёд, будто тоже соглашалась. — Тогда бегите, — прошептала учительница, обнажая зубы — острые, как лезвия. — У вас три минуты форы. Потом я начинаю охоту. Ноги понесли Бабл быстрее мысли. Коридоры школы расплывались — серые стены, чёрные двери, красные следы на полу от предыдущих "задолжников". Она влетела на второй этаж, свернула за угол, чуть не врезавшись в стену. Дверь Эбби. Удар кулаком. Ещё один. Дыхание — прерывистое, хотя дышать ей нечем. Дверь приоткрылась. Парень лет шестнадцати, с чёрными растрёпанными волосами, в которых можно было разглядеть яблочный стебель, он смотрел на неё устало-чёрными глазами. Его зелёная рубашка была расстёгнута на две пуговицы, обнажая бледную грудь. — Завалила тест? — без эмоций спросил Эбби. Баблл кивнула, вталкиваясь внутрь, пока он не передумал. Комната пахла старыми книгами и ладаном. На стене висели рисунки — странные, тягучие линии, будто кто-то рисовал болью. Эбби закрыл дверь и щелкнул замком. — Кто из троих? — спросил он, садясь на кровать. Под ним скрипнули пружины. — Мисс Циркуль. Она дала нам всего три минуты, — голос Бабл прозвучал сухо, будто шорох бумаги. — Я не помню, когда мне приходилось так быстро бежать. Эбби усмехнулся — криво, невесело. — Можешь остаться до конца занятий. Но предупреждаю: Алиса знает, что я прячу людей. Если придёт проверить — будешь прятаться в шкафу. — буркнул он. Баблл опустилась на пол, прислонившись спиной к стене. Её взгляд упал на рисунки. — А почему ты не убиваешь? — спросила Баблл, её голос стал чуть увереннее. — Если ты демон, то почему не следуешь своей природе? — Демон, — Эбби пожал плечами. — Но я не убиваю. Не потому что не могу. Потому что не хочу быть как сестра. Он посмотрел на неё — и в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти человеческое. — Ты первая, кто спросил. Обычно просто благодарят и сбегают. Эбби отвернулся, его взгляд устремился куда-то в сторону окна, за которым виднелось серое, безрадостное небо. — Природа, — он произнес это слово с горькой усмешкой. — У каждого своя природа. Моя — не убивать. Сестра моя, Алиса, считает это слабостью. Она не понимает. Или не хочет понимать. — А как ты стал демоном? — Баблл провела пальцем по пыльному полу, рисуя неровный круг. Эбби хмыкнул, запрокинув голову, и уставился в потолок, где трещины сплетались в паутину судьбы. — Родился. Это не проклятие и не дар. Просто… факт. Как то, что у тебя вместо рта пузырчатая гладь. Баблл поджала несуществующие губы, и на её лице — там, где должны быть щёки — вздулся крошечный пузырёк, лопнувший с мягким звуком. — У тебя красивая утка, — вдруг сказал Эбби, и его голос потерял стальную нотку. Девушка коснулась резиновой игрушки на голове, и та качнулась, будто кивая. — Спасибо. Это подарок от моего отца. Он всегда говорил, что в трудные времена нужно иметь что-то, что будет напоминать о доме, — прошептала Баблл — А твои родители? — спросила она, и её голос звучал тише, чем скрип пружин, когда Эбби перекладывал ногу на ногу. Эбби замер. Его рука, всё ещё державшую книгу, дёрнулась, будто от электрического разряда. Он отпустил рукопись и повернулся к ней лицом, но глаза смотрели сквозь — в прошлое, в трещины, которых не было на полу. — Отец умер, — сказал он ровно, как читают лекцию. — За недели две до моего рождения. А мать Грейс, ну ты её знаешь. — Грейс, — Баббл кивнула, вспоминая женщину с добрыми, но вечно печальными глазами, которая иногда приносила Эбби еду. — Она...ладно я не этого ожидала. Он снова отвернулся, его взгляд зацепился за окно. Серое небо казалось бесконечным, как и его одиночество. Баббл молчала, переваривая его слова. В её мире, где всё было черно-белым, где существовали только правила и их нарушения, концепция выбора казалась чужой. Но в глазах Эбби она видела нечто большее, чем просто демоническую сущность. Она видела боль. — А Алиса? — спросила она, вспомнив что Эбби назвал её своей сестрой, с неприятной горечью. — Алиса, — Эбби скривился, словно от боли. — Она — моя сестра. И она — воплощение всего, что я ненавижу в себе. Она наслаждается страданиями, она жаждет власти. Она считает, что моя "доброта" — это болезнь, которую нужно вылечить. Он провёл рукой по воздуху, и в полумраке комнаты на мгновение вспыхнул слабый зелёный свет. — Она хочет, чтобы я стал таким же, как она. Чтобы я стал настоящим демоном. Но я не могу. Не хочу. Баббл почувствовала, как её собственное тело, лишённое эмоций, отзывается на его слова. Она не могла понять, что такое "хотеть", но могла распознать отчаяние. — Ты не обязан быть таким, как она, — тихо сказала она. — Ты можешь быть собой. Эбби повернулся к ней, и в его глазах мелькнуло удивление. — Собой? — он повторил, словно пробуя слово на вкус. — А кто я такой? Демон, который не убивает? Или просто мальчик, который боится своей сестры? — Ну, ты уже сказал, что не хочешь быть как она, и я знаю, что ты добрый человек. — Серьёзно? Ты даже имени моего не знаешь как и я твоего. — Тогда, может, представимся? — Баблл поднялась с пола, отряхивая юбку. — Меня зовут Баблл. — Эбби, очень приятно познакомиться. — Мне тоже.

***

Когда прозвенел звонок, Баблл пошла к двери, она обернулась. — Эбби… спасибо. Правда. Он лишь махнул рукой, уже уткнувшись в потрёпанную книгу. — Всегда пожалуйста, — Эбби поднял голову, его глаза блеснули в полумраке. — Надеюсь, в следующий раз ты справишься лучше. Баббл кивнула, её резиновая утка на голове слегка качнулась. — Знаешь, я приду завтра, — пообещала она, и в её голосе, обычно монотонном, прозвучала нотка решимости. — И принесу печенье. Эбби усмехнулся, и на этот раз улыбка была искренней, осветив его лицо. — Звучит неплохо. Я люблю печенье, буду ждать тебя и приготовлю специально чай для твоего визита. Баблл кивнула и ушла из комнаты, закрыв дверь, оставив парня в гордом одиночестве.