Помощь

Утро в доме Баблл началось с запаха ванили и шоколада — мать пекла печенье каждую среду, и кухня превращалась в филиал кондитерской фабрики. Баблл скользнула на кухню босиком, её пузырчатая кожа впитывала тепло плиты как губка. Резиновая утка на голове качнулась, когда она протянула руку к жестяной банке. — Куда это ты собралась с целой пачкой? — голос матери прозвучал из-за спины, мягкий, но с иголочкой подозрения. Баблл замерла, пузырёк на щеке вздулся и лопнул нервно. — Хотела попить чай с другом, — её голос звучал сухо, как осенний лист. — С Энгелем? — мать улыбнулась, поправляя фартук с рисунком подсолнухов. — Нет, — Баблл опустила взгляд на свои босые ступни. — С другим другом. Тем более он встречается с Клэр. Мать хмыкнула, но ничего не сказала, только махнула рукой, разрешая взять печенье. Баблл выскользнула за дверь быстрее, чем утка успела крякнуть.

***

Школа встретила её привычным гулом — голоса учеников смешивались с эхом шагов. Баблл уже шла по коридору, как вдруг чья-то рука вцепилась в её локоть. — Баблл! — Лана подпрыгнула на месте, её носочные куклы — две тряпичные фигурки с пуговичными глазами — замахали руками в такт. — Ты где пропадала вчера? Мы с Клэр искали тебя после уроков! Энергия Ланы была как электрический ток — она вибрировала, переливалась через край, заставляя всех вокруг двигаться быстрее. — Была занята, — Баблл попыталась улыбнуться, но её лицо осталось гладким, как зеркало. — Занята? — Клэр подошла сзади, её добрые глаза светились теплом. — Ты пропустила самое интересное! Энгель разбил колбу с реагентом, и теперь его парта светится в темноте. — Эй! — Энгель появился из-за угла, его песочные волосы торчали в разные стороны. — Это была случайность! — Он улыбнулся, и в этой улыбке не было ни капли злости — только искренняя, почти детская радость. Баблл слушала их болтовню, пока они шли к классам, сжимая в руке пачку печенья. Лана рассказывала про новый танец, который выучили её куклы, Клэр оправдывала Энгеля перед учителем, а Энгель смеялся так заразительно, что даже стены, казалось, вибрировали. Резиновая утка на голове качнулась вперёд, будто толкая её к двери, когда Баблл застыла в коридоре с пачкой печенья в руках. Шаги за спиной — не тяжёлые, но уверенные, чеканные, как поступь солдата на параде. — Ну-ну, — голос Оливера прозвучал маслянисто-сладко, как патока, в которую подмешали яд. — Кого я вижу. Пузырчатая неудачница с уткой на голове. Баббл медленно повернулась. Все трое стояли, перегородив проход: Оливер — высокий, с идеально уложенными светлыми волосами и улыбкой, которая обещала только неприятности; Эдвард — чуть ниже, с тетрадями, зажатыми под мышкой, и глазами-льдинками; Зип — вертлявый, с вечно бегающим взглядом, пальцы барабанили по бедру в нервном ритме. Золотая троица. Лучшие ученики школы. И по совместительству главные хулиганы. — Печенье? — Зип фыркнул, выхватывая пачку из рук Баблл прежде, чем она успела моргнуть. — Ты что, на свидание собралась? Эдвард хмыкнул, поправляя очки. — Отдай, — её голос прозвучал сухо, но в нём прорезалась стальная нотка, которой она сама не ожидала. — А что ты сделаешь? — Оливер наклонился, почти касаясь носом её гладкого лица. — Вызовешь на математический поединок? — он рассмеялся, и Эдвард с Зипом подхватили, как гиены. Утка снова крякнула, когда Оливер сжал её сильнее. Баббл смотрела в его глаза — голубые, как лёд на озере зимой, и такие же мёртвые внутри. — Я сказала, отдай. Тишина повисла в коридоре, густая, как сироп. Оливер замер, его улыбка дрогнула — он не привык, чтобы жертвы огрызались. Эдвард шагнул ближе, его глаза-льдинки сверкнули. Зип, чьи пальцы всё ещё барабанили по бедру, вдруг замер, его взгляд метнулся куда-то за спину Оливера. — Оливер, — прошептала Зип, её голос потерял привычную вертлявость. — Смотри. Оливер, не отрывая взгляда от Баббл, недовольно обернулся. И тут же его лицо вытянулось. За спиной Эдварда и Зип, словно из ниоткуда, появилась Клэр. Она не была высокой, но в её глазах горел такой праведный гнев, что казалось, они могли бы испепелить. А рядом с ней, с той самой колбой, что светилась в темноте, стоял Энгель. Он держал её осторожно, словно хрупкое яйцо, и на его лице играла та самая детская, искренняя улыбка. — Что происходит? — голос Клэр был тихим, но в нём звучала сталь, которая могла бы потягаться с любой броней. — Оливер, ты опять обижаешь Баббл? Энгель, не говоря ни слова, протянул Баббл пачку печенья. Его улыбка стала ещё шире. — А ты, — Клэр повернулась к Оливеру, её взгляд стал ещё более пронзительным. — Если ты ещё раз посмеешь так разговаривать с Баблл, или с кем-либо из наших друзей, я лично позабочусь о том, чтобы твоя репутация "лучшего ученика" пошатнулась. И поверь, у меня есть способы. Оливер, Эдвард и Зип переглянулись. Впервые за долгое время они почувствовали себя не хозяевами положения, а теми, кто может оказаться в неловкой ситуации. Зип, чьи пальцы уже перестали барабанить, вдруг тихо сказала: — Да, Оливер. Не стоит. — Нет! — Парень посмотрел на девушку и тут же на его лице появилась улыбка, — у меня есть одна идея, но об этом я расскажу тебе потом. Баблл, всё ещё держа пачку печенья, посмотрела на Клэр и Энгеля. Её гладкое лицо, казалось, впервые за утро осветилось чем-то похожим на улыбку. Резиновая утка на голове, словно почувствовав перемену, издала тихий, довольный кряк.

***

После уроков, когда друзья разошлись, Баблл стояла перед дверью Эбби. В её груди — там, где должно быть сердце — что-то трепетало. Она постучала два раза. Коротко. Решительно. Дверь приоткрылась, и в щели показался чёрный глаз с усталым блеском. — Печенье принесла? — голос Эбби звучал хрипло, будто он только что проснулся. — Обещала, — Баблл протянула пачку. Он открыл дверь шире, пропуская её внутрь. Комната пахла мятой и старой бумагой. На столе стояли две кружки с парящим чаем — зелёным, с лепестками жасмина. Эбби взял печенье, улыбнулся — той редкой, искренней улыбкой, которую Баблл запомнила вчера. — Садись, — он кивнул на кровать. — Рассказывай, как прошёл день. Баблл опустилась на край, её пальцы коснулись тёплой кружки. Она смотрела, как Эбби макает печенье в чай, и чувствовала, как напряжение дня тает в этом простом моменте — в тишине, в тепле, в том, что он не задаёт лишних вопросов. — Сегодня было… необычно, — начала Баббл, её голос, обычно ровный, теперь звучал с оттенком удивления. — Сначала мама пекла печенье, как всегда по средам, и на кухне пахло так вкусно. Я взяла пачку, чтобы угостить… друга. Эбби кивнул, его взгляд был прикован к печенью, но он слушал внимательно. — День прошёл… интересно, — начала Баббл, её голос был чуть тише обычного. Она осмелилась взглянуть на Эбби, на его темные глаза, которые теперь казались более глубокими, чем обычно. — Утром началось с запаха ванили и шоколада. Мама пекла печенье. Эбби кивнул, его взгляд был прикован к печенью в его руке. Он откусил кусочек, и на его лице появилась лёгкая улыбка. — А потом в школе… — продолжила Баббл, её пальцы всполошились, играя с края кружки. — Оливер, Эдвард и Зип попытались отобрать печенье. Они были… довольно наглыми. Глаза Эбби сузились. В его обычно спокойном облике появилось что-то напряжённое. Он отложил печенье, и его взгляд стал тревожным. — Они что-то сделали тебе? — спросил он, его голос стал более низким, в нём проявилась нотка опасности, которую Баббл раньше не слышала. — Если они посмели… — Нет, я в порядке, — поспешила успокоить его Баббл. — Клэр и Энгель вмешались. Клэр очень… решительно поговорила с Оливером. Эбби выдохнул, но напряжение в его плечах не спало. Он снова взял в руки печенье, но уже не с таким аппетитом, как раньше. — Клэр… — прошептал он, как будто вспоминая какое-то давнее предупреждение. — Она… сильная. У неё сильная аура. Я рад, что она была там. Если бы там была она… — Эбби дрогнул, его взгляд вдруг стал испуганным. — Алиса… Она бы не остановилась. Она бы не остановилась, — повторил Эбби, его слова застыли в воздухе, как призраки прошлого. — Она бы не остановилась, пока не отняла бы всё. Не только печенье. Баббл почувствовала, как холод пробежал по её спине. Слова Эбби несли в себе тяжесть, которую она не могла понять, но ощущала её всем своим существом. Взгляд Эбби стал отстранённым, он смотрел будто сквозь неё, в свои собственные кошмары. — Что ты имеешь в виду, Эбби? — тихо спросила она, пытаясь вернуть его в реальность. — Она же разве не заперта в своей комнате? Эбби вздрогнул, словно очнувшись. Он посмотрел на Баббл, и в его глазах на мгновение промелькнула боль. — Нет, Баббл. Ладно главное, ты и твои друзья в порядке. Они хорошие. — Очень, они добрые и жизни радостные, — она помолчала, немного подумав, — ты бы хотел с ними познакомиться.