Меч любви

Ши Энь притворно изумился и спросил: — Неужто Благодетель Ли против? Ты ведь знаешь мой нрав лучше остальных: я всегда трепетно оберегал прекрасное, питая слабость к нежной красоте нефрита. Юный герой Ли столь очарователен, что я непременно возьму его под свое крыло и окружу заботой. Услышав это, Ли Хуайсу презрительно усмехнулся. Ему была доподлинно известна не только истинная натура Ши Эня, но и его изощренные методы. Они славились бесконечным разнообразием, и каким бы добродетельным ни был человек изначально, в руках этого демона он в конце концов ломался, становясь послушным, точно верный пес. Ожидать от Правого Стража истинной нежности к прекрасному было бы верхом глупости. Однако теперь, когда Ли Шань испил демонической крови старшего брата, Ши Энь явно не собирался замучить его до смерти сразу. И хотя Ли Хуайсу прекрасно понимал, что Ши Энь намеренно его провоцирует, он лишь равнодушно ответил: — Его жизнь и смерть больше не имеют ко мне никакого отношения. Поступай с ним как вздумается. Ши Энь сложил ладони в ритуальном буддийском приветствии: — Амитабха, чудно, просто чудно. Всего парой фраз эти двоя решили дальнейшую участь Ли Шаня, даже не подумав спросить мнения самого юноши. В этот миг меридианы Ли Шаня были разорваны в клочья, а тяжелые раны, полученные в недавней схватке с Ли Хуайсу, окончательно сковали его тело, не позволяя подняться, как бы он ни заставлял себя. Разве мог он теперь избежать хватки Правого Стража Владыки Демонов? Ему оставалось лишь безмолвно смириться со своей горькой долей. Ли Хуайсу молча окинул Ли Шаня ледяным взглядом, наклонился и бесцеремонно сорвал с его уха медный колокольчик. Когда их взоры на краткий миг пересеклись, старший брат развернулся и ушел прочь в ночную тьму, ни разу не оглянувшись. Ши Энь медленно шагнул вперед и, невзирая на то, что Ли Шань был сплошь покрыт кровью, крепко подхватил его на руки. Ли Шань физически не мог пошевелиться, поэтому ему пришлось безвольно уронить голову на грудь демона. Помолчав несколько мгновений, он едва слышно спросил: — Что ты намерен со мной сделать, Мастер? Ши Энь, удивленный тем, что пленник сам проявил инициативу в разговоре, пребывал в отличном расположении духа и охотно пояснил: — Я вовсе не так кровожаден и деспотичен, как Благодетель Ли. Из трех главных ядов — алчности, невежества и гнева — я повинен лишь в алчности. Как говорится, еда и плотские утехи — сама суть человеческой природы. И «Юный герой» невероятно сильно пришелся по вкусу как мне, так и покойному Гаруде. Ли Шань тяжело вздохнул и медленно произнес: — Мне уже доводилось слышать твое имя. Пусть праведные ордены и презирают Море Безвозвратное, но ты, скитаясь по миру смертных, действительно спас жизни многих жертв катастрофы в землях Шу. Услышав это, Ши Энь опустил голову, впиваясь взором в бледное лицо Ли Шаня. Он грубо ущипнул его за подбородок кончиками пальцев и многозначительно протянул: — Что, Юный герой решил осыпать меня сладкими речами, дабы умилостивить? Боюсь, ты выбрал не то место и не то время. Лучше прибереги свои силы для ложа — они тебе весьма пригодятся, чтобы порадовать меня позже. Ли Шань с трудом поднял взгляд, встречаясь с ним глазами: — Я просто думаю, что с тобой можно договориться. Ты можешь меня отпустить? Ши Энь вздернул брови и порочно улыбнулся: — Ты прав, я действительно очень мягкосердечный человек. Но, боюсь, в Павильон Меча Цуйвэй тебе дорога заказана. Ли Хуайсу самолично бросил тебя на растерзание мне. Как думаешь, кто в здравом уме теперь явится, чтобы спасти тебя? Пусть его тон и оставался издевательски легкомысленным, но демон прекрасно понимал, какую страшную душевную боль сейчас испытывает Ли Шань. Юноша помолчал несколько секунд, а затем глухо отрезал: — Мне и не нужно ждать, пока кто-то меня спасет. Ши Энь кивнул: — Вот именно. Я не могу позволить тебе уйти просто так. Раз уж ты сам пришел ко мне в руки, глупо отпускать такую добычу. Что ты готов предложить мне взамен? Этот вопрос загнал Ли Шаня в тупик. Он отродясь мало общался с людьми — все переговоры и дела в прежние времена велись исключительно Чжоу Цзыхуа или Ли Хуайсу. Ему и без того стоило колоссальных усилий выдавить из себя эти скупые фразы. Ши Энь не стал усложнять ему задачу. Вместо этого в его глазах вспыхнул азартный огонек, и он с интересом предложил: — Давай заключим пари. Если выиграешь — я дарую тебе свободу. Ли Шань медленно поднял на него глаза. Ши Энь тем временем продолжил: — Неподалеку отсюда, на самом стыке мира демонов и земель смертных, раскинулась деревня Фэнцзэ. Из-за своего положения она вечно страдала от набегов нечисти. Мне доподлинно известно, что когда-то Юный герой уже являлся туда и лично спас больше сотни крестьянских душ. К сожалению, из-за нескончаемых войн и бедствий последние годы в землях Шу не знали покоя. На эти края обрушились страшный голод и повальное поветрие, не пощадившие и Фэнцзэ. Ныне там девять из десяти домов стоят заброшенными, а сама деревня находится на грани полного вымирания. Смертный император погряз в роскоши и плотских утехах, ему нет дела до этой глуши. Готов ли ты на сей раз снова протянуть им руку помощи? Сердце Ли Шаня сжалось от глубокой скорби, едва он услышал, что спасенное им когда-то поселение превратилось в сущий ад на земле: — Конечно, я согласен. Но мое единственное умение — это путь меча. Я никогда не изучал лекарское дело, а потому боюсь, что у меня попросту не хватит сил исцелить страждущих. Ши Энь лукаво улыбнулся: — О, об этом не беспокойся. Я весьма недурно разбираюсь в медицине! Он действительно знал толк в искусстве исцеления и, когда хотел, умел направить людей на путь спасения живых существ. Однако от этих слов Ли Шань лишь острее почувствовал неладное. В его груди зашевелилось смутное беспокойство: — Тогда... на что именно мы будем делать ставку? Ши Энь лукаво вздернул брови и кончиком пальца указал на бледную щеку Ли Шаня: — Спорим на то, станут ли эти смертные топтать трупы своих прежних спасителей, умоляя о глотке целебного снадобья? ------------------------------ Густой туман окутал постройки, а блеклый свет луны затерялся в туманной дымке. Тень неминуемой гибели висела над деревней Фэнцзэ и днем и ночью. Местные жители давно не осмеливались покидать свои жилища, из-за чего поселение погрузилось в зловещее, гробовое безмолвие. Однако сегодняшнее утро принесло перемены. Робкий луч солнца пробился сквозь пелену плотных облаков, на миг осветив охваченную повальным мором глушь. На пустынной дороге, вымощенной плитами из голубого песчаника, внезапно раздался мерный, чистый металлический перезвон — динь, динь. Прятавшиеся в полумраке домов люди затаили дыхание. Плотный туман мешал разглядеть происходящее снаружи, отчего этот таинственный звук казался им настоящим чудом. — Неужто кто-то явился, дабы даровать нам исцеление? — Неужели до нас наконец дошли слуги из императорского дворца? Покинуть родные стены означало верную гибель, но и оставаться взаперти было равносильно медленной смерти. В такой безысходности любой выберет сделать шаг навстречу хрупкой надежде. Обессиленные крестьяне, цепляясь и опираясь друг на друга, начали медленно выбираться на пороги своих жилищ. Их осунувшиеся лица несли на себе страшные следы изнуряющего недуга. Из последних сил несчастные двинулись на звук колокольчика, уповая на спасение. Наконец толпа добралась до старого разрушенного храма на окраине. Едва люди заглянули внутрь, в их глазах отразились лишь глубокое разочарование и безысходность. Святыня была заброшена много лет назад: сквозь обветшалую, провалившуюся крышу открывалось унылое зрелище, а опрокинутая статуя Будды безмолвно покоилась на земле, словно ее некогда сострадательные глаза ослепли. В самом начале эпидемии крестьяне изо всех сил молились богам и совершали подношения Будде. Но если бы от этого действительно был прок, разве стал бы Небесный Будда хладнокровно взирать на то, как жители деревни Фэнцзэ вымирают целыми семьями? В этот момент из серого тумана медленно выступила высокая фигура. Мужчина был облачен в монашеское одеяние цвета луны, а в руке держал позолоченный оловянный посох. Шесть металлических колец на его вершине с чистым звоном ударялись друг о друга. Вопреки духовному платью, его длинные волосы струились подобно водопаду, обрамляя невероятно красивое лицо. Кто-то в толпе мгновенно узнал пришельца, упал на колени и принялся неистово бить челом: — Мастер Ши Энь! Молим, спасите нас, проявите сострадание к живым существам! Какая-то женщина высоко подняла на руках своего истощенного ребенка, протягивая его в сторону Ши Эня и безмолвно умоляя забрать ее собственную жизнь взамен на спасение дитя. Ши Энь странствовал по миру смертных под личиной Главы секты Лотоса Чистого Мира. Этот орден обладал огромным влиянием в землях Шу, и даже те, кто не причислял себя к буддистам, были наслышаны о его заповедях. Особенно среди этих темных, невежественных людей, изнуренных голодом, войнами и болезнями, секта Лотоса Чистого Мира пользовалась безупречной славой истинного спасителя человечества. Завидев его, все крестьяне — и те, кто знал имя Ши Эня, и те, кто слышал его впервые, — послушно склонились в земном поклоне. Сила мора в Шу была столь ужасающей, что даже чиновники императорского двора не осмеливались явиться сюда, дабы взять ситуацию под контроль. Однако Мастер Ши Энь прибыл без тени страха, что лишь доказывало его великое могущество. Кто же мог подумать, что Ши Энь вдруг сокрушенно произнесет: — Это поветрие — кара Небес. Как могу я, обычный скромный монах, пойти против воли Небесного Дао и спасти вас? От этих слов жителей деревни охватило полное отчаяние. Разрушенный храм огласился истошными рыданиями и плачем: — Это и впрямь Небесная кара! Мы обречены!.. Взирая на эту душераздирающую картину, Ши Энь даже бровью не повел. Он лишь слегка приподнял свой оловянный посох и легонько ударил им о землю — невидимая тяжелая волна мгновенно подавила волю людей, заставив их разом умолкнуть. И в наступившей гробовой тишине они услышали, как демон плавно продолжил: — Но будь это дело совершенно безнадежным, я бы не стал проделывать столь долгий путь и являться к вам. Когда люди доведены до крайности, они готовы слепо поверить во что угодно. Даже если в глубине души зарождается смутная тревога, они упрямо цепляются за свое «благочестие» — ведь прояви они хоть каплю сомнения, последняя надежда на спасение рухнет. Охваченные безумной радостью, крестьяне наперебой закричали: — Раз Мастер говорит так, значит, для нас еще не все потеряно? Умоляем, укажите нам путь к спасению! Ши Энь тонко, едва заметно улыбнулся: — Слыхали ли вы когда-нибудь о «плоти Будды»? В глазах измученных болезнью жителей деревни вспыхнул зловещий, лихорадочный огонек, точь-в-точь как пламя посреди бесплодной пустыни. Но едва они обернулись друг к другу, как увидели в чужих взорах лишь пугающее, первобытное вожделение. Легенда о «плоти Будды» зародилась в деревне Линцзю, что находилась по соседству с Фэнцзэ. Земли Шу уже долгие годы разрывали непрекращающиеся войны, обрекая простых людей на нищету. Постоянные засухи и наводнения привели к тому, что страшный голод опустошил эти края задолго до начала эпидемии. И вот посреди этого хаоса в Линцзю внезапно явился «живой Будда». На деле это была обычная деревенская женщина, которая в один прекрасный день объявила, будто сподобилась великого откровения свыше. По ее словам, если сородичи вкусят ее плоть и кровь, то навеки избавятся от мук голода и болезней смертного мира, обретя вечное блаженство. Сама же она, пройдя через это страшное испытание, очистит карму, познает истинное Дао и вырвется из колеса перерождений. В те дни, несмотря на свирепствующий голод, люди еще отчаянно пытались цепляться за остатки совести и морали. Но речи этой безумной безудержно сорвали оковы с их душ, пробудив самые грязные, животные инстинкты в сердцах крестьян: «Она ведь сама добровольно отдает свою жизнь ради нашего спасения, так почему бы и нет?» Никто доподлинно не знал, какая участь в итоге постигла обитателей Линцзю. Позже искатели приключений пытались разведать обстановку в той глуши, но не обнаружили там даже костей. Возможно, те люди и впрямь вознеслись на священную обитель бессмертных, вкушая райское блаженство, как и гласили слухи. Вот только среди изнуренных жителей Фэнцзэ никакого «внезапного просветления» ни на кого не снизошло! Кто же из них станет этим жертвенным агнцем, этой плотью Будды, ниспосланной Небесами? Что, если Небесный Дао изберет моего собственного ребенка, моих близких или верных друзей?.. Осознав это, многие похолодели от неописуемого ужаса, не осмеливаясь развивать эту мысль дальше. Лица крестьян исказились от гнетущего оцепенения, они испуганно вжали головы в плечи и попятились на несколько шагов назад. Ши Энь медленно поднял руку и указал на обветшалые двери святыни. Темный зев разрушенного храма напоминал прожорливую, ненасытную пасть, и все взоры крестьян мгновенно устремились туда. В наступившей тишине они услышали, как демон вкрадчиво и мягко произнес: — Он ждет вас внутри. Он продолжил лить яд в их уши: — Будда не может хладнокровно взирать на то, как вы страдаете от Небесной кары. Он добровольно вызвался принять все муки ради спасения живых существ, жертвуя собственной плотью и кровью ради исцеления всей округи. Стоит вам вкусить его плоти и испить его крови, как изнуряющий недуг навеки отступит. Вам больше не придется познавать горечь утраты и боль разлуки с близкими, этот дар поможет вам ступить на путь истинного освобождения. Обезумевшая толпа послушно закивала, вторя его словам. Взгляды людей застыли, а на изможденных лицах проступило жуткое, фанатичное выражение блаженной радости. Их сердца, давно онемевшие от нескончаемого мора и близости смерти, наконец-то узрели долгожданный проблеск надежды. В груди у каждого пронесся трусливый вздох облегчения: слава богу, им не придется разрывать на части собственных соседей или родных. Крестьяне словно обрели неведомую, пугающую силу и единым потоком хлынули к разрушенному храму. Даже те больные, что едва держались на ногах и которых до этого бережно несли родственники, внезапно поднялись сами, будто в одночасье исцелившись, и, пошатываясь, устремились вперед. Сам же Ши Энь к этому моменту бесследно растворился в сером тумане. Обветшалые двери храма с грохотом распахнулись. Ввалившись внутрь, жители деревни замерли: на лотосовом постаменте, где прежде высилась изваяние божества, теперь неподвижно восседал человек в белоснежном одеянии. Его силуэт едва угадывался в полумраке за пыльными, темными занавесями. Однако изнуренным болезнью людям почудилось, будто они узрели подлинное сошествие чуда. Их захлестнул такой ураган противоречивых и сильных эмоций, что на краткий миг у них возникло дикое желание развернуться и в ужасе бежать прочь из этого святого места. Но в конце концов первобытный страх перед смертью взял верх — толпа разом рухнула на колени, принимаясь исступленно бить челом о каменные плиты: — Будда, смилуйся над нами! Спаси наши грешные души! — Молим, яви свое сострадание, Будда, и исцели деревню Фэнцзэ от страшного мора! Ли Шань молча слушал их молитвы. Все его меридианы были разорваны в клочья, лишая возможности сделать даже малейшее движение. Ши Энь также наложил на него безмолвное заклятие, поэтому юноша не мог издать ни звука, чтобы предупредить этих несчастных — открыть им глаза на то, что всё происходящее было лишь жестокой, извращенной забавой демона. Случайный луч солнца, пробившийся сквозь облака, проник сквозь дыру в обветшалом карнизе и упал прямо на лицо Ли Шаня. Яркий свет болезненно ослепил его, и он невольно прикрыл глаза. Крестьяне поднялись с колен и плотным кольцом обступили алтарь. Те, кто были посмелее, первыми протянули руки и сорвали темные занавеси. И тогда взору толпы открылось вовсе не божественное чудо — на лотосовом троне восседал обычный молодой человек. Юноша был облачен в роскошное белое одеяние, расшитое золотыми нитями в виде цветов лотоса, а на его шее покоилась нить драгоценных ритуальных бусин. Его голову покрывал слой тончайшего белого тюля, который мешал отчетливо разглядеть черты лица. Он сидел на постаменте абсолютно неподвижно, и лишь едва заметное, прерывистое движение грудной клетки свидетельствовало о том, что в этом теле все еще теплится жизнь. (П.П эх достаю валерьянку, щас будет треш...)