NeuroRonin

«Повешенный учит нас: чтобы увидеть истину, иногда нужно перевернуть свой мир с ног на голову. Жертва — это не вступительный взнос за право открыть глаза по-настоящему, это цена, которую ты платишь за возможность увидеть горизонт, когда висишь над пропастью».

Всплывать было больно. Это не было похоже на плавный выход из крио-сна или мягкую декомпрессию после глубокого погружения в Сеть. Нет. Это было так, словно меня, уже остывшую и готовую к переработке в банке трупов, внезапно зацепили крюком под рёбра и рванули вверх, сквозь слои ледяной чёрной воды и липкого цифрового мусора. Системная ошибка. Восстановление сегментов... 12%... 24%... Темнота за глазами взорвалась бирюзовой рябью. Перед ретиной заплясали обрывки кодов, системные сообщения об отказе критических узлов и ядовито-красные предупреждения. В ушах стоял невыносимый высокочастотный писк, который ввинчивался в мозг, заставляя нейроны стонать от перенапряжения. — Вдохни, чёрт тебя дери! — чей-то голос долетел сквозь слой ваты. Грубый. Знакомый. Я рванула легкими воздух, и он отозвался в груди такой жгучей болью, будто я вдохнула битое стекло. Кашель вывернул меня наизнанку, тело свело судорогой. В глазах начало проясняться, но мир подавался мне короткими, рваными урывками, как старый брейнданс с битой дорожкой. Вспышка: серый потолок. Тень работающей лампы. Запах антисептика и палёной изоляции. Вспышка: Моя правая рука. Чужая. Блестящий хром, титановые сочленения, вскрытая кожа, закрепленная медицинскими зажимами. Я не чувствовала её. Вспышка: Чье-то лицо. Мудрое, в темных очках. В его руках сверкнул скальпель, отразив хирургический свет. — Она... гык... она жива? Вик, скажи, что она жива... — это был Джеки. Я слышала его хриплое сопение справа. Я попыталась повернуть голову, но череп отозвался таким сокрушительным резонансом, что я едва не отключилась снова. Казалось, кто-то вогнал мне в лоб раскаленный стальной шкворень и решил проверить, насколько глубоко он может войти. Где я? Мотель. Ночь. Декстер Дешон... Пуля. Я помню ствол «Овертюра». Глухой хлопок. Холодную землю свалки и дождь, смывающий мою корпоративную гордость прямо в грязную лужу. Я должна была сдохнуть. Я видела свою смерть. Так почему я чувствую этот чертов холод медицинского стола? Почему в моей голове столько шума, будто там поселился рой разъяренных ос? — Ви... Ви, посмотри на меня. Сколько пальцев? — лицо рипера нависло надо мной. Я с трудом сфокусировала взгляд. Оптика «Кироши» лихорадочно перезагружалась, выкидывая бирюзовые артефакты прямо поверх его лица. — Трое... — выдавила я. Мой голос не был моим. Хриплый, надтреснутый, механический скрежет. — Какого... хуя? Я попыталась подняться, но мир качнулся так резко, что желудок сжался в пустой спазм. На краю сознания, за красной пеленой системных ошибок, я почувствовала что-то еще. Что-то чужое. Как присутствие постороннего в пустой комнате. Холодный, язвительный интерес, исходящий прямо из основания моей шеи, где пульсировал вставленный в Компэки-Плаза «Relic». Боль была везде. Она стала моей новой личностью. Я закрыла глаза, пытаясь осознать этот проклятый шум в голове, но тишина не пришла. Только статическое электричество и далёкий, едва различимый мотив какой-то агрессивной рок-баллады. Я вернулась. Но я определенно не была в одиночестве в собственном черепе. И этот чужак, который смотрел на меня из глубин нейронной сети, не собирался говорить «добро пожаловать».

***

Когда бирюзовая рябь перед глазами окончательно улеглась, мир перестал напоминать битый видеофайл. Валери медленно приподнялась на локтях, чувствуя, как металлический каркас кушетки скрипит под её обновленным, потяжелевшим телом. Справа от неё, тяжело опершись о медицинский шкаф, стоял Джеки. Он выглядел паршиво: лицо осунулось, под расстегнутой рубашкой белели свежие слои био-бинтов, а в глазах вместо привычного хейвудского блеска застыла вязкая, тяжелая вина. Виктор Вектор, всё так же не снимая своих очков, вытирал руки окровавленным полотенцем. В воздухе стоял запах горелого пластика, формалина и дешевых сигарет — единственный парфюм Найт-Сити, который не подводил. — Не дергайся, — глухо произнес Виктор. — Твой хром ещё не прошел калибровку. Дай нейронам привыкнуть к тому, что в них больше нет дыр от девятимиллиметровых. — Как... — Валери попыталась сглотнуть, но горло было словно выжжено кислотой. — Как я здесь оказалась, Джеки? Свалка. Декстер. Я видела его оскал. Видела пулю. Джеки сделал шаг к ней, его массивные плечи мелко вздрогнули. — Этот жирный гонк... Ви, клянусь, если бы я мог нажать на курок чуть быстрее... Когда я очнулся в Деламейне, охранник Дешона уже вытаскивал тебя из машины как мусорный пакет. Я... я поехал следом. Потом пешком, по грязи. Слышал выстрел. Думал, всё, обнулили мою герману. Но когда этот ублюдок уехал, я увидел, что ты ещё дышишь. Кровь хлестала прямо из черепа, но ты сучила ногами в той луже... Он замолчал, сглотнув ком. Валери смотрела на него, и её холодный корпоративный взгляд впервые подернулся влажной пеленой осознания. — Почему не бросил? — хрипло спросила она. — У тебя была машина. Ты мог просто уйти в тень. — Я тебе должен, Ви, — Джеки ударил себя кулаком в грудь, скривившись от боли под бинтами. — Ты спасла мою шкуру в Компэки. Приняла удар на себя. Я не оставляю своих на корм стервятникам. Ни на улице, ни в Арасаке. Виктор кашлянул, прерывая их момент. Его лицо было мрачнее грозового неба над Пустошами. Он подошел к монитору, где пульсировала сложная трехмерная модель черепа Валери. — Слушай меня внимательно, Ви. То, что ты сейчас дышишь — это не чудо. Это технология, — Виктор указал на мерцающее красное пятно у основания её мозга. — Пуля Декстера превратила твой лоб в крошево, но биочип... Relic... он воспринял это как системный сбой. Наниты внутри этой железки активировали протокол «Воскрешение». Они буквально сшили твой мозг заново. Мозг вытолкнул свинец, кости начали срастаться. Но за это пришла цена. Виктор замолчал, потирая переносицу. — Насквозь прошитая правая рука. Множественные переломы ребер. Тебя не просто убивали, Ви, тебя вминали в землю, чтобы не возникло мысли сопротивляться. Мне пришлось поставить титановый скелет в местах поражения. Укрепить сухожилия. Обновить хром на конечностях. Теперь в тебе металла больше, чем в моем старом седане. — Чип, — выдохнула Ви, касаясь рукой затылка, где под кожей чувствовалось странное, жадное тепло. — Можно его вытащить? Виктор посмотрел ей прямо в глаза, и Валери прочитала в них свой приговор. — Нет. Нити чипа уже проросли сквозь твою кору головного мозга. Если я попытаюсь его дернуть, твое сознание схлопнется быстрее, чем выключенный монитор. Но проблема в другом... Эта энграмма. Чужая личность. Она — как метастазы. Она уже начал замещение. Перезаписывает твое "Я" на свое. По моим расчетам... — Вик запнулся. — У тебя есть месяц. От силы. После этого Валери исчезнет. В теле останется только чужой. Мир качнулся. Идеальная тишина «Арасаки» внутри её головы взорвалась помехами. Один месяц. Один гребаный цикл, прежде чем её сознание станет пылью. — Месяц... — повторила она. Синий интерфейс перед её глазами выдал предупреждение о критическом уровне стресса. — Всё. Моя карьера, мои счета, моё имя. Всё обнулено. — Но жизнь продолжается, чика! — Джеки неожиданно бодро хлопнул ладонью по краю кушетки, заставляя инструменты Виктора жалобно звякнуть. — Вик вытащил пулю, а остальное мы решим! Гляди, что я тебе пригнал. Джеки протянул ей сверток. Валери развернула его и... замерла. Ярко-бирюзовая, безразмерная толстовка с огромным, аляпистым гербом «Валентино» на спине и какие-то шаровары, в которых можно было спрятать два ручных пулемета. — Ты шутишь? — Ви подняла бровь, глядя на это преступление против моды. — Я не надену это даже под угрозой повторного расстрела. — Эй, не привередничай! Мои запасные шмотки — преемного качества! — заржал Джеки. — В Хейвуде за такую кофту тебе бы руку пожали. Ты в ней хоть на человека станешь похожа, а не на ледяную статую из офиса. Давай, шевелись, Ронин. Мама Уэллс уже жарит мясо, и если ты не придешь, она приедет сюда и сама тебя покормит с ложечки. Виктор усмехнулся, глядя на то, как Валери, ворча и проклиная «уличный китч», пытается втиснуть свои тренированные руки в рукава толстовки. Андрогинная, жилистая корпоратка в ярком прикиде Джеки выглядела нелепо, но... впервые за всё время в ней появилось что-то по-настоящему живое. Теплое. — Будешь должна за хром, — бросил ей вдогонку Виктор, возвращаясь к своему верстаку. — Иди. У тебя не так много рассветов осталось, чтобы тратить их на хандру. Она кивнула. Иллюзия корпоративного величия рассыпалась прахом на полу клиники Рипера. На её месте стояла избитая, прошитая титаном наемница в чужой толстовке. Пути в Арасака-Тауэр больше не было. «Дело за малым», — подумала Ви, шагая вслед за Джеки по ступеням на залитые солнцем улицы. — «Месть Декстеру. Расплата с Арасакой. И способ обмануть смерть, пока эта змея на чипе не откусила мне голову». Мир улиц Найт-Сити открыл свои объятия, и они воняли пережаренным маслом, выхлопами и свободой. Глава Мага закончилась. Начался долгий, мучительный путь Повешенного. Автомобиль Джеки — рычащий, прокуренный и насквозь пропитанный духом Хейвуда — прошивал улицы Уотсона, уходя в сторону юга. Валери сидела на пассажирском сиденье, глядя на свое отражение в боковом стекле. Это было... унизительно. Огромная бирюзовая толстовка с капюшоном скрывала её тренированные плечи, делая её похожей на подростка-переростка из бандитских кварталов, а не на элитного ликвидатора Арасаки. Рукава приходилось подворачивать трижды, чтобы обнажить кисти — одну живую, покрытую татуировками, и вторую — холодный, блестящий титаном протез. — Прекрати дуться, Ви. Тебе идет! Цвет освежает твой трупный корпо-загар, — Джеки лихо крутанул руль, едва не зацепив фургон с логотипом «All Foods». — Ты теперь часть улицы, сестрёнка. Настоящий Ронин. Валери активировала внутренний нейропорт. По привычке она попыталась достучаться до сервера своего банковского счета в Арасака-банке. Ошибка 404. Аккаунт аннулирован. Соединение разорвано администратором сети. Она переключилась на личный архив. Доступ запрещен. Ваш ID признан недействительным. Она провела диагностику своих имплантов. Каждое программное обеспечение, на котором стояла маркировка Арасаки, теперь работало в автономном режиме, отрезанное от обновлений. В одну ночь она превратилась из «хищника высшего звена» в цифровую пыль. У неё не было больше имени, кроме буквы «V». Не было дома. И не было друзей, кроме этого говорливого гиганта за рулем. — У меня пусто на счетах, Джеки. Абсолютный ноль. Все допуски в Арасака-Тауэр сожжены. Если я переступлю порог любого корпоративного офиса, турели изрешетят меня быстрее, чем я успею моргнуть. — Ну и в жопу их, — философски заметил Уэллс, выруливая к яркой неоновой вывеске Хейвуда. — Теперь ты со мной. В моем районе тебя никто не выдаст, а Мама Уэллс готовит лучшую еду в этом болоте. Ты спасла меня, Ви. Подарила мне второе дыхание. Теперь моя очередь учить тебя жить там, где не носят галстуков и не смотрят на ID. Валери смотрела в окно. Найт-Сити за стеклом изменился. Вместо бесконечного ресурса он превратился в поле боя, где у неё больше не было поддержки с воздуха. Но когда Джеки уверенно накрыл своей лапищей её тонкую титановую руку на приборной панели, она почувствовала нечто странное. Что-то теплое и опасное. Искренность. В мире корпоратов искренность была патологией. Здесь, среди граффити «Валентино» и грохота басов, она была валютой.

***

Вечер в Хейвуде пах паленым углем, острым перцем, дешевым пивом «Калавера фелис» и ароматическими палочками Мисти. На небольшом заднем дворе за баром «Эль Койото Кохо» было тесно и шумно. Мама Уэллс, внушительная женщина с добрыми глазами и командным голосом, сама орудовала щипцами у мангала. — Ешь, дитя, ешь! — грохотала она, подвигая Валери тарелку с горой дымящихся ребрышек. — Кожа да кости. Разве так можно воевать? Валери сидела на старом складном стуле, чувствуя себя абсолютно инородным телом в этом оазисе простого счастья. Рядом Виктор Вектор мирно попивал пиво, о чем-то споря с Джеки. Мисти сидела в углу, накручивая в руках стебли шалфея и внимательно наблюдая за Ви. На Валери была всё та же нелепая толстовка, рукава которой теперь были заляпаны соусом барбекю. «Боже, если бы Дженкинс меня сейчас увидел, он бы умер со смеху еще до того, как его бы хватил инфаркт», — меланхолично подумала Ви. Она сделала глоток пива. Оно было дешевым, слишком водянистым по сравнению с тем элитным виски, который она пила неделю назад. Но оно было холодным. Оно было реальным. Она поднялась со стула, чувствуя, как меланхолия накатывает на нее вязкой волной. Счастье этих людей — Мамы Уэллс, Мисти, смех Джеки — было хрупким, но таким ярким, что её глазам, привыкшим к кобальтовой синеве офисов, было почти больно на них смотреть. Ви отошла в глубь двора, к стене, увитой плющом, где в тени старого дерева было тише. Она оперлась лопатками о кирпич, вглядываясь в закатное небо. Оно было оранжевым, словно небо старой Калифорнии, разрезанным черными контурами мегабашен. И тут это произошло. Голову пронзил резкий, визгливый звук статического разряда, словно по оголенным нервам провели ржавой пилой. Картинка реальности посыпалась красным цифровым снегом. Валери со стоном осела на землю, хватаясь за затылок. Критический сбой. Потеря синаптической целостности. Вместо сада Уэллсов перед глазами возникла черно-белая картинка другой эпохи. Запах дешевого виски и терпкого, нелегального табака ударил в ноздри с такой силой, что её вырвало прямо под ноги. — Неплохая замена для корпо-костюма, детка. Бирюза тебе идет, — прозвучал низкий, прокуренный голос. Валери подняла глаза, тяжело дыша. На выступе невысокого забора, окутанный сизыми помехами, сидел Джонни Сильверхенд. Тот самый. С серебристой рукой и авиаторами, за которыми не было видно глаз. Он лениво затянулся цифровой сигаретой и сплюнул прямо сквозь её сапог. — Какого... хера? — прохрипела Ви. — Того самого хера, принцесса, — ухмыльнулся Сильверхенд, наклоняясь ближе. — Я — то, что осталось от твоих мозгов после того, как твой пухлый фиксер их вытряс. И знаешь, что мне в тебе нравится? Абсолютно ничего. Твоя туша воняет корпоративным дерьмом настолько сильно, что мне хочется проветрить твое подсознание прямо сейчас. — Пошел вон из моей головы! — Валери вскочила, её льдисто-синие «Кироши» горели от ярости. Её тягучая сексуальность в этот миг превратилась в острую жажду убийства. Она взмахнула правой рукой, надеясь схватить его за шею, но рука прошла сквозь его фигуру, как сквозь дым. — О, агрессивная. Рипер был прав — тело тренированное, воля железная. Но вот беда... — Джонни спрыгнул на землю, оказавшись в дюйме от её лица. Ви чувствовала его ярость, его застарелую ненависть ко всему, что она олицетворяла. — Мы теперь в одной лодке, Ронин. И если я тону, я заберу тебя с собой на самое дно. Валери сделала вдох, но биочип выдал новый каскад боли. Колени подогнулись. Перед тем как окончательно провалиться в темноту, она услышала смех Джонни: — Привет от Арасаки, корпо-сука. Время жечь этот город! Ви проснулась от резкого солнечного света, бившего в окно через узкую щель в шторах. Голова гудела так, словно по ней проехал скоростной поезд. — Эй, чика. Просыпайся. До обеда будешь валяться — рынок закроется, и лучшие суши съедят гонки, — голос Джеки был бодрым и теплым. Валери медленно села на диване в гостиной. Она была накрыта старым уютным пледом, пахнущим кондиционером для стирки. Кости ныли, а титановое напыление на ребрах отозвалось тяжестью при вдохе. — Джеки... вчера в саду... — Ты перебрала пива и отключилась, бывает, — Джеки по-доброму ухмыльнулся, подавая ей кружку крепкого черного кофе. — Мисти сказала, что твои чакры забиты свинцом, но сон всё выправит. Вставай, Ви. Пора знакомиться с твоей новой жизнью. Сегодня будем учиться ходить по асфальту так, чтобы он не проламывался под твоими амбициями. Ви обхватила голову ладонями, чувствуя холод металла в своих портах. Сильверхенд в голове притаился, но его присутствие было отчетливым, как вкус крови во рту. Она больше не была одна. И Найт-Сити за дверью больше не подчинялся ей.

***

Маленький Китай встретил Валери так, словно хотел вывернуть её наизнанку. После разреженного воздуха верхних этажей и звуконепроницаемого стекла её лофта, этот район ощущался как затянувшийся приступ эпилепсии. Оглушительный грохот рекламных голограмм, выкрикивающих слоганы на пяти языках, едкий запах горелого пластика вперемешку с «синтетическим карри» и плотный поток людей — суетливых, обозленных, пахнущих потом и дешёвым хромом. Джеки уверенно прокладывал им путь сквозь толпу, работая плечами, как ледокол. Ви плелась следом, то и дело поправляя сползающие рукава гигантской толстовки. Она чувствовала себя голой. Без своего корпо-интерфейса, который подсвечивал каждого прохожего статусом угрозы, без прямого линка к базе безопасности — она была просто девчонкой в дурацкой кофте. — Смотри под ноги, чика! Наступишь на кабель «Мальстрёма» — поджаришь пятки до хруста! — хохотнул Джеки, останавливаясь у передвижного ларька, над которым висел покосившийся фонарь. Толстый повар в грязном фартуке виртуозно швырял на раскаленную поверхность что-то, напоминающее куски склизкого розового мяса. Зашипело. В нос ударил такой густой запах чесночного соуса и старого масла, что Ви невольно подавила спазм тошноты. — Две порции «Драконьих потрошков»! И побольше соуса, чтобы металл в горле не застревал! — Джеки выудил пару эдди и швырнул их на прилавок. — Джеки... ты уверен, что это безопасно? Оно... оно двигается, — Валери скептически ткнула пальцем в коробочку с лапшой, которую ей всучил напарник. — Это «органическая текстура», преемный вкус! — Уэллс с наслаждением зачерпнул горсть лапши пластиковыми палочками и с чавканьем втянул в себя. — Хватит быть такой заносчивой корпо-шлю... кхм, дамой. Улица питается этим, и, как видишь, я до сих пор не обнулился от расстройства желудка. Давай, кусай! Тебе нужна энергия, чтобы твой новый хром не начал жрать твои собственные кости. Ви, глубоко вздохнув, осторожно поднесла палочки к губам. Она закрыла глаза и рискнула. На вкус это было как... острый резиновый сапог, вымоченный в литре соевого соуса. — О боги... — пробормотала она, чувствуя, как специи продирают до самых лимфоузлов. — Мои вкусовые рецепторы только что подали в отставку. — Это и есть вкус свободы, германа! — Джеки довольно хлопнул её по спине, от чего лапша едва не вылетела обратно. — Глотай и улыбайся. В этом городе ты либо ешь это, либо грызешь бетон. Вокруг них пульсировала жизнь. Кто-то спорил о ценах на подержанные кибер-деки, кто-то шуршал скретч-картами. Ви смотрела на всё это сквозь «Кироши», ловя помехи от чипа, и вдруг осознала странную вещь: здесь на неё всем было насрать. Никто не смотрел на её ID. Никто не ждал отчётов. Для Найт-Сити она стала призраком. — Что дальше, Ви? Куда ведет наш путь? — спросил Джеки, когда они примостились на ржавой пожарной лестнице в тени мегабашни. Внизу поток людей казался рекой из мусора и неонового света. Валери отставила коробочку с недоеденной лапшой. Меланхолия в её взгляде сменилась той самой «тягучей» опасной собранностью, которой её учили в Арасаке. Она выпрямилась, и даже в мешковатой одежде в её позе проступила грация хищника. — Для начала... — она стянула с себя толстовку «Валентино», оставшись в черном тактическом топе, обнажающем рельефный пресс и татуировки змей. — ...я избавлюсь от этого тряпья. Оно мешает мне думать. Мне нужен мой арсенал и мои шмотки. Джеки кивнул, понимающе щурясь: — Квартира? Там наверняка засада. — Мой кондоминиум оформлен на подставную контору в Багамах, через бэкдоры Дженкинса. У системы безопасности будет пара секунд задержки, пока она опознает меня как "нарушителя". Мне этого хватит, чтобы забрать заначку и пару игрушек, — Ви сжала титановый кулак правой руки. Слышно было, как тихо гудят сервоприводы. — После этого — Декстер Дешон. — Ты хочешь его обнулить? Прямо сейчас? — в голосе Джеки послышался азарт. — Нет. Я хочу, чтобы он сдал мне Паркер. Всё держится на Эвелин. Если чип «жрёт» меня, то ключ от этой клетки — у неё. Или у тех, кто её нанял. Дозорные, нетраннеры, чёрт знает кто. Но Декстер — первая нить в этом клубке. — Значит, мы его вскроем как консервную банку, — подтвердил Джеки. — И... послушай, Ви. Я знаю, у тебя в голове черте что. Видел, как ты дергаешься. Я в этом не бум-бум, но... пока я рядом, твой скелет будет стоять прямо. Можешь на меня рассчитывать. Уэллсы долги отдают только смертью. Валери посмотрела на него. В Арасаке союзники были временным явлением до первого удобного случая для предательства. Джеки же предлагал ей то, что не купишь ни за какие эдди. — Спасибо, Джеки. Ты... — она замялась, подбирая слово, которое раньше считала пережитком прошлого. — Ты настоящий чумба. И тут же, за левым плечом Джеки, прямо из воздуха материализовался цифровой силуэт. Сизый дым сигареты Джонни Сильверхенда поплыл по ветру, игнорируя физику. Рокер-террорист опёрся о перила, его красные стёкла авиаторов полыхнули. — О, глядите на них. Две несчастные души нашли друг друга в помойке Найт-Сити, — язвительно пророкотал голос Джонни. — Романтика трущоб. Тошнит сильнее, чем от этой лапши. Эй, Ви, ты ему расскажешь, что ты через неделю начнешь срать в его любимых кактусах, потому что твоё «Я» испарится, или подождем финальных титров? Ви зажмурилась на секунду, проглатывая приступ головной боли. — Заткнись, Сильверхенд. Мы ещё не закончили. — мысленно произнесла Ви. Джеки нахмурился, переводя взгляд с пустоты на Валери. — Костер жжет мозги? — Пытается, — выдохнула Ви, доставая одолженный нож-балисонг. Стальное лезвие провернулось в её пальцах с безупречной точностью. — Погнали, Джеки. У нас мало времени, много врагов и целая куча задолженностей перед Арасакой. Сначала заберем мои «Эдди», а потом я покажу этому городу, на что способен ронин, которому нечего терять. Над головой, разрывая голубое небо, пролетел рекламный АВИ с кричащим слоганом: «ЖИВИ КАЖДЫЙ ДЕНЬ КАК ПОСЛЕДНИЙ». Валери хищно усмехнулась. Для неё это больше не было лозунгом. Это было расписанием.