Home Is Where The Dwarves Are / Дом Там, Где Гномы

Рид проснулась от странного ощущения — она не знала, где находится. Несколько мгновений она лежала, глядя в высокий резной потолок, и пыталась вспомнить, как оказалась в этой белой, светлой комнате, где даже воздух пах иначе — цветами и водой, а не дымом костра и дорожной пылью, которые уже стали обыденностью. А потом память вернулась. Ривенделл. Эльфы. Бегство от варгов. Она села на кровати и провела рукой по лицу, чувствуя, как мышцы всё ещё ноют от вчерашнего напряжения. Но вместе с усталостью в груди разрасталось что-то другое — лёгкое, почти радостное. Она была в безопасности. Она была жива. По крайней мере, пока что точно. Едва она успела умыться холодной водой из кувшина, заплести бороду и переодеться в то самое платье из пещеры гномов, которое пришлось несколько укоротить, как в дверь постучали. — Рид! — раздался как всегда задорный голос Кили. И когда она успела привыкнуть к характеру этого несносного принца? — Ты проснулась? Элронд зовёт нас на трапезу! Говорят, у них там есть что-то, что можно назвать едой. Не как у нас, конечно, но сойдёт! Рид улыбнулась и открыла дверь. Кили стоял на пороге, сияющий и уже успевший привести себя в порядок, хотя его волосы всё ещё вились непослушными прядями. Все равно красивый. И, к тому же, полный энергии. — Идём, — сказал он, подхватывая её под руку. — Я покажу тебе, как гномы ведут себя в гостях у эльфов. Предупреждение: мы ведём себя шумно.

***

Большой зал, где проходила трапеза, был великолепен — высокие колонны, струящиеся ткани, свет, льющийся с потолка, всюды замысловатые узоры и цветы, каких ей не доводилось видеть и на картинах лучших художников. Возможно, и у них бы не хватило фантазии на то, что создала природа средиземья. В центре стоял длинный стол, уставленный блюдами, но эльфов за ним почти не было — они сидели поодаль, наблюдая за гномами с лёгким, едва заметным любопытством. Часть присутствующих эльфов играли ненавязчивые мелодии, которым впору звучать на балах, но не в таких необычных обстоятельствах. Гномы уже вовсю пировали, не дожидаясь этих двоих. Бомбур сидел, окружённый горой опустошенных им тарелок, Двалин и Глоин спорили о чём-то с набитыми ртами, а Бофур пытался отобрать у Ори книгу, которую тот умудрился притащить даже за стол и уже заляпал. Кили сразу же успел запустить в Оина, что-то ляпнувшего невпопад, кусок хлеба, и тот, не долго думая, ответил ему жареной морковью. — Осторожнее, — крикнул Балин, уворачиваясь от пролетающей булочки, но веселился не менее остальных. — Мы здесь гости! — Мы всегда гости! — рявкнул Двалин, и его зычный голос разнёсся по залу. — И гномы всегда ведут себя как гномы! Эльфы за их спинами переглянулись, но промолчали. Они, в принципе, отличались тактичностью. Хотя на их лицах читалось непонимание и брезгливость к такому отношению к еде. Гэндальф сидел с Элрондом и Торином, наблюдая за происходящим с выражением того, кто давно привык к такому поведению и даже находил в нём странное очарование. Он любил гномов по-своему и ценил в них многие их отличительные черты. Рид остановилась у входа, глядя на всё это веселье. Она чувствовала себя чужой. Не потому, что гномы её не принимали — они уже давно доказали, что она одна из них, — а потому, что внутри неё всё ещё жила та часть, которая помнила другой мир. Тихие вечера, одиночество, книги. Она не привыкла к такому шуму, к такому беспечному веселью. И сейчас, в момент передышки, позволила себе отдалиться и немного передохнуть от непрерывной болтовни и суеты. — Ты не будешь есть? — спросил её Бильбо, подходя ближе. Он тоже выглядел немного потерянным, но его глаза блестели от любопытства. Кажется, он видел в обители эльфов многим меньше минусов, чем гномы. — Я не голодна, — ответила Рид, отводя взгляд. Конечно, она еще ничего не ела и хотела бы, на самом деле, но отчего-то не до этого было. — Я, наверное, посижу здесь. Просто посмотрю. — Как хочешь, — сказал Бильбо, и она была благодарна ему за то, что он не настаивал. Он понимал, когда ей нужно побыть одной. Рид села на скамью у колонны, чуть поодаль от общего стола, и принялась наблюдать. Гномы вели себя шумно и ярко, как стая воробьёв, которая внезапно попала в клетку с попугаями. Они не пытались казаться лучше, не пытались угодить эльфам — они просто были собой. И в этом была их сила. Бомбур начал песню. Она была грубой, громкой, полной слов, которых Рид не понимала, но в ней чувствовалась глубокая, древняя тоска по горам и залам, потерянным навсегда. Гномы подхватили, и вскоре весь зал наполнился их голосами. Рид смотрела на них, и её сердце сжималось от странного чувства — она была частью этого, но всё равно стояла в стороне. Она не знала их языка. Она не понимала их песен. Она была рядом, но всё ещё не до конца их. Ведь культура объединяет куда больше, чем что-либо еще. И пока внешне она была гномкой, а внутренне еще человеком. Она не заметила, как Бифур, сидевший неподалёку, посмотрел на неё и что-то сказал на гномьем языке. Его голос был низким и хриплым, и Рид не разобрала ни слова. Но она видела, как Кили, сидевший рядом, нахмурился и ответил ему, коротко и тихо. Бифур кивнул и больше не смотрел в её сторону. Она хотела спросить, о чём они говорили, но не решилась. Вместо этого она просто смотрела, как гномы продолжают свою шумную трапезу, и чувствовала себя почти прозрачной в этом сияющем зале. Но не нашла это тоскливым.

***

Фили заметил её сразу. Он видел, как она вошла, как остановилась у входа, как села в стороне, подальше от всех. Он видел, как она смотрит на них — с теплотой, но и с грустью, которая не ускользнула от его внимания. Сердце его сжалось от волнения за нее. Он выждал несколько десятков минут, давая ей пространство, но когда услышал, что Бифур что-то сказал о ней, а она не поняла ни слова, он понял, что должен подойти. Фили поднялся из-за стола, оставив Кили спорить с Бомбуром о том, кто съел больше, и направился к ней. Он сел рядом — не слишком близко, но достаточно, чтобы она почувствовала его присутствие. — Не хочешь присоединиться? — спросил он, кивая в сторону стола. Просто, будто бы не выгадывал, когда можно будет улизнуть и оказаться рядом, поговорить. — Там осталось ещё немного еды. Если Бомбур не успел всё съесть. Рид улыбнулась, но в её глазах всё ещё была тень печали. — Я не голодна, — ответила она. — И я не очень понимаю, что они поют. — Это старые песни, — сказал Фили, глядя на гномов. Он-то точно понимал значение. И то, что на поверхности, и то, что в глубине. — О горах, о золоте, о потерянных домах. Они звучат громко, но в них много грусти. Мы, гномы, умеем грустить громко. — Это видно, — тихо рассмеялась Рид. — Но я всё равно хочу понять. Я хочу быть частью этого. Фили посмотрел на неё. В её глазах было столько искреннего желания причастности, что у него родилась одна мысль. — Научи меня, — сказала она вдруг, раньше, чем он сам смог предложить, и в её голосе послышалась решимость. — Научи меня говорить по-вашему. Я хочу понимать, о чём они говорят. Я хочу петь эти песни. Я хочу... — она запнулась, подбирая слова. — Я хочу знать, что я действительно одна из вас. Фили помолчал, глядя на неё. Потом его лицо озарилось тёплой, мягкой улыбкой. — Я научу тебя, — сказал он. Удивительно, как она предугадала его намерение. — Обещаю. Первые слова уже завтра. Только предупреждаю — гномий язык трудный. Ты будешь путаться и злиться. И, возможно, проклинать меня на том языке, который ты ещё не выучила. Рид рассмеялась, и в этом смехе было столько облегчения, что Фили почувствовал, как в его груди разливается тепло. Будет здорово помочь ей "вернуть свое". Да и провести больше времени рядом. — Я готова, — сказала она. — Я ничего не боюсь. — Это я уже знаю, — ответил Фили, и его взгляд стал серьёзным. — Ты храбрая, Рид. Храбрее, чем думаешь. Они сидели рядом, глядя на шумный пир гномов, и в этом молчании было что-то большее, чем слова. Рид чувствовала, как её сердце наполняется надеждой. Она не знала, что ждёт её впереди, но она знала, что теперь у неё есть Фили. И его обещание помочь.

***

Пир продолжался до глубокой ночи. Гномы пели, спорили, бросались едой. Рид сидела рядом с Фили, слушая его рассказы о гномьих обычаях, о том, как они учат своих детей языку, о том, как важно знать свои корни. Немного рассказал о своей родословной и искренне делился тем, что, на его взгляд, делало гнома гномом. — Когда я выучу язык, — сказала она уверенно, что уже само по себе шаг к пониманию, — я буду петь с ними. Я буду кричать так громко, что эльфы услышат меня в своих лесах. Фили рассмеялся — громко, искренне, и его смех разнёсся по залу. И, кажется, отдался эхом в ее мыслях. — Я буду ждать этого дня, — заверил он поспешно. — И я буду гордиться тобой. Рид посмотрела на него, и в её глазах блеснули слёзы — не от грусти, а от тепла, которое она чувствовала внутри. Такая поддержка теплила в ней надежду на то, что она сумеет найти здесь свое место. — Спасибо тебе, — прошептала она. — За то, что ты есть. Фили ничего не ответил. Он просто улыбнулся ей той тёплой улыбкой, которую она запомнила навсегда, и они сидели рядом, слушая песни гномов, которые в этот вечер звучали как никогда громко и радостно. А то, что было у него на душе, знать не мог даже Кили, который лукаво поглядывал на брата.

***

Утром, когда солнце только начинало подниматься над Ривенделлом, Рид проснулась с чётким чувством — она готова. Готова учиться, готова стать настоящей гномкой, готова идти до конца. Она больше не была Анной из далёкого мира. Она была Ивриддой — гномкой, которая нашла свой дом. И теперь у неё была цель. И, возможно, пока простой, но план.

***

Новое утро в Ривенделле было тихим и светлым. Рид проснулась сама и уже никуда не спешила. Спокойно собралась и вышла из своей комнаты, направилась по извилистым каменным мостикам, которые соединяли белые террасы и сады. Воздух был прохладным, напоённым ароматом цветов и воды. Где-то вдалеке звенел голос эльфийского певца, и в этом звуке было что-то до боли прекрасное и одновременно чужое. Рид шла без цели, просто наслаждаясь тишиной. Гномы, судя по всему, ещё спали после вчерашнего пира, и это было ей на руку. Она хотела побыть одна, обдумать всё, что произошло, почувствовать себя не Анной из другого мира, а Ивриддой, которая делает свои первые шаги в новом месте. Она свернула на узкую дорожку, ведущую к небольшому саду, и остановилась у перил, глядя на водопад. Вода падала с высоты, переливаясь на солнце всеми оттенками радуги, и этот вид завораживал. — Ты не с ними? — раздался голос за спиной. Рид обернулась. На дорожке стояли две эльфийки — высокие, стройные, с длинными светлыми волосами, струящимися по плечам. Их одежды были простыми и изящными, а глаза смотрели на Рид с мягким любопытством. — Прости? — переспросила Рид, чувствуя себя неуверенно под их взглядами. — Твои спутники, — сказала одна из эльфиек, и в её голосе прозвучала едва заметная улыбка. — Гномы. Они сейчас в фонтане у восточного входа. — В фонтане? — Рид удивлённо подняла брови. — Да, — вторая эльфийка тихо рассмеялась — её смех был похож на звон колокольчиков. — Они решили, что после дороги им нужно... освежиться. Прямо в фонтане. На глазах у всех. Рид почувствовала, как её лицо заливается краской. — И что они делают? — Плещутся, — ответила первая эльфийка, и в её глазах заплясали озорные искорки. — Орут. Спорят, кто кого обольёт. Рид не сдержалась и рассмеялась. Она знала, что это был Торин. — А молодые, — продолжила вторая эльфийка, — они пытаются оседлать каменную статую в центре фонтана. Та выглядит так, будто её никогда не трогали. Рид зажала рот рукой, чтобы не засмеяться слишком громко. Она прекрасно представляла эту картину: Кили, взбирающийся на статую, Фили, пытающийся его остановить, и Бомбур, который наверняка уже потерял свою шляпу в воде. — Я бы хотела на это посмотреть, — сказала Рид, — но, наверное, я лучше останусь здесь. — Ты боишься? — с лёгкой насмешкой спросила первая эльфийка. — Нет, — ответила Рид, и в её голосе послышалась тёплая улыбка. — Просто мне нравится представлять это. Иногда картинки в голове смешнее реальности. И я не хочу смущать их своим присутствием. Или, вернее, не хочу, чтобы они смутили меня. Эльфийки переглянулись, и в их взглядах мелькнуло что-то похожее на одобрение. — Ты не похожа на гномку, — сказала одна из них, внимательно глядя на Рид. — Ты выглядишь как они, но в тебе есть что-то другое. Что-то более... спокойное. Рид почувствовала, как внутри неё шевельнулась тревога. Она отвела взгляд. — Может быть, это потому, что я потеряла память, — сказала она тихо. — Я не помню, что значит быть гномкой. — Возможно, — сказала эльфийка, и в её голосе была мягкость. — Но я думаю, ты найдёшь это. Ты уже на пути. Они кивнули ей и ушли, оставив Рид стоять у перил. Она смотрела на водопад и чувствовала, как внутри неё разливается странное тепло. Они сказали, что она на пути. И она верила, что это правда. Она вернулась в свою комнату только ближе к обеду. И уже собиралась выйти, как услышала шум в коридоре — топот тяжёлых сапог, громкий смех и ворчание. — Я же говорил, ты не умеешь плавать! — раздался голос Кили. — Зато я умею держаться на воде, — ответил Фили, и в его голосе звучала улыбка. Рид выглянула в коридор и замерла. Гномы шли к своим комнатам, мокрые, как мыши. С их бород стекала вода, одежда прилипла к телу, а в воздухе пахло сыростью и какой-то странной радостью. Кили держал в руках чью-то шляпу — кажется, Бомбура, — а Бофур пытался вылить воду из сапога. — Рид! — воскликнул Кили, заметив её. — Ты пропустила самое интересное! Мы искупали Бомбура, и он теперь точно не захочет ванн до самого Эребора! Так феерично тонул. — Я не тонул! — возмутился Бомбур. — Я просто проверял глубину! Тем более, что вода там оказалась слишком прозрачной! Невидимая! Рид прикусила губу, чтобы не рассмеяться. — Я слышала, что вы были в фонтане, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Она уже ждала вечера, когда они сядут рядом и он начнёт учить её словам. Она уже ждала завтрашнего утра. Она уже ждала дороги, хотя знала, что она будет долгой и опасной.