Смотри...

      Они поднялись на второй этаж ближе к полуночи.       – Вот ваша спальня, располагайтесь, – Елена Павловна открыла перед Ирой дверь. – Раньше это была комната Андрюши, потом мы с мужем сделали полноценную гостевую со своим санузлом. Как раз на тот случай, если сын захочет приехать не один…       Высоков пошёл к машине за вещами, впервые оставив Шумскую с матерью наедине.       – Я застелила постель. Вот здесь в шкафу есть полотенца и халаты. В ванной комнате всё необходимое, – женщина немного суетилась. – Да, совсем забыла положить ещё одну подушку…       Она полезла в последний ящик комода.       – Всё в порядке, тут две, – остановила её Ира.       – Так ведь.., – смутилась Елена Павловна. – Просто Андрюша любит спать на двух. Вернее, на одной спит, а вторую кладёт сверху…       Шумская растерялась.       – Извините… Не замечала за ним такой привычки…       Они несколько секунд молча смотрели друг на друга.       – Я положу на всякий случай, – наконец сказала мать Высокова.       Ира кивнула.       – А в Приморске вы живёте у него или у вас?       “Началось..”, – пронеслось в голове у Шумской.       – Когда как, – ушла от конкретного ответа она. – Зависит от работы.       – Ну да, друг от друга тоже иногда надо отдыхать, – слишком понимающе согласилась Елена Павловна.       – Я не устаю от Андрея, – осознанно солгала Ирина. – Просто мы оба не очень "домашние" люди. И для нас не так важно, где ночевать – у него или у меня. Главное, чтобы обоим было комфортно.       Она врала. Потому что от доктора она иногда, действительно, уставала. Но не от него самого, а от его дурацкой профессиональной привычки – “читать” её. Иногда казалось, что Андрей знает её гораздо лучше, чем она сама. И это сильно било по самолюбию.       – Я рада, что вы умеете договариваться с моим сыном. Для меня это всегда непросто, – чуть виновато улыбнулась женщина и хотела ещё что-то спросить, но в этот момент в дверях показался Высоков. – Ну, не буду вам мешать! Спокойной ночи!       Она поспешила выйти и тихо притворила за собой дверь.       Шумская встретилась взглядом с Андреем, некоторое время смотрела на него молча, а затем отвернулась и подошла к окну. Застыла.       — Ну что, систематизируем наши наблюдения? — постарался разрядить атмосферу он, садясь на край кровати.       Ира не ответила. Андрей смотрел на её спину, на то, как напряжены её плечи, и пытался понять, что произошло между женщинами во время его отсутствия.       — Ир?       Она повернулась. В полумраке он увидел её лицо — уставшее и даже потухшее.       — Ты говорил, что мне надо быть собой, — сказала Шумская. — Но это неправда.       Высоков замер.       — Я постоянно в напряжении, я всё время не уверена. Это не я, Андрей. Я не знаю, как здесь быть. Я не знаю, что говорить, как сидеть, куда смотреть. Я чувствую себя… как на допросе. Только я не следователь. Я — подозреваемая.       Она замолчала. Он хотел что-то сказать, но она подняла руку, останавливая его.       — Ты сказал, что я могу быть собой. Но я не знаю, что значит “быть собой” с твоей матерью. Потому что если бы я сейчас была в своём привычном состоянии, то говорила бы с ней по-другому. А я ей даже возразить нормально не могу!       – Она тебя чем-то обидела? – осторожно спросил Андрей.       – Нет, – покачала головой Ирина.       – Она сказала что-то про меня? – догадался он. – Ир, я тебя прошу, не принимай её слова близко к сердцу. Я уже давно привык, что далёк от её идеала.       – Зачем ты сказал, что мы куда-то ездим отдыхать?       – Но это же правда, – пожал плечами Высоков. – Мы, действительно, ездили вместе в Береговое и в Ростов.       – Тебе напомнить, зачем мы туда ездили? – уже начала злиться Шумская. – На море мы оказались, потому что меня чуть не убили, а в Ростове я внезапно встретилась со своим бывшим!       – Это моей маме знать не обязательно, – парировал Андрей. – Ей вполне достаточно той информации, которую я озвучил.       – Отлично! – всплеснула руками Ира. – Ты говоришь, что нам надо быть собой, а вместо этого мы оба врём: ты про совместный отдых, я про совместное проживание!       – Ты сказала ей, что мы живём вместе? – удивился он.       – Не впрямую, так же, как и ты, про отдых. Та же самая полуправда – потому что мы, действительно, ночуем друг у друга время от времени, – она опустилась на другой край кровати.       Они помолчали.       – Я плохая кандидатура на роль идеальной невестки для твоей мамы. Я вообще ничего не знаю о тебе, – заключила вдруг Шумская. – Почему ты у меня никогда не просил вторую подушку?       – Что?.. – удивлённо пробормотал Андрей.       – Твоя мама сказала, что ты любишь спать на двух подушках: на одной лежишь, другую кладешь сверху. Ты ни разу так при мне не делал…       Высоков не удержал нервного смешка.       – Потому что я давно уже так не делаю! У меня была такая привычка, когда я жил в общежитии, – она смотрела на него с недоверием. – Там всегда было шумно, кто-то постоянно ходил, что-то учил, какие-то компании… Поэтому я накрывался второй подушкой, чтобы меньше слышать.       – Но Фауст же тебе тоже мешает спать..       – Фауст не орёт песни про сиреневый туман или белые розы до пяти утра, – улыбнулся доктор. – Он всего лишь мурчит и иногда топчется по мне. И я уже привык к этому.       Ирина чуть усмехнулась.       – Твой план, что мы будем вести себя естественно, был провальным изначально. Мы не можем быть естественными, потому что находимся с человеком, который вряд ли вынес бы эту нашу “естественность”.       – Просто мы оба внутренне настроились на борьбу с моей матерью. Я – потому что знаю её, ты – потому что знаешь её только с моих слов. И мы защищаемся, будто она наш общий враг. Это неправильная позиция, но.., – Андрей замолчал и выпрямился, будто на него только что свалилось открытие.       – Но?.. – развернулась к нему Ира.       – Но во всём этом есть то, что для нас с тобой как раз абсолютно естественно, – мы таким образом заботимся друг о друге. Мы можем обвинять друг друга, ругаться, спорить и даже временами ненавидеть, но при этом не договариваем правду моей матери, чтобы защитить друг друга от её осуждения. И в этом мы с тобой как раз очень похожи на пару в привычном понимании, – заключил Высоков.       Шумская слушала и понимала, что он прав. Да, именно так они и поступают в обычной жизни – в вечном конфликте между собой, но в таком же вечном союзе против преступников.       – А что будет, если всё же твоя мама поймёт, что мы не пара.. в привычном понимании?       – Ничего не будет, – пожал плечами Андрей. – Но после того, как я привёз тебя сюда, а ты ей сказала, что мы живём вместе, вряд ли она теперь изменит своё мнение.       И они оба с каким-то смирением выдохнули.       — Я не знаю, что будет завтра, — пробормотала Ира и уткнулась лбом в его плечо.       — Я тоже не знаю, — он приобнял её за плечи. — Но я уверен, что буду продолжать тебя защищать. Перед мамой, перед дядей, перед тётей… Словом, перед всеми родственниками, сколько бы их там не было.       Шумская лишь утомлённо простонала, давая понять, что не хочет даже думать об этом.       – Имей в виду, если я совсем устану отбиваться от толпы, то сяду в машину и уеду. А ты потом сам будешь объяснять, какая мы пара и в каком понимании!       Андрей легко засмеялся.       – Надеюсь, до этого не дойдёт. Потому что без твоей аргументации присяжные вряд ли вынесут верный вердикт.       – Ничего, ты запудришь им мозги своим гениальным психоанализом так, что они устанут тебя слушать и готовы будут согласиться с тобой, лишь бы ты прекратил читать лекцию…       – Ты поэтому со мной всегда соглашаешься?       – Во-первых, не всегда, – хмыкнула Шумская, – а во-вторых – поэтому тоже.       Где-то в саду заухал филин, ему вторили своим щебетанием другие птицы. Пора было ложиться спать, потому что завтра был длинный день, который будет весь соткан из заботливой защиты, полуправды и откровенного вранья.