Смотри...

      Она проснулась первой. Как всегда рано.       Сработала привычка — внутренний будильник, который не отключался даже в выходные. И, тем более, в чужом доме.       Ира открыла глаза и несколько секунд смотрела в потолок, вспоминая, где она. Потом повернула голову.       Андрей спал. На спине, чуть запрокинув голову, с разомкнутыми губами. Одна рука под подушкой, вторая — рядом с её плечом. Волосы растрёпаны, ресницы длинные, тени под глазами — он тоже не высыпался всё время, но сейчас, в этом утреннем свете, в своем родном доме он казался почти мальчишкой. Смешным и уязвимым.       Она смотрела на него и думала.       Думала о том, как он выглядит без привычной маски “я всё про тебя знаю”. Как вчера он придумал эту историю про экскурсию, чтобы защитить её от маминых вопросов. Как он сказал, что они заботятся друг о друге даже в спорах.       Думала о том, что, наверное, он прав. Вернее, точно прав, – что не надо стараться быть идеальной. Как признался, что мир его матери не перевернётся, если она узнает правду. И что она не поверит.       Думала о том, как выглядела вчера, давясь вкусным пирогом. И о том, что сегодня еды будет гораздо больше и вряд ли обойдётся тремя стопками наливки.       Думала о том, что уже к обеду дом заполнят совершенно незнакомые люди, которые будут рассматривать её как редкий экспонат. Как Елена Павловна будет шептаться со своей сестрой, а её брат будет многозначительно подмигивать Андрею. И в этот момент самой Ире захочется взять его за руку, чтобы крепче держал. Чтобы она не сбежала в Приморск.       После этой мысли стало немного не по себе, и Шумская решила, что лучше подумать о том, что надеть и какое из двух взятых с собой платьев будет уместнее. Судя по тому, как выглядит дом, здесь живут консерваторы, но Высоков совершенно точно к ним не относится и, наверняка, в вечном споре с матерью не станет надевать даже парадной рубашки. И они будут нелепо смотреться вместе, если Ира остановит свой выбор на шёлковом платье…       За всеми этими размышлениями она не заметила, как Андрей открыл глаза и вот уже несколько минут молча наблюдал за ней.       — Ты чего? — пробормотал наконец он хрипло, всё ещё сонно, но чуть удивлённо смотря на неё.       Ира сфокусировала взгляд на нём и тихо ответила:       — Да вот, думаю, что я в тебе нашла?..       Он моргнул. Не понял сразу. Даже приподнялся на локте.       — В каком смысле?       — В прямом, — она тоже приподнялась на локте. — Я приехала в дом твоей мамы, я врала ей про совместные поездки и ночёвки, я сидела за столом и улыбалась, когда хотелось убежать. И я до сих пор не знаю, зачем я это делаю.       Он смотрел на неё. Сон медленно уходил.       — Ира…       — Я не жалею, — сказала она быстро. — Но я хочу понять. Ты неудобный, вечно спорящий, постоянно всё забывающий, сложно выражающий свои мысли, а иногда не к месту молчаливый. Ты асоциальный тип, которого считают либо гением, либо психом.       – Мне больше нравится первое, – уже с улыбкой заметил доктор.       – Это не меняет сути – тебя все немного сторонятся, – продолжила Ира. – Я уже знаю мнение твоей матери по поводу тебя, и оно вряд ли кардинально отличается от мнения остальных родственников. Ты мне можешь перечислить хоть какие-то свои плюсы, чтобы я могла аргументировать свой ответ на их вопрос “почему мы вместе”?       Высоков хохотнул и с удовольствием потянулся.       – Нууу… Я начитанный…       – Мы с тобой читаем немного разные книги, – отвергла этот довод Ирина. – Или одни и те же, но дела.       – Я могу быть обаятельным…       – Только когда тебе от меня что-то нужно.       – Я внимательный к деталям…       – Если они не касаются обычной жизни.       – Ира! Так не честно! – засмеялся он.       – Давай, напрягись. Должны же быть хоть какие-то положительные качества у такого невыносимого человека, как ты, – изгалялась Шумская.       – Я не курю и не пью!       – Последнее – сомнительно…       – Я непредсказуемый и тебе со мной не бывает скучно, – выпалил Андрей.       – Ты, правда, считаешь это своим плюсом? – приподняла бровь Ира.       – Зато я знаю, что ответить, если такой вопрос зададут мне, – парировал он.       – И что же?       – Мы вместе, потому что нам не надо друг перед другом притворяться. Тебе – бессмысленно, так как я психолог. Мне – просто не нужно, потому что ты принимаешь меня таким, какой я есть.       Шумская посмотрела на него, поджала губы и села в постели.       – Я не принимаю, а терплю.       – И я ценю это, Ир, – Высоков осторожно провёл ладонью по её спине, а затем сел рядом. – Ты опять готовишься защищать меня перед судом?       – Нет, я думаю, что надеть, – пробурчала Ирина.       – Показывай, какие есть варианты, – улыбнулся Андрей.       – Нет уж, покажи то единственное, что взял ты, а я сама решу! – она откинула одеяло и прошлёпала босыми ногами по деревянному полу в душ.       Высоков усмехнулся ей вслед и снова откинулся на подушку. Зажмурился, опять потянулся… Вспомнил Ирин взгляд, когда она думала, что он ещё спит… И внутри разлилось тепло.       Доктор знал, что через десять минут Шумская выйдет из душа уже совсем другой. Собранной, с прямой спиной, непроницаемым взглядом, готовая держать оборону. И только он будет знать, как сильно она волнуется. Потому что перед ним ей, действительно, бессмысленно притворяться.       Они спустились вниз через полчаса. После придирчивого взгляда на одежду Андрея выбор Иры пал на простое льняное платье и туфли на небольшом каблуке. Высоков переминался у двери, уже одетый в светлую рубашку с закатанными рукавами — немного небрежно, но уместно.       Елена Павловна крутилась на кухне. Вовсю пахло свежей выпечкой, зеленью и чем-то мясным. Увидев их, она расплылась в улыбке, и в этот раз объятия Иры были уже не такими скованными — она почти привыкла к этой женщине, почти позволила себе её внимание.       — С днём рождения, мама, — сказал Андрей, целуя её в щёку.       — С днём рождения, Елена Павловна, — добавила Ира, чувствуя, как внутри отпускает напряжение.       — Спасибо, спасибо, — мать Андрея махнула рукой. — Проходите. Андрюша, свари нам кофе.       Высоков привычными движениями – будто делал это каждое утро в этом доме – достал банку с зёрнами и кофемолку, выудил из сушилки турку… И через пять минут пространство наполнилось знакомым, резким запахом горячего напитка.       Они сели за стол. Выпили кофе, перекусили бутербродами с домашним паштетом. Ира чувствовала, как с каждым глотком утренняя скованность понемногу отступает, но понимала, что расслабляться не стоит.       За окном уже разгорался день. Где-то пели птицы. Дом наполнялся звуками — звоном посуды, запахами, голосами с улицы.       Елена Павловна вновь надела фартук.       — Ирина, вы не поможете мне с салатами?       Шумская замерла с чашкой в руке. С одной стороны — она хотела помочь. С другой — кухня была не её территорией.       — Я, честно говоря… не очень умею готовить, — призналась она.       — Ничего, я всё объясню, — улыбнулась Елена Павловна, протягивая ей нож. — Помидоры и огурцы, нарезать кубиками, не слишком мелко.       Ира выдохнула с облегчением – от неё не требовали кулинарных подвигов – и взяла из рук женщины второй фартук. Профессиональный взгляд отметил, что фартук был совсем новым, казалось, купленным специально к приезду Шумской.       — Андрюша, тебе тоже есть задание, — сказала Елена Павловна, бросая взгляд на него, — нужно принести из погреба продукты. Пойдём я тебе покажу…       Она поставила перед Ириной необходимую посуду и миску с мытыми овощами и подтолкнула сына к выходу.       Высоков лишь успел быстро подмигнуть Ире и поплёлся за матерью.       Шумская на некоторое время осталась одна. Ещё раз оглядела своё “поле битвы” на данный конкретный промежуток времени и приступила к нарезке. Сейчас, пожалуй, это было очень неплохое занятие, чтобы успокоить нервы, хотя придумала его Елена Павловна явно неспроста – ей безусловно хотелось остаться с будущей “невесткой” наедине.       – Ну как вы тут, справляетесь? – она появилась на кухне через пару минут и удовлетворённо посмотрела на то, как Ира нарезает овощи. – Вы уж простите, я обычно не напрягаю гостей готовкой… Но в этот раз моя сестра сможет приехать только к обеду – мы всегда с ней готовим стол.       – Ничего страшного, – отозвалась Шумская, – мне не сложно, – и её следовательский мозг сам сгенерировал тему для разговора: – А кто ещё приедет?       – Ой, будут только все свои! – махнула рукой женщина и принялась перечислять, а Ира мысленно включила “режим конспектирования”: – Моя младшая сестра Галя, с ней её дочь Катя с мужем Костей. Мой старший брат Коля со своей Наденькой и их сыновья: Сергей и Артур. Сергей будет с Наташей, а Артур недавно развёлся, поэтому приедет один.       Ира нарезала огурец и кивала, запоминая.       – Серёжа с Наташей даже хотели взять с собой детей, но младший простудился, поэтому решили обоих оставить дома, чтобы не рисковать, – продолжала Елена Павловна, ловко разделывая курицу. Ирина вспомнила, как то же самое однажды делал на её глазах Высоков: всё-таки что-то общее у них с матерью есть. – А Артур, кстати, тоже живёт в Приморске. Общительный парень, сразу же становится центром внимания, особенно среди женщин…       Ира не знала, что ответить на это, и лишь слегка улыбнулась. Она чувствовала, как внутри неё нарастает напряжение от количества новых лиц, но теперь оно было не таким острым. Она знала, с кем придётся встретиться. И это давало ей уверенность — пусть и небольшую.       – Да, у вас большая семья. Андрей не говорил, что у него столько братьев и сестёр…       – Он мало общается с ними. В детстве еще как-то, потому что часто встречались на семейных праздниках, а сейчас – сами знаете, какой он… А вы одна в семье?       – У меня есть старший брат. Он тоже живёт в Приморске, мы часто видимся, – она почти не соврала. Просто не стала уточнять, что только благодаря визитам Миши в её холодильнике всегда можно найти хотя бы пельмени.       – Хорошо, когда есть родные рядом. Я со своими созваниваюсь почти каждый день, а, когда не стало мужа, моя сестра жила у меня почти полгода, поддерживала меня…       – Да, это важно, – согласилась Ирина, автоматически скидывая в миску кубики помидора.       – У нас всегда была большая, дружная семья. Когда я забеременела Андрюшей, мы решили вернуться сюда, поближе к моей родне. Мне казалось, что правильно, если мальчик будет расти среди родственников. Тем более, что они с Серёжей погодки, их всегда можно было оставить вместе у Коли с Надей. Надюша очень любит детей и сейчас с удовольствием няньчится с внуками…       Ира хотела было спросить, достаточно ли овощей, но прозвучавший в следующую секунду вопрос заставил её буквально вцепиться в ещё один огурец:       – А вы, Ирина, любите детей?       Она мысленно зажмурилась. Знала, что с ответом сильно медлить нельзя, но и говорить что-то поспешно не хотела.       – Да, – коротко сказала она, не найдя ничего лучше.       – А с Андреем вы.., – замялась Елена Павловна, не зная, как продолжить.       – И Андрей тоже любит детей, – уверенно заявила Шумская. – Мы пока не обсуждали эту тему всерьёз. Но наше мнение на этот счёт одинаковое – если это произойдёт, мы будем рады. Если нет – значит, не судьба.       И она нашла в себе мужество открыто посмотреть на женщину.       – Извините, Ирина.., – та даже растерялась от такой прямоты. – Я не хочу лезть в вашу жизнь… Просто… С годами я поняла, что неправильно относилась к своему сыну. Возможно, ему не хватало внимания в детстве, мы с мужем были погружены в конструкторскую деятельность… И это сказалось на его замкнутом характере. Сейчас уже поздно что-то исправлять в этом плане.       Она немного помолчала, подбирая слова. Шумская не торопила.       – Словом… Я понимаю, что вы тоже много работаете, и работа у вас непростая. И временами даже опасная, – она явно разволновалась от темы разговора и от того, как Ира внимательно на неё смотрела. – В общем, если вы вдруг с Андрюшей решите… Я с радостью буду помогать вам.       Она наконец закончила свою путанную мысль и выдохнула.       – Я учту, – проговорила Ирина, и ещё некоторое время они напряжённо смотрели друг на друга в тишине.       И именно в этот момент в кухне появился Высоков. Он грохнул ящик с соленьями на табурет и понял, что обстановка накалена до предела, несмотря на то, что обе женщины тут же сделали максимально беззаботный вид.       – Я думаю, овощей достаточно, – сказала Елена Павловна и кивнула Ире. – Андрюша, покажи гостье наш сад. Отдохните немного…       Шумская вежливо улыбнулась, сняла фартук и пошла в сторону веранды. Доктор чуть задержался, ещё что-то уточнив у матери, и только потом пошёл следом.       Высоков догнал Ирину уже около клумбы с пионами. Она крутила в руках травинку и учащённо дышала. Он понял, что Шумская сильно раздражена, но отчаянно пытается с этим справиться самостоятельно.       – Что случилось? – он осторожно коснулся её плеча.       Ира дёрнулась, скидывая его руку, но не повернулась.       Судя по выражению лица его матери, разговор был непростым не только для Шумской, но и для неё самой. И доктор совершенно не понимал, что могло привести обеих в такое состояние.       – Ир, что я пропустил? – сделал ещё одну попытку Высоков.       – Ты ничего не пропустил, Андрей, кроме того, что я пообещала твоей маме родить от тебя трёх прекрасных ангелочков, – ответила наконец Ирина.       – Почему именно трёх?.. В смысле… Подожди, что?..       Она повернулась к нему, желая оценить произведенный эффект. А эффект был налицо – Андрей побелел, потом покраснел и теперь ловил ртом воздух.       – Интересно, как я это сделаю, если мы с тобой даже ни разу не переспали? Есть идеи? – она воззрилась на него вопросительно. – Что говорит твоя психологическая теория о естественности нашей пары в этом случае?       – Ир, давай по порядку, – в конце концов растерянно пробормотал Высоков. – Ты сейчас шутишь, да?       – Нет, доктор, я не шучу, – она взяла его под руку, уводя в глубину сада, подальше от дома. – Дело в том, что твоя мама переоценила свою роль в качестве родительницы и готова загладить вину в качестве бабушки твоих детей.       Он остановился, переваривая информацию.       – Она тебе так и сказала?       – Я сократила её монолог до основной мысли для твоего удобства, – фыркнула Шумская.       – Моя мать говорила про внуков? – усмехнулся Андрея, продолжая пребывать в шоке. – Я тебе не верю!       – У тебя есть уникальная возможность уточнить у “первоисточника”, – вернула Ира ему его же формулировку.       Доктор смотрел на неё во все глаза и до него всё-таки начало медленно доходить случившееся. Он знал, что ей было неприятно вовсе не потому, что пришлось в очередной раз врать. Он хорошо помнил их разговор про вынужденный аборт.       – Чёрт… Прости…       Шумская пошла дальше.       – Ир, я, правда, даже не мог такое предположить, – извинялся он, плетясь позади неё. – Я был уверен, что…       – Ты был уверен, что ты гениальный психолог и с лёгкостью читаешь всех: как убийц, так и меня, и свою мать, – жестко отрезала Ира.       Андрей остановил её и аккуратно развернул к себе.       – Я хреновый психолог, потому что я до сих пор не понимаю, почему ты ещё не мчишь на машине в сторону Приморска, – признался он с виноватой улыбкой.       – Потому что теперь мне даже стало интересно, чем это всё закончится, – уже спокойно ответила она. – И да! Я хочу познакомиться с Артуром. Говорят, он развёлся и производит фурор среди женщин.       И она пошла дальше, наградив Высокова снисходительным прищуром.       Доктор смотрел ей вслед и теперь уже внутри него начало нарастать волнение. Шумская наконец-то стала Шумской. И, пожалуй, это может быть ещё опаснее, чем её паника.