Нейрохимия зависимости

Бутчер неохотно отдал мальчика сотрудникам Воут. Его подмывало уточнить не собираются ли они избавиться от несчастного ребёнка таким же способом, каким Хоумлендер расправился с его семьёй. Но Гиллман тихо произнёс: «Уильям, им можно доверять. Я обо всём распорядился». Как только лёгкое детское тельце перекочевало к другим людям, на Билли накатила лавина вины и отчаянной ненависти к самому себе. Он замер посреди коридора с мыслью: «Почему я не прекратил эту ебанину? Я стал такой же пиздой, как Хоумлендер?» Мозг по-быстрому успокоил хозяина. А что это, собственно, поменяло бы? У женщины был шанс выжить. Но Гиллман в гневе способен сотворить любое дерьмо. Мог удавить её просто потому, что она оказалась рядом. И одновременно Джон разозлился бы на тебя. Пострадали бы дети? Не физически. Но что будет с мелкой, если лишить её одного из родителей? Когда она так уязвима? А Райан? Он и так чувствует себя одиноким. Пацан всё ещё винит себя в смерти матери и до ужаса боится собственных сил. Любое лишнее потрясение, связанное с потерей близких, нанесёт непоправимую травму. Особенно сейчас. «Раньше было легче». Когда нет ответственности за других людей, гораздо проще двигаться по жизни и творить, что угодно. Например, планировать убийство самого неубиваемого существа на земле. Но с обретением семьи Бутчер потерял эту свою фишку. Его руки словно оплели невидимые цепи. Он не мог думать только о себе. У него больше нет такой роскоши. Сука! Хоумлендер молчаливо поглядывал на Билли, никак не вмешиваясь в процесс чужого самобичевания. Лишь следил, чтобы Бутчер не перешёл в какое-нибудь новое, опасное состояние. Но муж вёл себя на редкость послушно, ни слова, ни звука, ничего провокационного не проскальзывало в языке его тела. В квартире оба мужчины нацепили на себя маски добродушных отцов. Райан, вначале весёлый, становился всё смурнее с каждой минутой. Природная чуткость к настроению сыграла свою неудобную сейчас роль. - Пап, у вас всё хорошо? – не выдержал мальчик, когда пауза затянулась. – Билли? Бутчер кисло ухмыльнулся и привычно взлохматил волосы ребёнка. - Ешь давай. Не отвлекайся. Джон кивнул: - Проблемы были, но я их решил. Не бери в голову. Райан поджал губы. Он хотел было возразить, но предупреждающий взгляд родного отца остановил его. Пока сын Ребекки и Джон вели какие-то свои невербальные диалоги, Бутчер пытался успокоить дочь. Джоанна встрепенулась, нащупав ком горечи, сформировавшийся внутри Билли, и упрямо заталкиваемый им достаточно глубоко, чтобы ни один фотон света не добрался. Дочь Хоумлендера добралась. Блядь. «Не вздумай! – мысленно одёрнул её Бутчер». «Но тебе больно! – девочка непонимающе уставилась на отца». Пространство, уже начавшее искрить от напряжения, резко отпустило. Гиллман коротко обернулся на мужа и дочь, ничего не сказал и повернулся обратно к сыну. «Можно подумать, в первый раз, - всё так же не озвучивая транслировал Билли, сжимая правую руку в кулак». «Папа, - Джоанна растерялась. – Я хочу помочь!» «Сейчас ты мешаешь!» Связь с дочерью ощущалась чётко, но Джо совершенно по-детски обиделась на резкий ответ и как будто поставила заслонку. Больше они не могли переговариваться. Бутчер почувствовал не такой сильный, но уже второй за день укол совести. «День проёбов». Внутри Билли всё крутилось, как в стиральной машинке. Мысли перескакивали с ненависти к себе на попытку сформировать что-то для оправдания привычной жизненной позиции. А что с прогибом под Хоумлендера? А? Билли? Да-да. Эту хуйню ты за чёртов век в аду не объяснишь ни себе, ни окружающим, никому, блядь! - Что ты ей сказал? – Джон развернулся к Бутчеру и кивнул на обиженную дочь. Райан, воспользовавшись моментом, скрылся в недрах квартиры. Наверное, они с папочкой уже о чём-то договорились. Не то, что глупый Бутчер, не умеющий общаться с детьми. - Что не куплю ей розового пони с пистолетом на день рождения. Ой, эти девочки всегда себе на уме, - Билли пытался скрыть нервозность, но Гиллман закатил глаза и, подойдя к дочери, взял её на руки. - Я уложу её. В спальне Билли ходил из угла в угол, не находя ни места, ни спокойствия, ни причины, по которым мог заслужить желаемое. Хоумлендер несколько минут стоял в дверях и наблюдал за метаниями мужа. Самая мягкая и жалкая часть супера рвалась успокоить Бутчера. Но остальное намертво прикрепило его к выбранной точке опоры. Не каждый день удавалось увидеть уязвимого Уильяма. Не в плане физической силы, нет. В этом он никогда и не был равным Джону. Психологически. Хоумлендер заинтересованно склонил голову. Это было так просто? Не то, что делали с самим Уильямом? Чужие страдания? Даже не друзей? Бутчер был солдатом и успел сотворить с гражданскими и наёмниками с противоположной стороны много ужасных вещей. Гиллман читал досье на своего мужа. Разве что-то такое могло повлиять на прошедшего настоящий квест по выживанию? Или проблема в ребёнке? После рождения дочери появилась брешь? Или Бутчер всегда был таким? Но случая удостовериться не представлялось. - Уильям. Бутчер остановился. Его взгляд выглядел несколько потерянным. Нет, он не привык к такому. Он всегда действовал без оглядки. Но сейчас все его решения имеют жуткие последствия. Это, блядь, по-настоящему хуёво. И почему до Билли только сейчас дошла эта истина? - Что? – выдавил из себя Бутчер, осознав, что пауза затянулась. - Раздевайся, - Хоумлендер прошёл вперёд и скинул свой вечно мешавший нормально сесть плащ. Билли посмотрел на мужа со смесью недоверия и брезгливости. - У тебя и сейчас есть настроение потрахаться? Супер, снимая перчатки, пожал плечами. Оглянувшись по сторонам он натянуто улыбнулся одной из своих мерзотнейших улыбок. - Моё тело выбрало тебя, мой дорогой, - тошнотворно облизнувшись, Гиллман умудрился посмотреть на мужчину выше себя ростом с паскудной надменностью. – Я хочу своего мужа при любых обстоятельствах. Вспомнив литры крови, трупы, ботинок в чужих мозгах и трясущегося ребёнка, Билли сглотнул кислую слюну. В желудке стало тесно. Сука, он же никогда не был неженкой! Почему сейчас? Нежелание прикасаться к Хоумлендеру было едва ли не сильнее, чем когда Гиллман в первый раз задумал поиметь его. В те славные времена, когда мужской стояк вызывал животное отвращение, а ощущение члена внутри казалось худшим из издевательств суперпизды. Бутчер сделал шаг назад. Он не боялся Хоумлендера. Билли сравнивал теперешнее состояние с брезгливым нежеланием соприкасаться с заражённым трупом. Мерзко, опасно, ещё и всё тело орёт «Не смей, идиот! Сгниёшь так же!». - Нет. Не сегодня… не сейчас. Я блевану. Гиллман затормозил. Его брови нахмурились, тонкая полоска губ чуть пошевелилась, но звуки изо рта супера раздались гораздо позже. Бутчер успел опустить взгляд, взять в руки остатки упрямства и с характерным для него вызовом взглянуть в лицо мужа. Хоумлендер будто и не разозлился, что сильно удивило Билли. Но тело Гиллмана опасно напряглось. - В этом есть хоть капля логики, Уильям? – Джон откинул перчатки на пол и оценивающе оглядел зарвавшегося бриташку. Нестандартный, охуевший, без мысли хоть немного поумерить упрямство Бутчер. Умудряется одновременно вызывать раздражение и желание. Ёбаный волшебник. Хоумлендер задержал дыхание. На миг лицо Билли показалось тусклым, с привкусом тоскливого смирения. От чего-то такой Бутчер не понравился Джону. Этот ублюдок должен кипеть эмоциями, бороться и плавить всё вокруг внутренней силой гнева и желанием поднасрать. Не леденеть и не распадаться от некроза. К удовольствию супера, Билли не оставил не подходящую ему маску скорби. Он переминулся с ноги на ногу и посмотрел за плечо Хоумлендера в ту стену, за которой находились комнаты детей. - В моём нахождении здесь нет логики. Остальное пиздец, как закономерно, - Бутчер качнул головой и дёрнулся назад, уловив микро-движение в свою сторону. Недовольно цокнув, Гиллман похрустел шеей и приложил указательный палец к губам. - Ты не против, я заглушу нашу возню? – спокойно спросил он, за долю секунды возведя барьер по периметру комнаты. Бутчер оценил краем глаз отблески красного и золотого на стенах и растянул правый уголок рта. Вот это привычно, это он приветствовал. Старое доброе «выгрызай желание действовать по-своему». Хоумлендер, к неудовольствию Билли, дал ему фору. Не стал пользоваться всем своим арсеналом Ви-дерьма. Подошёл обычными быстрыми шагами и классически попытался схватить Бутчера за руки, чтобы заломать и кинуть мужа на ровно застеленную простынь. Билли увернулся и ударил Джона вспыхнувшим золотом кулаком. Гиллман не дёрнулся. Он в упор смотрел в искрящиеся благородным жёлтым глаза мужа и всё никак не мог принять некое решение. Бутчер чувствовал через связь и чуял благодаря выработанному восприятию противников – Хоумлендер колеблется. Почему, зачем, что он там на самом деле задумал – было совершенно не понятно. Зря Билли потратил часть концентрации на несвоевременные размышления. Гиллман воспользовался моментом, и без доступных ему суперусилий перехватил мужа за запястье и дёрнул ровно с такой силой, чтобы тот не смог воспротивиться движению. Второй рукой Джон повернул тело Бутчера так, чтобы тот оказался спиной к нему. Ещё мгновение и Билли уткнулся носом в мягкую поверхность кровати. Не то, чтобы он ожидал одолеть самого мощного супера из ныне живущих. Но так быстро оказаться нагнутым врагом, чтобы тот с неприятной ухмылкой оглядел его затылок, спину и бёдра – унизительное и ёбаное позорище даже с учётом явного преимущества оппонента. - Всё ещё не понимаю, зачем тратить энергию и время на заведомо проигрышную глупую драку. Прохладные пальцы Гиллмана чуть задрали рубашку и коснулись поясницы Бутчера. Билли вздрогнул и стиснул зубы. Потроха свело судорогой отчаяния. Чёртовы обстоятельства, ёбаная супермудацкая лабораторная ошибка! Если боги существуют, они явно на стороне зла. Нельзя таким уродам давать столько силы. Или это силы сделали Джона уродом? Очень полезный сейчас вопрос. Билли прикрыл глаза и задумался начать переговоры. Как вдруг он кое-что понял. Почему это раньше не пришло ему в голову? Хоумлендер наклонялся прошептать мужу что-то банальное про своё превосходство и слабость всех вокруг, но кончики его пальцев взорвались от боли, каскадом метнувшейся по нервным окончаниям обеих рук. Замкнуло это всё в районе лопаток. Джон зашипел и отпрыгнул от Бутчера. Билли не терял время. Он быстро выпрямился и повернулся к суперу. - Я могу приносить тебе не только удовольствие, сучёныш. Глаза Гиллмана сузились. Ебучий случай. Точно, Уильям делал массаж и как-то воздействовал на его тело, даря охуенно кайфовые ощущения. Сейчас он использовал тоже самое, но наоборот. - Это не смертельно для меня, - губы Джона сами собой растянулись в предвкушающем оскале. – Я всё равно неуязвимый. Бутчер исторг из себя глухой смешок. - Безусловно, пизда. Ты как всегда сильнее, - одёрнув рубашку, Билли сел на край кровати и положил локти на колени. – Но я могу испортить весь кайф. У тебя даже не встанет. Или встанет, но лучше бы не вставал. Рискнёшь? Или послушаешь меня и дашь отдохнуть от своей блядски-отвратной персоны? Хотя бы на денёк? А лучше –дольше. Хоумлендер провёл рукой по взъерошенным волосам. - Я, тварь ты неблагодарная, стараюсь быть мягким. Не делать больно, не ломать, не травмировать. И что взамен? Мне угрожают! Уильям, ты хоть иногда задумываешься, что повезло не только мне? Да, я сильный. И, можно сказать, избранный, - Джон провёл раскрытыми ладонями сверху вниз, указывая на себя. – Идеальный, блядь, супергерой! Ради моего внимания люди готовы отдать последнее. А ты получил суперприз благодаря какой-то небесной ошибке. И не ценишь это! Я лоялен к тебе, прощаю всё и стараюсь сделать приятно в ответ. Я ни с одной бабой не обходился, как с тобой, Уильям. Что, блядь, я должен сделать, чтобы ты начал ценить мои попытки смягчить твоё несчастное существование рядом с богатым, влиятельным, сильным и уважающим тебя сверхчеловеком? А? Как ещё я должен изъебнуться? Запросы минимальные! Я хочу твоей ответной лояльности и капельки тепла. Что, сука, сложного?! Тебе же самому нравится трахаться со мной! И ты давно оценил жизнь в сытости и достатке. Я это замечаю, не отнекивайся. Но я заебался от этих твоих игр в недотрогу! Бутчер устало протёр глаза. - Ты совсем идиот? Не понятно, что после твоих психозов единственный, с кем я хочу уединиться – психиатр? Желательно из кризисного центра жёстких ПТСРщиков? Хоумлендер скрипнул зубами. Веко под правым глазом дёрнулось, руки сжались в кулаки. - Бутчер, блядь! – резкий крик заставил взгляд Билли метнуться в лицо суперурода. – Ты забыл, что уже не враг мне? Муж! Супруг! Партнёр! Ты должен принимать меня любым! Не искать поддержку на стороне! А идти ко мне, даже если весь ёбаный мир захочет избавиться от меня! Или от тебя! Ты же должен осознавать, я сожгу всё, нахуй, дотла, если какая-то шваль косо посмотрит на тебя! Чуть отдышавшись, Гиллман прикусил губы изнутри. Его плечи опустились, агрессия чуть поутихла. Голос перестал греметь на всю спальню, отражаясь от стен, окутанных силовым щитом. Бутчер молча ждал продолжения, выглядя неприятно-отчуждённом, несмотря на душеизлияние Хоумлендера. - Я не могу выразить свою привязанность иначе, - впервые за день Джон посмотрел на Билли без холода и желания подчинить. С чем-то вроде надежды в глубине потускневшей синевы. – Ты знал? Я ненавижу прикосновения. Сам себе внушил это. В детстве, в лаборатории, у меня почти не было возможности обнять кого-то. А если это удавалось… - Хоумлендер отвёл взгляд. – Ничем хорошим это не заканчивалось. И я убедил себя: это неприятно Джон, тебе это не нужно. Это мерзко. И стало проще. Но изредка появляются исключения. Люди, которых я хочу обнимать. И трогать. Сейчас это дети. А ещё ты, Уильям. Джон требовательно уставился на Билли. Тот хмуро оглядывал супера и упрямо вдалбливал себе «не слушай этого пиздабола, ничего хорошего он тебе не скажет». - Иди в пизду, Гиллман, - выдавил из себя Бутчер, прерывисто вдыхая потяжелевший воздух. – Эти твои игры в несчастного ребёнка не прокатят с человеком, которого в детстве пиздил до переломанных костей собственный отец, а тупая мамаша даже не пыталась защитить. - Да ёб твою мать, Бутчер! – Хоумлендер всплеснул руками. – Я не меряюсь с тобой, кому из нас жилось хуже! И не пытаюсь вызвать жалость! Я объясняю свою позицию! Потому что мне важно, чтобы ты понял – я тебе не враг! Раньше был. Но не сейчас! Дело даже не в детях! Я не могу воспринимать тебя, как кого-то постороннего! Я хочу, блядь, чтобы ты позволял прикасаться к себе и трогал меня в ответ! Я хочу твоего тепла! Ну, пожалуйста, услышь! Схватившись за лицо обеими ладонями, Джон издал странный звук, похожий то ли на рычание, то ли на стон. Ему было тяжко признаваться в подобных вещах. Особенно человеку, всё ещё не желающему сближаться с ним, как того требует всё его ебучее естество. Вопреки, блядь, всему! - Выеби себя сам, Гиллман, - безжалостно высказался Билли, глядя на Хоумлендера без капли принятия. – Эволюция штука неразумная и с юморком. Яйца создала забавные. Но рот вроде бы практичная прорезь в башке. И пожрать можно и попиздеть. Что тебе, Джонни, мешало говорить, а не творить всякое дерьмо? М? Не пробовал разговаривать, например, перед тем, как придумывать план по заражению мира вирусом? Или подождать профи перед допросом шпиона? А не жестоко уничтожать её семью на глазах ребёнка, который, готов проспорить на свою печень, никак в этом не замешан? Хоумлендер молчал с минуту. Выражение на его лице становилось всё более поникшим. - Я не добьюсь от тебя понимания, да? – голос супера прозвучал устало. - А я от тебя? – мрачно спросил Билли. Пробормотав что-то нецензурное, Гиллман сделал несколько шагов к Бутчеру. - Не надейся, будет очень хуёво, если… - агрессивно начал Билли и резко осёкся. Сознание покинуло Бутчера прежде чем он успел договорить. Он шагал по дороге, но ощущение было, словно тело движется сквозь толщу воды. Пейзаж вокруг казался странным. Будто в пространстве поставили жёлтый фильтр. Такой используют на монтаже фильмов, когда хотят намекнуть, что место действия – Мексика. Ветер отсутствовал. Запахи тоже. Только унылый желтоватый, больной пейзаж. Ни живности, ни растений. Зданий виднелось немного, и все они выглядели давно заброшенными. Пространство пыльное, с заметным налётом. Как будто это место создали для чего-то конкретного, исполнили задумку и забросили макет. На кой убирать помещение, которым больше неудобно пользоваться? Возможно, и мимо не ходишь. Билли и в постоянно используемых комнатах не любил уборку. Только на рабочем месте сохранял порядок. Его мозг не поощрял бытовую рутину. Он не то, что удовольствия не получал. Бутчера в принципе не тяготило тратить время на «скучные» вещи. Отсматривать сотни минут видео с камер наблюдения – пожалуйста. Выискивать улики и связи в разрозненных фактах – без проблем. Оставьте кружку чая и всё готово. Убрать комнату? Нет. Спасибо. Пыль лежит, и я лежу. Не мешайте гармонии вселенной. Бесконечный путь по заброшенному миру потихоньку начинал напрягать. Освещение вроде бы шло сверху, но солнца Билли не наблюдал. Только небо, цветами склоняющееся к вечеру. И пустоту. Скучно, уныло, не для живого человека. Прежде, чем Бутчер заметил движение, он преодолел приличное расстояние. Остановившись, мужчина свернул с основной дороги и в предвкушении залез в переулок, забитый полными мусорными баками, кусками арматуры, бетона и осколков плитки со стеклом. Можно подумать, где-то рядом разнесло здание, а его ошмётки засрали всю улицу. Но никаких повреждённых домов Билли не видел. Взрыва не было, землетрясения тоже. Как уровень игры, который разработчики бездумно забили реквизитом из бесплатных шаблонов, не опираясь на логику пространства. Одним словом – хаос. - Привет, - Бутчер невольно улыбнулся. Перед ним стояла обросшая дворняга грязно-серого цвета с кучей колтунов в шерсти и признаками овчарки в родословной. Грустные светлые глаза смотрели на Билли со вселенской тоской. Небольшой облезлый хвост неуверенно дёрнулся, отреагировав на голос Бутчера. - Ты здесь один? – Билли огляделся по сторонам. Никого, кто не из песка, асфальта или бетона. Собака постояла немного, а после двинулась перпендикулярно движению Бутчера. Поколебавшись, Билли пошёл за единственным живым существом. Пёс, как оказалось, ждал именно этого. Он оборачивался к Билли каждые несколько метров, и, убедившись, что человек следует за ним, продолжал свой путь. Бутчер, понадеявшийся на изменения и не получивший искомое, быстро заскучал и через время решил свернуть в другую сторону. Раздался предупреждающий рык. Билли не боялся собак. Более того, они ему нравились. В отличие от людей и можно доверять. Они любят не за что-то, а вопреки любым заёбам. Даже если хозяин нещадно пиздит их ногами. Бутчер никогда так не делал, но ценил подобную преданность больше, чем многое на свете. Что-то кольнуло внутри. Тоска по Террору. Не самый умный, не самый красивый, не самый здоровый пёс. Ещё и ебал буквально всё, до чего мог дотянуться. Но обожал хозяина, как никто не любил Бутчера прежде. И не полюбит за сотню лет. Слюнявый, в складках, но ласковый и дружелюбный. - Какой ты злой, - хмыкнул мужчина, когда неизвестная дворняга вернулась назад и, скаля жёлтые зубы, вперила в него неподходящие транслируемым эмоциям грустные глаза. – Ладно, веди дальше. Делать было нечего. Все равно ни плана, ни идей. Бутчер из врождённого любопытства несколько раз попытался незаметно свернуть от шерстяного проводника, но пёс неизменно начинал рычать и, недовольно погавкивая, разворачивался за человеком. В его печальных глазах читались усталые вопросы: «Нахрена ты так делаешь? Сложно идти за мной без экспериментов, двуногий придурок?» Здание, около которого животное наконец-то остановилось, выглядело странновато. Грязно-жёлтое, облезлое, с железной дверью и архитектурой, напоминавшей башню: узкая площадь с большим количеством этажей. Задрав голову, Билли не смог увидеть крышу. Не желая оказаться со злой собакой в ограниченном пространстве, Бутчер по-быстрому подлетел к двери и дёрнул ручку. Оказалось не заперто. Он влетел внутрь и запер нехитрый замок. Заглянув в низкое мутное окошко рядом со входом, Билли понял, что зря торопился. Пёс больше не преследовал его. Стоял и внимательно смотрел на дверь. Наверное, сторожил, чтобы проблемный человек не посмел сбежать. Пожав плечами, Бутчер повернулся к лестнице. Его ожидало тяжёлое восхождение. Однако усталости мужчина не ощутил ни на десятом этаже, ни на двадцатом. Билли всё поднимался и поднимался. Ступеньки не заканчивались. В какой-то момент, решив передохнуть от заебавших обшарпанных стен, Билли посмотрел в одно из крошечных окон. И, матерь божья! Там было не так «скучно», как ожидал Бутчер. Люди! Живые! Бегали, что-то кричали. Пытались спрятаться. Военные в форме и огнестрелом палили во всех подряд. Иногда и по своим, если те пытались помочь гражданским. Взрывы, как в боевике, вертолёты со снайперами. Тотальный пиздец. Но звуков никаких. Билли предположил, что смотрит не в окно, а в экран, где показывали фильм в военном жанре, без звука. Хотя нет. Жанр был другой. Больше смахивал на зомбиапокалипсис или что-то вроде. В военном должно быть две стороны. В фильме, который видел Билли, наблюдалась не борьба, а бойня. Сильные против слабых. Дети тоже участвовали. Родители пытались защитить их, прикрыть, спрятать. Но заканчивался этот героизм одинаково плачевно. Для всех, кроме военных. Бутчер опёрся о стену. Он не чувствовал под пальцами сухую крошащуюся краску хоть и видел её. Чётко. Каждую трещинку отслоившихся пластов. Окно было окном. Билли попытался раскрыть створки. Не получилось. Но выбить вышло. Грязное стекло разлетелось. Звука всё ещё не было, но картинка не поменялась. Холодный пот прошиб мужчину. Это взаправду. Наверное, он оглох. Или "башню" окружает невидимая звукоизоляция. Но снаружи всё ещё происходило нечто катастрофическое. Всё казалось больным: пространство, люди, сам Бутчер. - Джоанна и Райан… Где они? – Билли оглядел окружающие его стены. – Их не зацепит? Блядь, если суперпизда не спрятал их, я его… Снова мысли не о себе, а о ком-то другом. Бутчер где-то на краю сознания с раздражением комментировал: «Похуй, блядь!». Билли не было дела до своей просроченной шкуры. Мелкие – вот что важно. Где его ёбаный супер? Он должен что-то сделать! Пусть, сука, хоть раз совершит что-то хорошее! Или это последствие вируса? Хоумлендер уже запустил его? Или случайно вырвалось? Эти идиоты Воут что угодно испортят! Почему-то даже с последним вариантом Бутчер представлял, как Гиллман наблюдает за происходящим со стороны, не пытаясь спасти никого, кроме себя любимого. Паника прошлась по телу с волной дрожи. Давно Билли не ощущал такого ужаса. С чем угодно можно разобраться. Но пиздец масштаба супер-пандемии – уровень посерьёзнее всего пиздеца вместе взятого. Уступает разве что нападению злых инопланетян и падению огромного метеорита. Бухнувшись на колени, и всё ещё цепляясь за стену, Бутчер упёрся взглядом в забитую мелкими кусками штукатурки и мусора широкую ступеньку. Это конец? Он ничего не может сделать? Ёбаный… Бутчер раскрыл глаза и долго пытался понять, что случилось. Темно, тепло, мягко. Воздух легко проходил в лёгкие, имел запах, даже привкус на языке. Звук дыхания и частого сердцебиения показались мужчине подарком. Он всё ощущает. Нет ограничения в чувствах. Кровать знакомая. Спальня Хоумлендера. Билли сел. Он был в чистой домашней одежде. Не той, в которой ублюдок – Гиллман вырубил его. - Что этот пиздёныш сделал со мной? – процедил Бутчер. В голове мелькнуло смутное воспоминание. Кажется, Хоумлендер со своей блядской скоростью и отсутствием терпения переместился ему за спину и придушил. Билли провёл пальцами по шее. Не больно. Следов нет. Он уже регенерировал. Облизнув пересохшие губы, мужчина поднялся на ноги. Одеяло сползло. Заботливый, блядь. Переодел, закинул на кровать, укрыл, ушёл… Где это исчадие лаборатории? Смутная тревога за детей заставила Билли в первую очередь сходить проведать мелкую вреднючую дочку, имевшую как минимум половину отвратительных генов Гиллмана. Да и похуй. Другая-то половина его. И она явно доминировала, если посмотреть на Джо со стороны. Довольная ухмылка озарила потерянное лицо Билли. Хоть где-то преуспел. Дочь спокойно спала в своей кроватке. Бутчер некоторое время нащупывал ниточку связи с ней. Она была, но всё ещё притуплённая. Зато другой канал толстым канатом тянул всё внимание на себя. Билли повернул голову к креслу. Хоумлендер дремал в нём, так и не переодев свой клоунский костюм. Бутчер решил уйти, половица скрипнула от неудачного шага. Гиллман раскрыл глаза и настороженно уставился на мужа. Идентифицировав посетителя, как «своего», он заметно расслабился. - Я тебя не трогал, - еле слышно сказал Джон, хотя Бутчер не собирался ни о чём спрашивать. – И не буду. Спальня в твоём распоряжении. И отвернулся. Билли нахмурился. Ну и что это было? К чему? Нахуя он так делает после устроенной сцены? За что ему достался ебанько в плаще? Райан спал крепко. Билли поправил ему одеяло, а после направился в кухню. За чаем он просидел около часа, пялясь в окно. Мирно и спокойно. Билли потихоньку подотпускали ощущения из сновидения, но понимание, что нечто подобное имело нихуёвый шанс воплотиться в реальность, тисками сжимало виски и позвоночник. Кошмар. Самый настоящий. Не азиатские сучки в белом из фильмов. Не уроды с бензопилами. Вирус, война, бойня. Хуже триаду не придумаешь. «Да пошло оно всё!» Бутчер резко поставил кружку на стол. И поморщился. Он не планировал шуметь. «Если стать качественной давалкой, получится убедить Хоумлендера в преданности? И уговорить втянуть себя в ебанутые планы на будущее, чтобы появилась возможность покопаться в материалах? И потихоньку передать информацию Грейвсу? Нужно лекарство. Получу его и, может, пизда даже не заметит. А там что-нибудь придумаем. Тупо, но почему нет? Лучше, чем разъёбанная гейская дырка вместо нормальной жизни». Как бы не хотелось настаивать на своём, «наказать» Хоумлендера за безжалостность и бессмысленные убийства отлучением от интима (другого рычага давления всё равно нет), Билли вздохнул и решил, что пора наступить на горло гордости. Несколько дней они с Джоном спали отдельно. Бутчер набирался моральных сил и осторожно экспериментировал с резонансом. Незаметно воздействовал, меняя истинные эмоции на подправленные. Те, что Хоумлендеру понравятся. Если Гиллман что-то замечал – не подавал виду. Но его фон относительно Бутчера не менялся. Тоска, раздражение, обида, злость, желание, надежда. Примерно одни и те же пропорции. В целом Билли ничего не терял. Он уже довольно долго играл в семью с Хоумлендером. Местами даже растворялся в этой роли, забываясь и случайно вплетая в отношения с Джоном то, чего пытался избегать. После наказывал себя уничижительными мыслями. Но с каждым разом это становилось всё труднее. А количество срывов увеличивалось. Хоумлендер к радости Бутчера периодически вытворял нечто типа показательной казни, как получилось со «шпионкой» не специально подставленной Билли. Чувство вины никуда не девалось. Бутчер думал о девушке постоянно. Нарочно не позволял забыть. Как дань своей глупости. И вместе с тем ни в чем неповинная жертва стала ещё одним предохранителем. Как Ребекка. Нельзя забываться. Как бы Билли не нравилась сложившаяся жизнь и отношение Хоумлендера, это всё ещё не то, чего изначально добивался Бутчер. Месть. За любимую жену. За поломанную жизнь. За растоптанные планы. Ему не нужно новое. Он баюкал старое. Оно было прекрасно. Не без косяков, но всё ещё идеальное для него. Бутчер не мог не думать о времени, когда Хоумлендер был суперзвездой из телевизора и интернета. И ни он, ни Бекка не имели к нему отношение. Ёбаная работа. Если бы не амбиции жены и мечты побыстрее накопить на будущее пополнение… Сложно и больно думать о том, чего не вернуть. Билли нарочно постоянно сдирал образовывавшуюся корочку на воспоминаниях. Пусть кровоточит. И напоминает. Ему это нужно. Уже не только для личной вендетты. В обед, когда прошла почти неделя размолвки, Бутчер решил, что достаточно отдохнул и полноценно подавил в себе отвращение к Гиллману после совершённой им расправы над невиновными. - Жополизы сказали, сегодня ты свободен до конца дня. Хоумлендер поднял голову и увидел стоящего в дверях Бутчера. Что приятнее всего, от мужа исходил не привычный в последние дни флёр осуждения и неприязни. Ровный тон, с привкусом… постойте… желания сблизиться? Гиллман удивлённо вскинул брови. - Ты закончил дуться на меня? – Джон смерил Билли недоверчивым взглядом. Но внутри супера уже потянулись нити предвкушения, радости и довольства. - Пошёл на хуй, - беззлобно бросил Бутчер, проходя к столу. – Всё, заканчивай с бумажками. Заебало сидеть в четырёх стенах. Есть идеи, куда мы можем сходить и не нарваться на толпу твоих озабоченных фанатов? Гиллман откинулся на спинку кресла и заинтересованно склонил голову. - Допустим, есть. - М-м-м… пошли? Или у тебя всё-таки появился новый начальник? И теперь нужно отсиживать все часы? – Билли развёл руками. Побарабанив пальцами, Хоумлендер, уже почти не скрывая радости, задал ещё один животрепещущий вопрос: - Шарахаться от меня не будешь? Или… - Не буду, - немного раздражённо перебил Билли, отчётливо дав понять, что ему не хочется копаться в произошедшем конфликте. – Да и… Блядь… Бутчер приятно для глаз супера колебался. И смущался? Серьёзно? Охуеть не встать. Хоумлендер облизнулся. От ожидания приятных признаний внизу стало теплее. Он, сука, пиздец, как скучал по мужу! - Ты меня бесишь, ты же в курсе? – Бутчер взмахнул рукой и уставился в окно. – Но давай ты уже вернёшься в спальню? Джон хмыкнул и наклонился вперёд. - Я бы с радостью, но муж не пускает. Ребёнок с щетиной и волосатыми яйцами. Не понимает, от чего отказывается. Закатив глаза и цокнув, Бутчер сложил руки на груди. - Ты всё ещё хочешь трахаться со мной? Или нет? Уговаривать не буду. Граница найдена. Джон довольно оскалился, поднимаясь с места. - Ещё спрашиваешь.