Нейрохимия зависимости

Ёбаный месяц и восемь дней! Это ни в какие ворота не лезло! Хоумлендер с каждым днём был всё раздражённее. Уильям не подпускал его с тех пор, как Джон поделился планами на будущее. В чём проблема? Он же хочет помочь людям! И беспокоится об их с Бутчером детях! Вначале будет сложно, но у них много времени построить мир, какой захочется. Ему и Уильяму преступно хорошо даётся создавать новые, ранее немыслимые вещи. Их маленькая прекрасная Джоанна тому доказательство. Вместе они станут великими властителями мира! К несчастью, Билли на хую вертел глобальные планы. Он наглым образом отметал все аргументы мужа и упрямо стоял на своём. И куда же без телесного облома? Бутчер после изнасилования не шарахался от Гиллмана, как делал это сейчас. Упрямо игнорируя наличие спальни в квартире, Билли проводил ночи по всем углам дома, но не где хотелось Джону. А конкретно в кровати ему хотелось очень сильно. От недостатка ласки у Хоумлендера обострилось восприятие на Бутчера. Своего супруга Джон чуял везде. Билли зачастил с выпивкой и закурил с удвоенной силой, сбивая этим свой запах. Но никакая преграда не мешала Хоумлендеру посреди заполненного людьми холла башни понять, что пару минут назад британский сучара проходил мимо, не подумав подойти к нему и предложить… блядь, он мог предложить себя? Джон готов заплатить огромные деньги за услуги, ранее предоставлявшиеся бесплатно. Ничего необычного, никаких унижений. Хоумлендер готов на время отказаться от ролевых игр и других приятных дополнений к соитию. Что угодно. Лишь бы Бутчер перестал изматывать его терпение. Джон подумывал наплевать на вежливость и будущее возмущение дочери, которая, конечно же, всё узнает и распсихуется, взять за шкирняк охуевшего от наглости и лояльности Хоумлендера Бутчера, закинуть на кровать и трахать, пока желанная задница не воспламенится. Да только к чему это приведёт? Кроме ещё большей размолвки? Вероятность вернуть всё на свои места никуда не пропадала. После подобного срыва – нихуяшечки. Чёртов ноль. У Уильяма куча слабых мест, он не уйдёт и послушно продолжит позволять иметь себя. Но Гиллман хотел совсем не этого. Ему жизненно необходимы глупые нежности, добровольный секс и… он хочет владеть всем Бутчером. Без исключений и оговорок. На добровольных началах. Иначе будет совсем не то. Сомнения и сожаления сожрут Джона. У него не получится расслабиться. И жизнь не будет нормальной. Это… это всё, блядь, не то! Отказаться от плана? Ну уж нет. Люди жалкие и мерзкие существа. Они не лучше насекомых, пока есть подобные Хоумлендеру. Их место на задних рядах, и только пока они будут ссаться от восторга и благодарить бога за хорошее настроение капитана Семёрки, чтобы он не передавил их в приступе тоскливой агрессии. Букашки. Но их обожание приятно. Лучше, чем ничего. И ещё охуеннее станет, когда, поняв, что кумир бросил работу маскота для активной помощи во время их «перерождения», полюбят его гораздо сильнее. Возможно, возведут в ранг святых и начнут молиться на него. Это вкусно, но не обязательно. Главное, чтобы поставили Хоумлендера на пьедестал. И яростно обожали в процессе преклонения. Гиллману станет гораздо приятнее жить среди своих сородичей. Люди сами научили его ценить качества, приносящие пользу и послушание. Теперь их очередь переламывать себя для удовлетворения нужд Хоумлендера. Внутри всё сладко съёжилось. Джон возвращался домой уже за полночь, измотанный тяжёлыми переговорами с кучкой богатеньких чиновников. Они действовали аккуратно, задабривали подарками и обещаниями, подразумевавшими активное лизание хоумлендеровской задницы. Лишь бы Гиллман поделился с ними секретом молодости. Желающих воспользоваться новой разработкой оказалось слишком дохуя. Хоумлендер решил притормозить раздачу плюшек за вливание денег в свой проект по «эволюции человечества». Да и дела по нему, на данный момент, шли не слишком хорошо. На радость Уильяму конечно же. Но Бутчер не знал о последних новостях в делах Джона. «Отказываешь в сексе – не надейся на разбалтывание мужем секретиков». Да чего там секс? Мог хотя бы позволить обнимать себя. И трогать. И целовать. И… Крыша Джона подтекала, а подвальчик горел. Детский сад, полнейшая глупость и идиотизм за гранью добра и зла. А ведь самый популярный супер в мире реально не мог выебать собственного законного мужа, потому что тот на него, сука, обиделся! Ну, ладно. Не просто. Не одобрил планы на мировой переворот. И что с того? Можно злиться, но заключить временное перемирие в спальне. Хоумлендер ни в коем случае не стал бы осуждать такой выбор Уильяма. Это важная часть их жизни. Молодость и резонансная сила. С недавнего времени Бутчер позволял себе контакт с Гиллманом в редких случаях. Ему нужно было свежее тело и немного сил, чтобы следить за Джоанной. Хоумлендер мог бы уверить его, что он отлично следит за дочерью. Но зачем? Это хоть какая-то уступка. И молодость. Они могли бы вместе пройти новую процедуру омоложения и остаться такими, какие есть, навсегда без зависимости друг от друга. «Будем терпеть вместе. По-другому эту бесчувственную суку не заставишь сделать блядский шажок навстречу». Гиллман прошёл по комнатам детей. Убедившись, что с ними всё хорошо, он принюхался к знакомому запаху. «Уильям решил подрочить?» Это не было новостью. Бутчер сам страдал от невозможности нормально потрахаться. Проблему он решал просто – уходил в ванну и снимал напряжение. Джон надеялся, в процессе Билли представлял его. Но сегодня было небольшое отличие. Запах стойкий. Явно не сиюминутный. А ванна была свободна. Аромат, плотно ставший синонимом слова «кайф», привёл супера к спальне. Не слишком доверяя собственному носу, Гиллман распахнул дверь и на мгновение затаил дыхание. На кровати лежал голый Бутчер и бесстыдно водил по вставшему члену влажной от аптечной смазки рукой, прислонив к носу простынь. Немного химический запах нисколько не портил букет. Джон жадно раздул ноздри, медленно приближаясь к своему спальному месту. Боялся спугнуть. Но, если Уильям выбрал удовлетворить себя здесь, ещё и раззадоривая себя его же запахом, разве это не приглашение? - М-м-м, пизда пришла, - выстонал Билли, отворачивая голову. – Раздевайся. Я жду. «Он это серьёзно?» Гиллман давно так не торопился, снимая костюм. За годы носки он и его копии почти сплавились с кожей Джона. Столько лет волк носит овечью шкуру… Неудобный, стягивающий и, будем честны, нелепый. Но именно шедевр пристукнутого дизайнера узнают фанаты из любой точки мира. Похуй. Но нельзя не добавить, что без убогих вставок имитации мышц стало гораздо приятнее носить этот привычный, но настопиздивший атрибут. - Это не тупая шутка? – сглотнув слюну, спросил Джон. - Сам ты тупая шутка, - привычно огрызнулся Билли и зажмурился от интенсивного ощущения, случайно зацепив уздечку на члене. – Тц, вот видишь, как ты на меня влияешь! Ёбаный ублюдок, иди уже сюда. Сил никаких нет! Даже потрахаться без тебя не могу! Зудит, блядь! Бутчер отвернулся спиной к Хоумлендеру и то ли продолжил дрочить, то ли… Гиллман попытался понять, что делает его долгожданный ужин. Билли, скрипя зубами, одной рукой продолжая стискивать член, второй полез к неприлично обильно истекающему смазкой сфинктеру. - Пиздец… - выдохнул Билли жалобно поскуливая. – Сука, за что мне это унижение?! Самоконтроль улетел чуть раньше остатков разума. Гиллман жадно разглядывал сломанное похотью чудо и, во-первых, злорадствовал, потому что подвела не его выдержка. Именно Уильям первый послал к праотцам ёбаную гордость. Во-вторых, уже почти избавился от штанов. Билли сам повернулся к мужу. Ждать не осталось сил. В глазах помутнело. Прохладные тонкие губы целовали его влажное от пота лицо, а язык нетерпеливо слизывал всё, что казалось вкусным. Особенно Джону понравилось посасывать пальцы Бутчера, измазанные в полупрозрачной смазке вперемешку с семенем. По привычке Билли хотел оттолкнуть Хоумлендера, но тот перехватил руку мужа и решил полакомиться телесными соками самого желанного для себя существа. Бутчер морщился от омерзения. Это было ужасно. Но ноги Билли сами собой приглашающе разъехались в стороны. - Ты выиграл, пизда. Для Бутчера настоящий провал. Для Хоумлендера слова Уильяма звучали гениальной симфонией. Той, которая вызывала почти оргазмические спазмы. Классика, лишавшая принципов. - Ты сам предложил, - настаивал на своей невиновности Гиллман, мягко поглаживая бёдра мужа. – Не вздумай завтра обвинять меня в насилии. Приоткрыв влажные глаза, Билли закатил их почти так же раздражающе, как это делал Хоумлендер. - Так и будешь тянуть? Или мне найти член поактивнее? - Очень смешно, - Гиллман сосредоточенно водил истекающей предсеменем головкой члена по раскрасневшемуся отверстию в сладкое нутро Бутчера. У Билли почти получилось насадиться на него, но Джон вовремя остановил мужа. – Не торопись. Прочувствуй момент. Выматерившись, Билли кинул в супера подушку. Хоумлендер перехватил её и заботливо подложил под бёдра Бутчера. - Дорогой, ты же понимаешь? – Джон нагнулся к мужу. – Если у тебя появится хоть какой-то намёк на любовника, я распотрошу его на твоих глазах. Лучше не перебарщивать с дразнилками. Всего должно быть в меру. Горячо, мягко, приятно и… Джон закатил глаза от удовольствия, оказавшись внутри Уильяма. Золотая энергия резонанса хлынула в него, напоминая одновременно лавину и цунами. Спальня полыхнула ярким солнечным светом. Хоумлендер едва сдержал порыв втрахать мужа в кровать до переломанных костей и деревянных щепок. Немного дёрганые, торопливые фрикции и жадные поцелуи куда попало настигли Бутчера через пару секунд. Билли ответил. Не хотел, ненавидел себя, но поддался. Это было восхитительно. Внутри всё пело от долгожданного соития с проклятущим ублюдочным Гиллманом. Сука… Джон кончил неприлично быстро, но за пару минут вернул эрекцию и продолжил сношать Уильяма с новой силой. Не осознавая, что творит, Бутчер вцепился в плечи Хоумлендера и приобнял его. - Блядина! – рычал он с отчаянием в голосе. – Сука ебучая! Джон охуенно сдавливал его член рукой и водил ею именно так, как нужно. Глаза Бутчера полыхнули золотом. Гиллман приготовился к похожей на свой лазер силе. Но Билли зажмурил глаза и, выгнув спину, обильно кончил себе на живот и на руку мужа. Хоумлендер приостановился. Разглядывая расслабленное лицо Бутчера, он довольно скалился. - Ты не можешь без меня, как и я без тебя, - подвёл итог Джон. У него не получилось продолжить. Билли сделал выпад, притянул его к себе и, почти коснувшись губ, сладко пробормотал: - Я тебя люблю. Снова вспышка. На этот раз белая. Джон открыл глаза и начал шарить по кровати. Сухо и холодно. Никакого Бутчера и в помине не было. Гиллман выругался. Мозг зачастил его наёбывать. Уильям снова не с ним. Никакого охуительного секса, никакого признания, взрывающего в груди супера атомную бомбу. Его Бутчер всё ещё игнорирует свои прямые обязанности по ублажению супруга. Если подать на него в суд, можно добиться не тюремного срока или выплаты компенсации, а нормального, блядь, секса? Поднявшись на ноги, Хоумлендер поплёлся вслед за щемяще-тоскливым ощущением безнадёги. Билли спал на диване в комнате Джоанны. Длинные мощные ноги пришлось согнуть, чтобы уместиться в небольшом пространстве. Гордая спина скрючилась. Лицо смягчилось на время сна, но губы упрямо поджимались, создавая угрюмые складки. Дочь заботливо прикрывала отца своей энергией и метнулась дополнительным оранжевым потоком ко второму папе, едва он пересёк порог комнаты. Кожу Джона неприятно защипало. Это было не больно. Скорее дискомфортно. Как тихий, но навязчивый шум в ушах. «Не трогай! Папа Билли под моей защитой!» Усмехнувшись, Гиллман сначала подошёл к малышке. Джоанна хмурилась и подозрительно вглядывалась в него. Когда отцовская рука погладила её личико и голову, она издала странный звук, означавший недовольство, но всё же сняла с Хоумлендера пощипывающее энергетическое покрывало. - Я не могу без него, моя девочка. Не буду врать, если бы не чувства – удавил бы. Но они есть. Поэтому перестань подозревать меня. Я последний, кто хочет вредить твоему упрямому отцу. Джоанна предупреждающе заискрила, чтобы через секунду потухнуть и прикрыть светящиеся оранжевым глаза. С дочерью он договорился. Вот бы ещё получилось с её отцом. Странно одновременно ненавидеть и желать. Почти как с людской любовью. Гиллман хотел её, считая низкой валютой за свои страдания и неудобства в прошлом и настоящем. Бутчер был иным, оставляя похожее послевкусие. Рука сама по себе потянулась к Уильяму. Тело Бутчера отозвалось. Билли сам прильнул к Хоумлендеру. Энергия генерировалась тонкой струйкой. Напор совсем печальный. Напоминало остатки пересохшей реки. Так близко и так далеко. Джон наклонился и поцеловал Бутчера в губы. Не удержавшись, он лизнул их. Домашняя футболка Билли задралась до безобразия заманчиво. Рука капитана Семёрки скользнула по обнажившемуся животу супруга. Хоумлендер понимал, его выдержка на исходе. Один эпизод слабины, и всё может закончиться плачевно. В голове всплыл неприятный инцидент, когда, поддавшись панике и на чистом аффекте, он напомнил о своих правах и силе. Второй и последний раз, когда Гиллман изнасиловал Уильяма. Им с Бутчером срочно требовался откровенный разговор. Нехотя оторвавшись от мужа, Джон фактически сбежал из комнаты дочери. Никаких нервов не хватит с проклятущим Уильямом! Хоумлендер почти жалел о выбранной выжидательной тактике. Без привычных угроз и устрашений Джон чувствовал себя слабым. Но они или не подействуют на Бутчера, или подействуют неправильно. Сложно менять привычки, выработанные и применяемые не одно десятилетие. Зачесав пальцами разлохматившиеся волосы, Джон похвалил себя за ангельское терпение. Как же Уильяму, сука, фартануло с таким сдержанным мужем! Бутчер уселся на кровать и устало протёр лицо. Мысли о готовящемся пиздеце грызли с упрямством термитов, грозя развалить испещренное голодными насекомыми сознание. Билли все понимал, хотел исправить, но не представлял, как остановить катастрофу. Один он не справится, а помогать никто не торопился. Хьюи не хотелось видеть. Каблук Ньюман пытался поговорить, но Бутчер избегал его, подозревая у себя срыв и жёсткое избиение Кэмпбелла, если увидит его «невинную» рожу. Мэйв он не беспокоил из принципа. Она ещё не была в курсе планов Хоумлендера, в том числе на себя, как на нового капитана Семёрки. Женщина сосредоточилась на помощи Старлайт. Женская солидарность или просто какие-то там героические порывы? Неважно. Мэгги отправила подругу в специальную лечебницу и постоянно навещала её, параллельно стараясь не допустить утечку в сеть. Не для защиты имиджа своей команды. Для Энни. Шоу как будто стала сентиментальнее, пусть и прекратила общение с Еленой. Бывшая девушка Мэйв пыталась что-то разузнать о супергероине, но представители Воут отфутболивали её. Что там произошло, Билли не знал. И не хотел знать. Не его дело. Своих проблем было до жопы. Ещё в первые дни, пока эмоции были свежими, а нетипичная для Бутчера растерянность одолела всегда готового к войне бывшего солдата британских морских сил, он пообщался с Сержем. - Полнейшее дерьмо, - высказался Френчи, услышав от друга «спойлеры» на будущее. – Надо как-то подготовиться. - Есть идеи? – Билли потирал подбородок, стараясь скрыть за этим жестом несвоевременные признаки слабости. – Я весь мозг сломал, придумывая, как остановить Хоумлендера и не огрести от него. Серж усмехнулся. - Ты? Огрести от Хоумлендера? Исключительно, если он решит отшлёпать тебя в постели. Никто не решится помогать тебе. У месье Бутчера слишком хорошая защита. Называется «любимчик главного плохиша». Остальным Гиллман сломает шею ещё на этапе планирования подставы. Глаза Билли потускнели. - Значит, ты не в деле? - Прости, мой друг, я не могу подставить Кимико. Сейчас ей хорошо. Она счастлива работать на Хоумлендера. Ей нравятся ваши дети и стабильность. - Блядство… Бутчер поднялся и посмотрел на Сержа сверху вниз. - Я могу попробовать помочь, если… это будет неочевидно, - добавил Френчи, не поднимая лица. – Мне стыдно, Бутчер, правда. Я бы сдох за дело, ты знаешь. Опустив голову ниже, Серж провёл рукой по коротким волосам. - Уже не уверен, - низким голосом ответил Билли. Внутри него всё переворачивалось от разочарования и бессилия. Он снова один на один с Хоумлендером. Сколько можно бросать его на амбразуру? - Бутчер, я не хочу отказывать тебе, и мне не нравится план Гиллмана, - Френчи всё же поднял голову. В его глазах читалась вина. – Когда ты один, легче решиться на риск. Но сейчас у меня есть важный для меня человек. - А у меня двое детей, - горько усмехнувшись, вставил Билли. – И я хочу воспитать их в мире, где быть человеком не означает второсортность. Ты и сам человек, если помнишь. Показав на друга открытой ладонью, Бутчер стиснул зубы, заметив ещё более виноватый вид Сержа. - Хоумлендер обещал сделать меня супером, - признался Френчи. – Я не знал, почему, честно. Он не посвящал меня в свои планы. Сказал, ему нравится моя работа, помощь Кимико и связь с тобой играет не последнюю роль. На последнем Бутчер сузил глаза. - Опять я? - Да, опять, - Френчи слегка разозлился. – Не поверишь, но всё у Хоумлендера крутится вокруг тебя! Если будешь отрицать, ты окончательно отупел! Запрокинув голову и зацепившись взглядом за узоры на потолке, Билли тяжело вздохнул. - Почему никого не волнует судьба человечества? - А с каких пор она волнует тебя? – искренне удивился Серж, подав голос спустя долгую минуту. – Раньше ты не особо беспокоился о жертвах на пути своей мести. - Это касалось суперов, - Бутчер опустил голову и спрятал руки в карманах штанов. – Не людей. - Много ли выжило из тех, кто тебе помогал? – Френчи сложил руки на груди. – А? Билли ничего ответил. - Я не совсем отказываю, - с примирительной интонацией продолжил Серж. – Помогу, чем смогу, если ты решишься идти против… блядь, Бутчер, он твой муж. Ты уверен? - Какого хуя тебе стало важно, кто мы с Хоумлендером друг другу? – взорвался Билли. – Он меня заставил. Я не хотел жениться на мужике! Ещё и на том, который изнасиловал мою жену! Френчи помолчал некоторое время. - Я видел, как этот самый «злой насильник» вертится вокруг твоего коматозного тела и мучается. Это не подъёбка, я серьёзно заинтересован узнать, что такого в твоей заднице, если она приглянулась самому Хоумлендеру. - Понятия не имею, - соврал Бутчер, мысленно сваливая помешательство Гиллмана на резонансную связь. Ёбаный Грейвс. Старый пердун. Ему давно пора сдаться в дом престарелых, а не плести интриги и портить чужие жизни. – Подозреваю, Хоумлендер неудачно стукнулся головой. - Ну-ну, - Серж впервые за разговор улыбнулся. – Только вот больше шансов, что наш капитан сломает целое здание, а не получит травму мозга. - Короче, Френчи, иди нахуй. Я не хочу разговаривать со ссыклом, - Билли махнул рукой и повернулся к выходу. Разочарование напополам с отчаянием затопили Билли по самую макушку. Серж не стал усугублять, ничего не ответив на последнее обвинение. На этом Бутчер перестал пытаться найти помощь. С ММ он не желал связываться, как и с Хьюи. Тот всегда был чем-то похож на Звёздочку. Такой же радикальный «хороший парень», который не гнушался убивать тех, кто не соответствовал его картине мира. Билли не осуждал сам факт лишения жизни (он сам по уши в этом грехе), но вот эта мерзкая якобы «правильность» и выбор кто достоин, а кто нет… Марвин часто ставил семью на первое место. Несмотря ни на что. Но Бутчер какого-то хрена не мог делать то же самое. Бывший друг и сослуживец осуждал его за желание сохранить дочь и воспитать её хорошим чело… супером. Лицемерный ублюдок. Свою бывшую жену он не осуждал за нового мужа – фаната Хоумлендера. И тот же фанатизм дочери по суперам он наглым образом "не замечал". Куда подевались принципы в этих случаях? Почему семье Марвина можно, а посторонние не имеют права? Ну и пошёл он нахуй вслед за остальными. Джон не трогал Билли, не принуждал, не настаивал ни на чём. Это настораживало. Бутчер чувствовал себя самкой, которую обхаживают. Это было унизительно, противно, хотелось дать Гиллману в морду за это. И вместе с этим Билли было почти приятно. Никто и никогда так не старался поберечь его чувства. Безусловно, Хоумлендер гандон, каких поискать. И затеял уничтожение цивилизации, а не улучшение людской жизни, как он это преподносит своим инвесторам и самому Бутчеру. Но Билли скатывался в кризис. Он ведь правда почти поддался стараниям Гиллмана, и поверил в возможность жить рядом с ним, как идиотская гейская семья, какую прежний Бутчер осуждал всей своей изгаженной душонкой. Ну зачем всё портить? Зачем?! Сначала Бутчер чёт там пытался донести до Хоумлендера. Но Джон упрямился, и старался переубедить мужа в ответ. По итогу они срались и расходились в разные стороны. Заметив, как после этих всплесков нервничает Джо и беспокоится Райан, Билли решил прекратить попытки, начав искать союзников. Грейвса он игнорировал. Ему он не доверял ни на йоту. Но всё склонялось к тому, что придётся полагаться на этого старого обмудка. Больше никто не желал связываться с Гиллманом. Билли и сам понимал, что находится в гораздо более выгодном положении. Почти жалея об этом, Бутчер всё чаще задумывался о причинах, вынудивших Джона устроить всю эту хуету. Сучара постоянно ныл о любви. И склонял Бутчера к признаниям. Это как-то связано? Хоть консультируйся с психологом, чесслово. Новый день почти ничем не отличался от предыдущих. Так Бутчеру показалось сразу после пробуждения. Но на завтрак были какие-то совсем уж крутые блюда. И Джон странно улыбался, поглядывая на него. - Что? – сквозь зубы спросил Билли, с недоумением оглядываясь на мужа. - Ничего, дорогой, приятного аппетита. Райан уже поел и умчался на учёбу, Джоанну успела забрать Кимико. Хоумлендер тоже позавтракал и, подперев рукой подбородок, таращился на Бутчера, делая приём пищи совершенно невыносимым. Кусок не лез в горло. Билли толком ничего не съел и начал вставать из-за стола. - Это всё? – нахмурился Гиллман. – Ты остался голодный. У тебя в животе урчит, я слышу. - Ты меня напрягаешь, - не стал приукрашивать Билли. Ему было похуй. Он и правда не боялся Хоумлендера. – Не могу так. - Я уйду, - севшим голосом пообещал Джон, резко поднимаясь на ноги. – Дети будут у Кимико до завтра. Будь готов вечером. Прежде, чем Бутчер успел спросить «к чему готов?», Хоумлендер исчез. Он не так уж часто пользовался скоростью, которая нихрена не уступала скорости А-трейна. Поэтому Билли почувствовал гудящее напряжение. И по связи ничего не ясно. Гадёныш приноровился скрываться от мужа. Бутчер начал подозревать постоянную слежку за собой. Невидимый не только на уровне тонких материй. Эти ебучие имбовые щиты превратили Хоумлендера в настоящий аналог Прозрачного. К вечеру Билли весь извёлся. Он пошлялся по городу, навестил детей у Кимико, но ушёл до возвращения Сержа, побродил по башне, покошмарил Эшли, откровенно таскаясь за ней, как настоящий сталкер. - Ты видела меня голым. Пришло время расплачиваться за шикарное зрелище. Девушка опешила, услышав эти слова, хоть и не говорила ничего, опасаясь перечить супругу Хоумлендера. - Я не хотела, - поспешно возразила она. - Не пизди, - Бутчер ухмыльнулся. – Я видел твою довольную рожу. Ты получала удовольствие, наблюдая за мной и Гиллманом. Эшли помялась немного, а после неуверенно кивнула. - Вы выглядели… очень горячо. - Извращенка, - с напускным негодованием бросил Билли, решив прекратить это дурацкое преследование. - Так и есть, мистер Бутчер, - с привычной улыбкой ответила номинальный генеральный директор Воут. Билли сидел на диване в гостиной. Именно это место стало переломным. Здесь постоянно происходили важные разговоры и всякое такое, от чего по загривку Бутчера проходили фантомные прикосновения, будоражившие всю нервную систему. Джон зашёл тихо. Он явно был доволен исполнением своей просьбы. Супруг любил всё делать наперекор. Но, благо, не в этот раз. Наконец-то послушался. - Давай, добивай меня своей новой придурью, - первым заговорил Билли. Он повернулся к мужу. Его закинутая на колено нога нервно подёргивалась. Хоумлендер взял в руку край плаща и сел рядом. Не глядя на Бутчера, он спросил: - Знаешь, какой сегодня день? Приподняв брови и заглянув в телефон, Билли неуверенно ответил: - Пятница. - Технически ты прав, - натянуто улыбнулся Гиллман, чуть повернув голову к супругу. – Но есть в сегодняшней дате кое-что особенное. - Хватит говорить загадками. Заебал, - ощетинился Бутчер. Он слишком устал от невидимой борьбы с Джоном, которая, как ему казалось, мучает только его одного. - Сегодня ровно год, как мы живём вместе. Бутчер сглотнул. Точно. Райан говорил про приближающийся день рождения отца. Всё хотел сделать ему подарок и пытался втянуть в это Билли. Как же быстро пролетело время. - И что? – без тени смущения, грубо спросил Бутчер. – Ты решил подарить мне ошейник? Как в старые-добрые? Когда мы только начинали всю эту хрень со связью? - Не неси чушь, - Джон нахмурился и поджал губы. - Что тогда? Решил стребовать с меня деньги за проживание? У меня их нет. И, давай начистоту, я не хотел жить с тобой. Пытался сбежать. Но ты сам возвращал. Вот и нехуй теперь качать права. Со стороны Гиллмана послышалось протяжное «бля». Бутчер попытался скрыть наползающую улыбку за потиранием уголков губ. - Уильям, не беси, - Хоумлендер скинул край плаща на диван. – Я решил поговорить с тобой. Надоело собачиться. - О, ты передумал устраивать глобальный пиздец? – Билли, сложив руки на груди, полностью развернулся к Гиллману. – Тогда я готов помириться, всё простить и даже залезть на твой член прямо сейчас. Хоумлендер закатил глаза и откинулся на спинку. - Нет, я не передумал. - Тогда я пошёл. Бутчер начал подниматься, но Джон притянул его обратно. И не убрал руку с предплечья мужа, когда тот вынужденно сел на место. - Помнишь тот день? Когда я прилетел к тебе? Год назад? Недовольно цокнув, Бутчер нехотя ответил: - Помню, дальше что? - Ты хоть раз задумался, зачем я пришёл к тебе? - Узнать, где скрывают Райана? Бутчер чувствовал, как все его жилы напряглись. Создавалось смутное ощущение, что сейчас произойдёт какая-то неприятная хуйня. Казалось, куда хуже? Но Билли по опыту знал – вселенная способна выдать нечто гораздо невыносимее. В этом можно не сомневаться. Джон отпустил предплечье Билли, чтобы придвинуться к нему и переместить руку так, чтобы почти приобнимать его. - Это был предлог, - Гиллман пожевал нижнюю губу, прежде чем продолжить. – Хотел повидать тебя. День выдался паршивый, меня опять кошмарили из-за Штормфронт и скрытно пытались глумиться в прямом эфире, зная, что не смогу достойно ответить. И я решил отыграться на тебе. - В каком это смысле? – Бутчер невольно выпрямился. По спине пробежал холодок. – Ты же не был в сговоре с Грейвсом. Или я чего-то не знаю? Хоумлендер, продолжая сдержанно улыбаться, отрицательно покачал головой. - Нет, я не знал, чем всё закончится. Планировал совсем другое. - И что же? Чай попить? Из моей-то плебейской посуды и мусорного чая? Внезапно Гиллман неприятно оскалился. - Опять не угадал. Я хотел наплести всякую хуйню про наши будущие стычки, но в процессе мне нестерпимо захотелось поиметь тебя. Может, Соня внушила эту мысль. Не знаю. Но я буквально представил, как хватаю тебя за волосы и тащу в спальню. Я боялся за эрекцию. Помнишь, признавался в проблемах по этой части? Особенно после Штормфронт. Но внутренний голос шептал мне: «Джон, у тебя всё получится, ты сможешь трахать этого ублюдка всю ночь, если решишься». - Ёб твою мать, Гиллман, ты поехавший, - Бутчер попытался отстраниться от супруга, но Хоумлендер не просто так почти запер его в тисках своих рук. Билли невольно оказался обнятым Джоном. - Я уже признавался, что давно хотел поиметь тебя, – Хоумлендер склонил голову. – Чего теперь удивляться? - Мне впервые нечего сказать, я в ахуе, - Билли вспомнил тот день. Сейчас это не казалось чем-то страшным, но тогда… Это было бы ёбаным унизительным кошмаром. - Представляешь, возможно, твоё нахождение здесь – это судьба, - Джон хохотнул. – Без связи я бы запер тебя в одной из комнат, брал силой. И что-то мне подсказывает, я бы не отпустил тебя просто так. Слишком вкусный трофей. Аккуратно подцепив пальцами подбородок мужа, Джон покрутил голову Бутчера, внимательно осматривая хмурое лицо. Облизнувшись, он приблизился к Билли на расстояние, которое иначе, как интимным, не назовёшь. - Неизбежность, вот как можно назвать наши отношения, Уильям. Смирись уже. - Гиллман, бесишь, - Бутчер дёрнул головой, высвобождая голову от неприятного, похожего на осмотр маньяка, контакта. – Честно, я не против делать тебе приятно. Ты, сучья паскуда, намудрил с моей головой достаточно, чтобы я и сам, как послушный петушара, жаждал уединиться с тобой. Но нахуя трогать людей? Хоумлендер молча рассматривал мужа. Потом опустил глаза. - Так нужно. - Для чего? – настаивал Билли. Терять ему было решительно нечего. - Я уже объяснял. Хочу построить новый мир. Удобный для меня, тебя и наших детей. Гиллман начинал злиться. Бутчер тоже. - Меня всё устраивает. Райан счастлив. Мелкой всё равно. Лишь бы не нервировали и нянчились. Только ты какого-то хуя всё ноешь. - Нужно стремиться к совершенству, - настаивал Джон. - Лучше бы ты просто трахнул меня тогда в том доме, - небрежно бросил Бутчер и потянулся рукой к глазам. Потерев их, он посмотрел на мужа. Хоумлендер поджимал губы и как будто ждал от него чего-то. - Мы ещё не закончили? – недовольно спросил Билли, отворачивая голову. - Как далеко ты готов зайти ради своей цели? – задал странный вопрос Гиллман. Бутчер посмотрел на него, как на идиота. - Я больше десяти лет потратил на подсирание самому долбанутому и сильному суперу. Будучи человеком. Это недостаточно характеризует моё упрямство и решительность? - Хм, - Джон заинтересованно оглядел Билли. – А давай ты попробуешь ещё раз. - Что попробую? – Бутчер непонимающе уставился на капитана Семёрки. – Уничтожить тебя? - Нет, - Хоумлендер жадно оскалился. – Попробуй уговорить злого, но помешанного на тебе мужа не использовать вирус. Отдувайся за всё человечество. Раз тебе так нравится жертвовать своей единственной жизнью, ради низших существ. А я подумаю, стоит ли оно того. Бутчер замер. Странное предложение. Похожее на наёбку мирового уровня. Но… почему бы и нет? Что он теряет? Как говорят? Держи друзей близко, а врагов ещё ближе? - Хоро… - Бутчер не успел согласиться. - Отлично. С тебя подарок на мой день рождения. Он завтра, если не забыл, - нетерпеливо перебил его Хоумлендер. – Сегодня можешь поспать у нашей малышки, но завтра всё, каникулы заканчиваются. Переезжаешь обратно в нашу спальню. Или засчитаю проигрыш. Ребёнок, блядь. Билли проводил взглядом довольного Гиллмана и рассеянно посмотрел на свои руки. Опять он ввязывается в какую-то ерунду. Он уже задавался вопросом, не накосячил ли в прошлой жизни? В любом случае, определённо да.