Нейрохимия зависимости

Бутчер вошёл на кухню и с недоумением оглядел небольшой торт, изобилующий взбитыми сливками с поплывшей сине-красной надписью «С днём рождения, папа!». Хоумлендер стоял с ножом в правой руке и примерялся, как бы получше разрезать подарок сына. Райан смущённо улыбался и посматривал то на сосредоточенного отца, то на замершую сестрёнку. Джо первая заметила появление Билли и перевела на него растерянный взгляд. Девочка не понимала, что происходит. И почему второй отец так радуется еде. - Уильям, представляешь, наш сын приготовил мне торт! Сам! – Хоумлендер с воистину идиотским лицом, полным удовольствия и радости, явно не в первый раз приобнял и потрепал паренька из стороны в сторону, почти как пёс тряпичную куклу. – Повара наблюдали и подсказывали, но Райан почти всё сделал без помощи! - Пап, я… - Да не смущайся! – Гиллман взлохматил волосы мальчика. – Ты не представляешь, как я горжусь тобой! Бутчер осторожно прошёл к свободному месту рядом с дочерью. Они понимающе переглянулись. Билли порадовался, что рядом с дебильным муженьком у него есть союзник. Джоанна совершенно по-хоумлендеровски закатила глаза, когда, испачкав палец в лужице сливок, Джон в шутку обмазал лицо её брата и засмеялся. Смех был чуть хрипловатый, а мелковатые зубы супера блестели. Бутчер готов был поставить сотню долларов на то, что Гиллман редко испытывал похожую откровенную и ничем не замыленную радость. - Налью чай, - зачем-то пояснил Билли. Бутчер ощущал себя не к месту на этом празднике жизни. Но стоило попытаться отойти к чайнику, как Хоумлендер перехватил его за талию и, коротко чмокнув в губы, произнёс: - Дорогой, не будь букой. Это семейное торжество. - С хуя ли? – Билли рефлекторно облизнул губы, на которых оказалось что-то липкое. Сладкий привкус сливок ударил по языковым рецепторам. Райан покраснел и сделал вид, что ему очень интересна чистая тарелка, стоявшая перед ним в ожидании куска торта. - Праздник твоего мужа – и твой тоже, - как само собой разумеющееся высказал Хоумлендер и всучил Бутчеру нож. – Ты профи с такими предметами. Нарежь, пожалуйста. А я налью чай всем нам. Кроме маленькой королевы, она ещё на молоке. Джон улыбнулся ещё шире, подмигнул дочери и отошёл в сторону. Бутчер задумчиво оглядел творение Райана и нарезал его на равные порционные куски. Судя по запаху и виду, пацан выбрал клубничную начинку. Завтрак получился очень сладкий, бурный и весёлый со стороны Хоумлендера. Бутчер старался держать дистанцию, но Райан настойчиво теребил его, смущённо улыбался и всячески втягивал в празднество наравне с отцом. Джон отмалчивался и, щуря блестящие от веселья глаза, словно о чём-то невербально общался с сыном. - Уильям, а ты приготовил мне подарок? – невинно поинтересовался Джон, посмотрев на мужа. Бутчер сделал добротный глоток чая. Торт Райана оказался действительно вкусным, но слишком сладким для Билли. Год назад его тянуло ко всему углеводистому, сейчас у них с Гиллманом была немного иная связь, которая не так сильно нагружала мозг и не выжирала всю энергию. Билли, под стать своей фамилии, предпочитал мясо и схожие продукты. Ради сына Ребекки он готов терпеть сладкий завтрак, но это не норма для него. Хоумлендер, вынуждавший отвечать на дурацкие вопросы, добивал сегодняшнее утро. «Как выдержать этот пиздец?» - Нет, не приготовил, - нисколько не стыдясь, честно ответил Бутчер. Он не поднимал глаз от размазанной по тарелке порции торта, пока не заговорил муж. - Ничего, отработаешь, - послышался весёлый голос Джона. Билли вскинул голову. Капитан Семёрки совершенно не обиделся. Наоборот, как будто обрадовался. Видимо решил, что имеет право стребовать подарок по своему вкусу. Ублюдочное чмо. Когда завтрак закончился, и Хоумлендер вместе с детьми направился к выходу, Бутчер заподозрил неладное. - Решили пойти всей толпой? – Билли запоздало вышел в коридор. - Да, Уильям, все вместе, - Джон приподнял кроватку с дочерью и улыбнулся ей. – Хочешь с нами? - Нет, спасибо, - Бутчер ещё раз оглядел своё семейство и, наткнувшись на самодовольную ухмылку мужа, отвернулся. Как же странно после стольких лет одиночества иметь семью. Особенно такую странную. С Ребеккой было по-другому. Он окружал её заботой, пытался вести себя романтично, насколько позволял характер. Но покойная жена как будто не принимала его полностью. С Хоумлендером всё было совершенно не так. И дело было не в половой принадлежности Гиллмана. Как раз наоборот, теперь Бутчер ощущал себя женой. Его чувства пытались не задеть. И всячески потакали капризам – да, именно им. Билли иногда нарочно вёл себя почти как баба, пытаясь выбесить мужа. На месте Хоумлендера он бы пару раз вмазал себе за отвратное поведение, чтобы неповадно было. Но нет. Джон терпеливо пытался ужиться с ним. Нахрена? Что это давало? Да хуй знает. Правда любит? Нет, в эту хуйню Бутчер ни за что не поверит. Но что-то вынуждало Хоумлендера терпеть его выходки. Гиллман задумал подложить человечеству свинью. И втягивал в это Билли. Даже напиздел, что Бутчер каким-то образом может отговорить его от опрометчивого (больного) плана. Билли не идиот. Нихуяшечки он не отговорит мужа от мирового коллапса. Зато Гиллман потенциально получал послушного любовника, который будет подставляться, как ему удобно, пока в мире не начнутся непоправимые изменения. Так сказать, для «погулять на дорожку». А там чего новое придумает. Никак иначе Бутчер не рассматривал предложение Джона. Билли не понимал и был уверен, что не разгадает загадку «зачем я Хоумлендеру?». И как это связано с готовящимся переделыванием людей. Раздумывая над тем, чтобы откупиться от сучары скучным и дешёвым (по меркам миллионера) подарком, Билли мысленно гулял по местности рядом с тренировочным залом Семёрки, где всё ещё хранилось несколько драгоценных безделушек, подготовленных им почти полгода назад для побега. Бутчер не знал наверняка, нашли ли его нычки везучие или слишком увлёкшиеся работой уборщики. И пока он думал об этом, ему на телефон пришло уведомление. С раздражением ожидая спам, Билли замер, прочитав название: «День рождения легенды и сюрприз для фанатов! Хоумлендер признал детей!» Сглотнув, Билли разблокировал экран и ткнул на ссылку. Ему открылось видео со стадиона. Ожидаемо дохуя людей, все орали либо имя кумира, либо поздравления. Гиллман стоял на возвышении и привычно махал и улыбался. Но на этот раз супер был не один. Рядом с ним стоял немного сгорбившийся Райан, а в руках капитана Семёрки болталась знакомая переносная кроватка. - Мой сын! – объявил Джон, положив свободную руку на плечо мальчика. – И моя прекрасная дочь! Приподняв кроватку, Хоумлендер озарил собравшихся особенно широким оскалом. Толпа взорвалась от восторга и вопросов. - Мои дети от разных людей, - признался Джон, вызвав новую волну ажиотажа. – Но дочь от официального партнёра. Мы с моей второй половинкой вступили в брак! Нет, не уговаривайте, я не скажу, кто это! Всему своё время! Передав дочь сыну, Гиллман снял перчатку с левой руки и продемонстрировал обручальное кольцо. Зум на камере, снимавшей представление, приблизил изображение. Бутчер невольно провёл пальцем по близнецу показанного кольца. - Сука! Он совсем чокнулся?! Естественно в комментариях разразился тотальный пиздец. Всем было интересно, кто охомутал знаменитого на весь мир супера. Мелькали разные предположения, одно охуительнее другого. В моменте, когда Бутчер потирал лоб, Джон из видео посмотрел прямо в объектив. И ухмыльнулся. У Билли появилось холодящее затылок ощущение, что мудила наблюдает за ним из чёртовой записи! Кинув в толпу пару пафосных фраз, Гиллман достал Джоанну из кроватки и показал фанатам в стиле мультика «Король лев». Райан дёргал отца за костюм, пытаясь что-то сказать, но Джон слишком увлёкся показухой. Дочь выглядела, как обычный, немного напуганный ребёнок. Но Бутчер отчётливо видел исходящую от неё оранжевую энергию. Нестабильную и похожую на дырявое полотно, изъеденное молью. Джон что-то шептал ей, но Джо не реагировала. Спохватившись, горе-папаша спрятал её обратно в кроватку. Но Джоанна всё ещё нервничала от огромного количества внимания и невозможности охватить всех присутствующих своей энергией для привычной проверки. Тревожная малышка. Откуда в ней это? Всего пара месяцев отроду. У Бутчера свербело сходить к мужу, надавать ему по морде и отобрать девчонку. Жаль, бесполезно. Видео в записи, скорее всего Джоанна давно в тишине и далеко от толпы. Отвратные мысли одна за другой посещали Билли. Как же хуёво, когда ты зависишь от кого-то, кто гораздо сильнее тебя. Никаких шансов решить вопрос старым добрым «пойдём, выйдем». Их отношения никогда не были равными. И не будут. Что бы там ни обещал Хоумлендер, как бы ни убеждал себя Бутчер. Прямая зависимость от охуеть какого сильного ублюдка, имеющего славу, деньги и возможность спалить неудобного человека или супера в одну секунду. Поразмышляв некоторое время над идиоткой-судьбой, Билли с горькой усмешкой вспомнил похожие ощущения из детства. Ёбаный урод – отец творил с ним и Ленни что вздумается. И до определённого момента Уильям не имел никаких возможностей сопротивляться. Может, он поэтому терпит? Психологические закидоны. Тянет на знакомое абьюзерство из-за прошлого опыта. Значит ли это, что с Ребеккой было нечто схожее? Бляя… складывалась уёбищная картина. И ладно он сам. Бутчер уже давно не рассчитывал для себя на что-то хоть сколько-нибудь нормальное. Джоанна. За что это всё ей? И Райану? Схватившись за голову, Билли вспомнил разговор месячной давности. Хоумлендер хотел ещё одного ребёнка. Мало несчастных? Лучше больше страданий? Плюсом к подготовке чёртового конца людской эпохи? Да чего там? Джон не понимает, какое дерьмо творит. Заигравшийся в бога супер. Переубедить его не получится. Глупо даже надеяться. Но можно отвлечь. Особенно, если погладить по шёрстке. Будь Билли чуть более качественным актёром, он бы убедил сволочь в неземной любви и пользовался этим самым наглым образом. Но как изображать преданность и обожание к тому, кого хочется избить до кровавых соплей? Заебало это всё. Бутчер вышел из квартиры навстречу хуй пойми чему. Эшли подловила Билли на обратном пути. - Бутчер, передай Хоумлендеру мой подарок. Можешь посмотреть. Раскрыв подарочный пакет, Бутчер заглянул в него и, недовольно цокнув, поднял голову, впиваясь взглядом в генерального директора Воут и по совместительству лютую извращугу, которая не могла не влезть со своим видением хорошего подарка. - Всю свою коллекцию понапихала? Барретт не смутилась. Она мило улыбалась, глядя на злющего Билли. - Я бы никогда не подарила Хоумлендеру использованные предметы. Всё в упаковках. Ничего не вскрывалось. - И часто ты даришь боссу подобные игрушки? – Билли залез рукой в пакет и выудил оттуда коробочку с расширителем. – Ваша давняя традиция? Эшли внимательно наблюдала, как Бутчер изучает один из её презентов. Это приносило ей особое удовольствие. - Нет, - женщина покачала головой. – Раньше я бы не стала так делать. Хоумлендер убил бы меня. Но теперь, когда у него есть, с кем опробовать... Уверена, вам пригодится. - Зачем ждала день рождения? – Билли отпустил коробочку и вытянул в свет дилдо в цветах костюма Хоумлендера. Он что-то слышал о коллекции самотыков в стиле Семёрки. Но надеялся не сталкиваться лично. – Могла подарить без повода. - Вчера у вас была годовщина. Сегодня праздник Хоумлендера. Люблю символизм, - Эшли светилась от предвкушения. Больная сучка. Лишь бы увидеть ебущихся мужиков. Проходившие мимо люди косились на странный анпакинг. Кто-то притормаживал, чтобы убедиться в отсутствии галлюцинаций. Но стоило Эшли или Бутчеру зыркнуть на свидетелей, те быстренько скрывались за ближайшим поворотом. - Нахуя так много смазки? – Билли сунул нос в пакет. Он насчитал около десяти небольших баночек. - Ну… чтобы вам было приятнее, - Барретт ухмыльнулась. – Хоумлендер по слухам может быть… - Мне не нужно, - прервал её Бутчер. – Ты же знаешь про эту нашу идиотскую связь. Я не только родил ему. Ещё и… как у любой бабы всё удобно. Зря потратилась. Выпрямившись, Билли медленно моргнул и выматерился. - Нахуя я тебе это поясняю? Эшли засуетилась. - Со мной можно делиться чем угодно! Никому ни слова! – женщина сделала жест, словно застёгивает молнию на губах и выкидывает ключ. – Смазку можно использовать и в других целях. А эта подходит для орального секса, с сахарозаменителем и слабым ароматом вишни. Для гиперчувствительного супера самое то! И совершенно безвредная. С ней даже чай можно пить. - Чай? Ёбнулась? – Билли откровенно охренел от таких способов применения смазки. - Да, она может заменить сахар. Никаких лишних углеводов! Хорошая продажница. Занимается рекламой даря подарки и рискуя нарваться на недовольство. Бутчер пробормотал «ладно» и пообещал передать пакет имениннику. В квартире было тихо. Бутчер связался с Кимико и узнал то, что ожидал: детей снова повесили на неё и Сержа. - Хорошо повеселитесь, - пожелала девушка, перекрикивая музыку. На фоне слегка фальшиво напевал Райан под любимый нянькой мюзикл. - Обязательно. Гиллман явился гораздо раньше ожидаемого. Билли только вышел из ванны. - А как же празднование? Банкет и твоя любимая идиотская мишура? - Сбежал, - коротко пояснил Джон, снимая плащ. – Поздравления я получил, а напиваться и наедаться можно без меня. Бутчер оглядел пустые руки супруга. - А где… Что там тебе надарили? Пожав плечами и махнув головой, Хоумлендер двинулся в сторону спальни. - Завтра принесут домой, разберём вместе. Сейчас нет настроения разгребать авгиевы конюшни. - Избалованный золотой мальчик, - усмехнулся Билли, последовав за Джоном. Гиллман никак не прокомментировал лёгкий упрёк. Он предвкушал свой самый главный подарок на сегодня. - Ты всё ещё ничего мне не приготовил? – Хоумлендер резко затормозил посреди спальни и развернулся к Бутчеру. Билли чуть не налетел на него. Благо реакция не подвела его и в этот раз. - Пиздюлей хотел выдать, - Бутчер положил ладони на пояс. – Какого хрена ты вытворил с детьми? Джон принялся расстёгивать костюм, нисколько не ощущая ни вины, ни чего-то близкого к ней. - Люди обязаны знать мою семью. И относиться к ней с должным уважением, - Джон стянул с себя верх и принялся тормошить неудобные штаны. – Скажи спасибо, мой дорогой Уильям, что я не взял и тебя. Не представляешь, как мне хочется раскрыть личность своего супруга. - Зачем? – Билли недовольно поджимал губы и хмурился. – Тебе нравится издеваться надо мной? Хоумлендер замер и уставился на мужа с недоумением. - У меня другие мысли на этот счёт. Мне хочется похвастаться тобой. И заявить свои права. Чтобы никто и думать не смел смотреть на тебя с мыслями потрахаться. Бутчер не смог сдержать смех. Гиллман выразил ещё большее непонимание. - Я не тот, кого все хотят поиметь, - Билли смахнул выступившие в уголках глаз слезинки. – На меня смотрят и думают, что я бомжара, непонятно как прибившийся к нормальным людям. Ей-богу, Гиллман, ты совсем с башкой не дружишь! Джон прищурился, чтобы через секунду сцапать мужа за руку и отвести к большому зеркалу. Билли продолжал что-то бормотать, пока охуевший супер не сдёрнул с него полотенце. - Тебе делать нехуй? – сквозь остатки смеха, спросил Бутчер. Проблема была не в стеснении. Билли не привык пялиться на своё голое отражение. - Приглядись, Уильям, - Хоумлендер тыкал в отражающую поверхность. – Ты охуенный. Любой хоть сколько-то ценящий мужские тела захотел бы такое сокровище. - Если ты извращенец, это не значит, что все такие, - назидательно сказал Билли, с усмешкой глядя, как Джон снимает с себя штаны. Естественно, он уже возбудился. Неуёмный осеменитель, блядь. Не обращая внимания на слова супруга, Хоумлендер встал позади Бутчера и, уткнувшись носом в основание его шеи, принялся поглаживать желанное тело. Билли поморщился. Это было приятно и возбуждающе. Но ему не хотелось испытывать удовольствие. Не сейчас. Это отвлекает. - Такой красивый, вкусный и весь мой, - Джон невесомо водил губами по коже супруга, вызывая у того много неоднозначных реакций. Рука супера, подхватившая вялый член, привычно быстро привела его в готовность. Бутчер скрипнул зубами. Вся выдержка летела к чёрту. Он же хотел держаться. Возможно, торговаться. К несчастью, время изображать недотрогу прошло. Хоумлендер приручил если не его, то тело Билли. Знал, сучара, как Бутчеру нравится нежность сверху и жёсткость снизу. Потёкшую смазку Гиллман зачерпнул свободными пальцами и усмехнулся между лопаток Билли. - Я в восторге от твоей реакции на меня. Это самое честное, что может быть между нами. Внутри росло отвращение к самому себе. Билли пытался сдерживаться. Ничего не получалось. Блядь! Он, как сопливый подросток, тёк по сексуальной тёлке. И не мог это контролировать. С каких пор он стал таким жалким? - Прекрати, - твёрдо попросил Бутчер. Гиллман, как всегда, не учитывал его пожелание. - Неа, - Джон прижался к мужу теснее и потёрся стоящим членом о его бедро. – Хочу трахаться с тобой, пока яйца не опустеют. Сегодня мой день. И ты обязан потакать моим желаниям. Вырвавшись из рук капитана Семёрки, Билли развернулся к нему и зло процедил: - Я не раб, блядь! Пошёл ты нахуй, оборзевший сучёныш! То тебе нужно портить мою жизнь, то наших детей, то посторонних людей! Когда ты уже насытишься?! Чёрная, ёб твою мать, дыра! Суперпылесос недоделанный! Джон провёл влажными от смазки Билли пальцами по губам. Лизнув их, он оскалился. - А ты заебал строить из себя незаинтересованного фригидного ублюдка. Уильям, ты буквально течёшь от моего присутствия! - Не переводи тему! – Бутчер сделал шаг к Гиллману. – Ты видел, как Джоанне тяжело, но всё равно вытащил её, как какую-то зверушку, потешить своих фанатов! Хоумлендер сложил руки на груди. - Я уже сказал: так нужно. - Да пошёл ты! Билли окончательно взбесился, дёрнулся вперёд, светясь золотым усилением, и схватил мужа за руку. Вывернув её, он повёл Джона к кровати. Глаза Хоумлендера привычно вспыхнули красным. Но он зажмурился и послушно дошёл до кровати. Толчок – и нос Гиллмана упёрся в матрас. Бутчер залез на его бёдра и, продолжая прижимать его своим весом, потянулся за край кровати. Джон осознавал, что может скинуть супруга в любой момент. Но ему было интересно, как Уильям поступит дальше. По ощущениям через связь Бутчер злился на него, но не пребывал в неконтролируемой слепой ярости. К удовольствию Джона проскальзывало и нечто, крайне близкое к обычному человеческому вожделению. Билли старался скрыть позорную слабость. Не выходило. - Эшли кое-что передала тебе в качестве подарка. Ты же не против, если я опробую? Джон повернул голову. Бутчер достал небольшую баночку смазки и пригнулся к его лицу: - Побудешь моей сучкой? Хоумлендер успел облизнуться, прежде чем его голову снова утопили в матрасе. Зная, что никаким образом не навредит Джону, Билли действовал с проблесками нежности, дабы притупить непривычно наглое обращение с мужем. Хоумлендер издавал мурчащие звуки на каждую грубоватую ласку со стороны Бутчера и испытывал недовольство только потому, что супруг преступно мало целовал его изголодавшееся по сексу тело. Член неприятно упирался в кровать. Но именно это помогало Гиллману получить чуть больше приятных ощущений: он начал еле заметно покачиваться, потираясь головкой о простынь. Немного жестковато. Нежная кожа требовала особого обращения. Например, чтобы грязный рот Уильяма принял суперчлен и обласкал его длинным и наглым языком. Представив оральные ласки, Джон прерывисто выдохнул и послушно приподнял бёдра, чтобы Бутчер смог продолжить подготовку. Используя прошлый опыт, Билли выдавил на руку тягучую, но жидковатую смазку, похожую на сироп, и подождал, пока она нагреется. «На водной основе», – прочитал он и заметил приписку с пояснением, что данный вид смазки самый безвредный, но требующий постоянного обновления. Стало понятно, зачем Эшли расщедрилась на количество. - Я уже второй раз оказываюсь под тобой, Уильям, - всё с теми же мурчащими нотками подал голос Хоумлендер, наслаждаясь чужим весом. – В прошлый раз я не предупреждал тебя, но имей в виду. Я могу сжаться достаточно, чтобы оторвать твой член. Бутчер отвлёкся от упаковки и посмотрел в затылок супера. Захотелось немедленно свернуть всю эту жалкую пародию на жёсткий секс и смену ролей. - Эй, не бойся. Я не планирую кастрировать тебя, - Гиллман почувствовал сомнение мужа. – Не борзей. Этого достаточно. Издав низкий гортанный звук, Билли собрал волосы на затылке Джона и приподнял его голову. - Тварь. Давно нужно спустить тебя с небес на землю. Ладно, меня ни в хуй не ставишь, люди вокруг не виноваты в твоих приходах, - зло шептал Бутчер, упираясь коленом в поясницу Гиллмана. – Лабораторная тварь. Конча Солдатика. Зря ты не убил меня. Жалкие букашки тоже кое-что умеют. Иногда мы переносим опасных паразитов. И вирусы. Кадык Джона заходил вверх-вниз. Он не боялся Уильяма, нет. Но супера посетило ощущение, какое бывает при просмотре ужастика. Ты знаешь, что всё это съёмка, никаких проклятий, призраков и прочей мистической ереси не существует. Однако нервишки пошаливали. Оголённый провод с огромным разрядом ебанул по организму. Нестерпимо захотелось большего. - Членом пользоваться собираешься? Или только язык работает? – ответил Гиллман. Хоумлендер почти не дрогнул, когда Бутчер чуть грубовато вставил в него скользкие пальцы. И сам развёл ноги достаточно для своего и любовника удобства. Что-то в этом было. Странно и не слишком приятно. И всё же… Бутчер был возбуждён. И делал всё не потому, что принуждают. Ему нравилось ощущение пусть и наигранной власти. Наконец-то именно Уильям руководил процессом. А Джон сдерживал глупую улыбку от осознания одной простой истины: его муж может не любить его, как человека. Но он подсел на близость с ним. Ещё никто не удостаивался чести выебать Билли Бутчера, кроме Хоумлендера. Точно так же работало в обратную сторону. Никто, кроме врачей не залезал в Гиллмана так же глубоко, как Уильям. Эксклюзивные права друг на друга. Мало что повергало Хоумлендера в восторг. Особое отношение и вип-доступ были в числе крошечного списка. У него даже дочка получилась необыкновенной. Возможно, есть какие-то суперы-мужчины, способные родить. И успевшие это сделать. Но Джоанна всё ещё оригинальна. Именно изменение мужского тела для вынашивания и рождения – фишка его семьи. И… Мысли Хоумлендера прервал резкий разворот на спину. Бутчер нагло вклинился между его ног и посмотрел на него с вызовом. - Не отвлекайся, суперпизда. Глаза Джона заблестели от предвкушения. Он чуть приподнял бёдра, чтобы Уильяму было удобнее войти в него, и когда супруг это сделал, положил руки на плечи Бутчера и простонал: - Хватит тянуть! Трахни меня! Билли невольно вспомнил прошлый раз. Смазанный, весь на негативе и бешенстве. Теперь всё было продумано и осознанно. Хоумлендер, не стесняясь, принимал Бутчера. А Билли полностью контролировал свой разум и тело. Внутри Хоумлендер был приятнее, чем снаружи. Но ощущение доминирования над давним врагом – бесценно. Стоны, влажная кожа, нетерпеливые, короткие касания. Бутчер планировал действовать механически. Не получалось. Жадный до ласк Гиллман не позволял дистанцироваться. Он, сучка такая, обхватил ногами бёдра мужа, чтобы проникновения вышли глубже. Контролировал, находясь в принимающей позиции. Мудак, диктующий условия в любой ситуации. Билли двигался неуверенно, пока не привык достаточно для ослабления концентрации. В последние годы у него было мало секса в активной роли. С женщиной – один несчастный перепихон с Ребеккой в машине. И что-то нелепое с Хоумлендером, когда остро встал «вопрос жизни и смерти». - Расслабься, дорогой, я не хрупкая сучка, - мурлыкнул Гиллман, проводя пальцами по влажному лицу Билли. – Еби, как нравится. И Бутчер поддался соблазну. Но вместо жёстких движений выбрал позицию нежного любовника. Двигался аккуратно, в процессе целуя губы и лицо Хоумлендера. Джон давил довольную лыбу, проводя руками по бокам и бёдрам супруга. Ласкал, как мог из своего положения. И получал удовольствие, не хуже, чем когда прогибал всё терпящего Уильяма. - Не признается, но хочет меня, - бормотал Джон, прикрывая время от времени вспыхивающие красным глаза. Долго терпел, получил, что хочет, потому смертоносный красный луч пытался прорваться наружу, демонстрируя настроение хозяина. - Хочу удавить тебя, лабораторная ошибка, - процедил сквозь зубы Билли, утыкаясь лбом в лоб мужа. - Как грубо, - Гиллман коротко поцеловал Бутчера в губы. – Лучше подрочи мне. И сжимай посильнее. Хоумлендер взял левую руку Билли и положил на свой член. Супруг послушно взялся за предложенную часть тела. - Вот так. Я хочу движение не только внутри, но и снаружи. Проворчав что-то нечленораздельное, Бутчер сделал то, что просил Джон. Тихие стоны, вздохи и плотный запах секса наполнили изголодавшуюся по хозяйской личной жизни спальню. Очень хорошо, приятно и именно так, как нужно. Хоумлендер кончил несколько раз, прежде чем почувствовал растекающуюся по внутренностям горячую волну. Билли упал рядом и по старой памяти притянул Джона, шепча что-то из разряда «это было охуенно» и целуя немного охреневшего Гиллмана. «Он делал так со своей женой?» Решив «хуй с этой дохлой тёлкой», Джон обхватил Бутчера в ответ и, долго и жадно целуя, додрочил себе до третьего оргазма. - Мы уже почти год трахаемся. Тебе не надоело? – спросил Билли, отстранившись от мужа. Хоумлендер посмотрел на него странным затуманенным взглядом. - Нет, мой дорогой, мы только начали. Подорвавшись с места, Гиллман навис над Бутчером и уже привычно устроился у него между ног. - Моя очередь. Хоумлендер расхаживал довольный собой, в приподнятом настроении и искрящийся энергией. Уильям снова спит рядом и позволяет делать с собой всякие приятные вещи, даже сам проявляет инициативу. Дети в полном порядке. Всё по плану, всё своим чередом. Бутчер, наоборот, ненавидел себя за всплывшие слабости. Грубил Джону – тот посмеивался и воспринимал, как очередную любовную игру. Хотел отказать в близости – не получалось. Тело требовало Гиллмана. Желательно почаще и не один раз. С такими вводными Хоумлендер и не думал прекращать подготовку к «Эволюции человечества». Бутчер в принципе не рассчитывал, что секс как-то повлияет на планы супруга. Но он надеялся, что Джон начнёт к нему прислушиваться. Ничего подобного. Гиллман не задумывался и над тем, как всё тяжелее их дочь воспринимала ограничение тела. По интеллекту она была примерно на уровне Райана, если не больше. Но не имела возможности ни ползать, ни передвигаться иным способом. Только с чужой помощью. Бутчеру это напоминало парализованных людей с сохранным разумом. От взгляда на свою дочь становилось всё тоскливее. Разрываясь между желанием спасти ёбаный мир и свою мелкую засранку, Билли всё чаще таскал девчонку по городу, давая Кимико больше времени на себя. - Что мне с тобой делать? – вопрошал Бутчер, оставшись наедине с Джоанной. Девочка казалась грустной. Она ни в чём не обвиняла отца. Только тянула к нему ручки и энергию. Пыталась успокоить его. - Дурочка, это я взрослый, - Билли гладил её по голове. – Я должен успокаивать. «Никто не виноват», - транслировала Джоанна. Бутчер не соглашался. Можно же что-то сделать? Но общение с доктором Эллис и другими учёными ни к чему не привело. Все, как один, не рекомендовали вмешиваться в естественный порядок вещей. Ага, очень естественный. Ребёнок, рождённый из мужика с разумом гораздо старше своих двух с половиной месяцев. На каждом шагу такие. Находясь на грани срыва, Билли уже готовился поскандалить с Хоумлендером, когда в отсутствие мужа в гости наведался Глубина. Кевин выглядел задёрганным и утомлённым одновременно. - Дядя Тедди хочет поговорить. Только не сдавайте меня! Вот оно в чём дело. Московиц звёзд с неба не хватал, но боялся капитана, как огня. И всё же Грейвс по какой-то причине был для него гораздо страшнее. - Почему ты не пошлёшь нахуй старого пердуна? – не удержался от вопроса Бутчер. Чтобы визит члена Семёрки не выглядел странным, Глубина передал Билли пакет с перекусом, в котором вместе с едой лежала записка с новым номером Грейвса. - До него я не слышал голоса морских животных, - сглотнув, признался Кевин в том, что уже было известно Бутчеру. – Я видел, как он усиливал способности и сводил с ума других суперов. Это и есть его суперсила. Он чувствует потенциал и выкручивает его на максимум. Новая информация, полученная так просто и так странно, не совсем укладывалась в голове. - Подожди. В смысле усиливает? Как я? - Нет, - Глубина испуганно таращился куда-то за плечо Бутчера, словно ожидал появления Хоумлендера. – Вам нужно прикоснуться и это временно. Дядя Тедди… у него это постоянный эффект. Не всегда точный и иногда он… не перестаёт… прогрессировать. Меня… мне делали операцию на мозге, чтобы прекратить это. Я постоянно слышал голоса отовсюду. Отставив пакет за порог, Бутчер уже с неприкрытым интересом уставился на Московица. - Пришлось поковыряться у тебя в голове, чтобы ты не свихнулся? Глубина настороженно кивнул. Он не знал, куда деть освободившиеся руки и то касался стены, то прятал ладони за спину. - Это делал Грейвс? Снова кивок. - И тебе стало легче? - Стало. Но дядя Тедди говорил, что может вернуть и ухудшить моё состояние. Если буду плохо себя вести. Оставшись наедине с собой, Бутчер разрывался между злобным забиванием новой информации куда-то поглубже в долгосрочную память и желанием применить новые данные на практике. Риски огромные, Хоумлендер не оставит это безнаказанным. Его планы остановить Гиллмана в погоне за осупериванием людского населения могли посыпаться, превращаясь в ёбаную пыль. Блядь, что делать? Но девочка… Никто из родителей Бутчера никогда не старался ради него. Он всю жизнь полагался на себя и свою ярость. Ему не хватило сил помочь брату, потому что спасал свою шкуру. Так не должно быть. Если решился вытянуть на свет кого-то нового, нужно иметь достаточно ответственности, чтобы курировать неудачливую личность до полной самостоятельности. А не бросать на самотёк. И тем более вынуждать страдать. То, что происходит с Бутчером – прямое следствие отсутствия нормальной семьи в его жизни. Остального можно было избежать. Но так уж его воспитала судьба. Его никто нормально не любил. Кажется, даже Ребекка. И Билли сомневался, что способен на это чувство в полной мере. Джоанна достойна большего. Ей и так не повезло с родителями. Недолюбленный Хоумлендер и такой же недолюбленный Билли Бутчер. Что может быть хуже? Оставить, как есть. Бутчер терпеть не мог бросать дела на половине. Не в его стиле. И не в его смену.