Нейрохимия зависимости

Понимая, что тактика «ублажения тирана» выходит ему боком, Бутчер всё равно никак не мог остановиться и сменить курс. Бывалого агента ЦРУ до выкручивания суставов пронимала невозможность сопротивляться Гиллману. Особенно Билли взбесило «проглатывание» ситуации с детьми. Он корил себя, что вместо смачного удара в челюсть поимел Хоумлендера. И ладно бы сделал это жёстко. Нет. Он устроил какое-то тупое признание в любви. Или признание в удовольствии от секса с заклятым врагом – не важно. Важно, как именно поступил Бутчер. А поступил он… по плану, да. Но это совершенно не ощущалось игрой вдолгую для решения насущных проблем. Тело и разум почти сошлись на «Ёбаный дьявол, а это было неплохо!». Билли чувствовал – для Хоумлендера это переход к чему-то новому. Если Бутчер хочет его «сверху», значит, у них всё лучше некуда. В какой-то степени Билли действительно хотел как следует выебать суперпизду. И показать, что он не самка для рождения детей. Он мужик. И умеет пользоваться членом. Не отнять и желания подоминировать над самим Хоумлендером. Которого все ссутся, а Билли Бутчер в буквальном смысле на хую вертел. Есть в этом что-то жизнеутверждающее. Лишняя проверка на благосклонность Гиллмана. Насколько он готов уступить. Оказывается, готов. Много на что. Но произошедшее вместо удовлетворения результатом вгоняло Бутчера в экзистенциальный кризис. Что от него осталось после стольких переделок организма, давления на мозг и влияния Джона? Билли Бутчер всё ещё тот самый ублюдок, способный из мести перевернуть весь мир? И встать наравне с сильным мира сего? В качестве человека, а не мяса для ебли? Бутчер сидел на крыше башни, где Хоумлендер раньше любил подрочить на город, курил и размышлял, насколько он опустился. Самое пакостное на текущий момент – в глубине души Билли нравилось его положение. Он наконец-то в семье, где его принимают со всеми тараканами, обожают и тянутся к нему. Райан иногда вызывал неприятные воспоминания об окровавленной, умирающей Ребекке. Но с каждым днём всё меньше. Мелкая засранка искренне любила папу Билли. Хоумлендер… Он как та злая псина, способная разорвать любого, но при виде хозяина машет хвостом и превращается в послушного ласкового пёсика. Достижение неизвестного доселе уровня. ЦРУ возвело бы Бутчера в ранг директора или выше, продолжай он на них работать. Стэну Эдгару такое не снилось. Мэделин Стилвелл в аду кусает локти. Она тоже кормила Хоумлендера грудью. И трахалась с ним. И чем это закончилось? Билли замер с сигаретой у рта. Галдящие машины внизу резко замолкли. И вообще все звуки куда-то пропали. Бутчер вдруг вспомнил: суперпсина вполне себе готова загрызть хозяина. Если ей что-то не понравится. Особенно, что касается лжи. Билли протёр лицо свободной рукой. Выжженные глаза Стилвелл, услужливо подкинутые перед внутренним взором собственным мозгом, несколько утихомирили возросшее чувство важности Бутчера. Какого хуя он постоянно забывает, что играет не с огнём, а настоящей, мать его, звездой? Похожей на солнце, но не несущей жизни. Которая способна испепелить к чёртовой матери, если ты охуеешь достаточно и приблизишься на опасную орбиту? Затягивает, блядь. Но в какой-то момент вместо приятного тепла тебя одолеет жар, плавящий кожу и всё остальное вплоть до костей. Растерев тлеющую часть окурка между большим и указательным пальцем, Бутчер кинул бычок за край перил. Стоять на краю всегда волнительно. Но Билли боялся не высоты. И даже не того, что размажется по асфальту, если оступится и кувырнётся за низкую оградку. Его пугало неизбежное будущее. Он честно хотел избежать всего этого. Но Гиллман не позволял обойти острые углы без последствий. Да и сам Билли не умел без риска. Мирная жизнь очевидно не для него. Походив по небольшой площадке, Бутчер достал телефон и сделал звонок. Тот самый, разрушающий остатки мирной жизни. - Начало положено, - пробормотал Бутчер, выкидывая опустевшую пачку сигарет и снимая защитную плёнку с новой. По дороге к месту встречи он смолил не переставая. Если подумать, Хоумлендер не знал запах Грейвса. Но мог что-то запомнить, когда Билли только вернулся к нему после побега. Лучше не рисковать. Поэтому Бутчер планировал курить как можно больше. И уже во время их месячной размолвки начал подготовку к жёсткому удару по носу Гиллмана. А что ещё оставалось? Больной фетишист постоянно обнюхивал его. Он обязательно заметит любое отклонение. Как не обратить внимание на одну из тех вещей, которая напрямую влияла на крепкий стояк Хоумлендера? Старик встретил Билли недалеко от входа в торговый центр. Коротко махнув, он бодро пошагал к эскалатору. Бутчер догнал его и занял место неподалёку. - Сказал бы, что рад видеть, но сегодня мне и так придётся много врать, - тихо сказал он, не поворачивая головы. - И вам доброго дня, мистер Бутчер, - ничуть не смутившись, ответил бывший сотрудник Воут. Со стороны мужчины выглядели абсолютными незнакомцами друг для друга. - Сначала я хочу знать, на кой чёрт тебе лезть во всю эту придурь Хоумлендера? - Билли оглядывался на витрины, в отражении наблюдая за собеседником. – Ты и сам супер. Разве не приятнее, если все станут похожи на тебе подобных? Теодор казался обычным стариком, мягко улыбался и разве что конфетки детям не раздавал. Престарелый пиздун. Бутчер всеми фибрами души ненавидел эту мразь. С него и начался дурдом с Хоумлендером. Вот бы схватить ублюдыша за шею и передавить трахею до хруста. Жаль, Грейвс был единственным союзником, согласным идти против Гиллмана и способным помочь его дочери. - Как раз наоборот, - Теодор усмехнулся. – Я зарабатываю тем, что делаю людей суперами. Дешевле и проще, чем с Ви от Воут. Если все бесплатно получат то, что я продаю, я потеряю доход и связи. А ещё я смотрел фильмы про апокалипсис. И мне не нравится, чем может обернуться сумасшедший план Хоумлендера. А вы, мистер Бутчер, очевидно не способны поумерить аппетиты своего супруга. Поэтому я вынужден прийти на помощь человеку, мечтающему убить меня. Враг моего врага – мой друг. Билли увидел, как старик еле заметно развёл руками. Мол: «Ничего личного, просто благотворительность для налоговых льгот». Бутчер с трудом подавил новый приступ желания удавить собеседника. - И чем ты можешь помочь? – Билли добавил голосу как можно больше сомнения и сарказма. – Делать из нормальных мужчин педиков ты умеешь. Но это вряд ли вытащит нас из задницы, в которую с ветерком катится весь ёбаный мир. - Мистер Бутчер, вы правда считаете, что я причастен к вашим с Джоном Гиллманом близким отношениям? – Грейвс приостановился. – Скажу так: дыма без огня не бывает. Чтобы между вами получилось то, что получилось, нужны были предпосылки. Их я никак не мог создать. - Угу, - Билли чесалось продолжить курить несмотря на недавно уничтоженную полную пачку. – Мы с моим муженьком прям спали и видели, как трахнуть друг друга. Но без вас, док, никак не получалось. Спасибо, что направил, старая сморщенная сваха. Навстречу мужчинам вышла толпа старшеклассников. Они много говорили, громко смеялись и одёргивали друг друга. Бутчер профессионально увернулся от подростков. Напоследок он поймал заинтересованный взгляд молоденькой девушки с длинными белоснежными волосами. Она подмигнула ему и с пошлым «чпок» высунула изо рта огромный леденец на палочке. Как он помещался в её маленьком ротике – отдельная тайна, до которой Билли не было дела. Спустя пару метров Грейвс снова оказался рядом. Билли успел начать нервничать, но учёный и тут застал его врасплох. - Я серьёзно, - настаивал Теодор, продолжая прерванный диалог. – У вас с Джоном Гиллманом изначально было притяжение друг к другу. Поэтому резонансная связь так легко и просто возникла между вами и углубилась до интима и зачатия ребёнка. Я не просто так выбирал вас, мистер Бутчер. Не один год готовился к эксперименту. Но не надеялся на такую прекрасную совместимость. Думал, понаблюдаю неделю-другую, а после Хоумлендер заскучает и избавится от вас. Но нет. Вы вышли на совершенно иной уровень. Даже после того, как Соня разорвала первый вариант связи, резонанс восстановился. Чуть по-другому, но основа осталась прежней. Билли становилось всё омерзительнее. Он представлял свою прошлогоднюю жизнь немного по-другому. Как эксперимент? Вполне. Но не как что-то такое… Что за нахуй? - Почему это звучит убого? – Бутчер скривился. – Как какая-то девчачья история про сладкую парочку голубков? По которым комиксы рисуют? И истории всякие пишут? - Напротив, мистер Бутчер, - Грейвс покачал головой и резко затормозил около витрины с одеждой. – Вы оказались идеальной парой. Я не надеялся и на половину того, что возникло между вами. Постепенно голос учёного наполнялся жутковатым восторгом. Билли раздражался, а через минуту разозлился: - Давай вернёмся к теме нашей встречи, - перебил Билли. – Допустим, я понял твою позицию. Но чем ты поможешь? Машину, которую завёл Гиллман, не остановить силами двух людей. Этот придурок подключил другие страны. А я уверен, мало кто откажется от добровольного пожертвования штатами Ви-сыворотки и всего остального супердерьма. Теодор понимающе кивнул. - Остановить не получится, - согласился старик. – Но я могу разработать антидот. Для этого мне и нужна ваша помощь, мистер Бутчер. Найдите образец вируса. И передайте мне. Дальше дело техники. Никто не останется супером – проблема решена. Бутчер недоверчиво покосился на учёного. - Так просто? Чую разводилово и пиздеж средь бела дня. - У вас есть другие варианты? – Грейвс начал копаться в своём телефоне. – Если есть – я только рад. Мне выгодно, чтобы люди оставались людьми. И я не горю желанием выполнять лишнюю работу. Если вы всё сделаете без меня… - Мне нужно, чтобы ты помог мне с дочерью, - выпалил Билли, наплевав на торги и прочие договорённости. Грейвс выглядел и вёл себя как человек, которому глубоко похуй, каким образом добиваться своей цели. И если он, Бутчер, откажется, старик найдёт другой способ. А ещё Билли успел утомиться от бесконечной борьбы. Ему хотелось поскорее найти путь, который приведёт его к решению возникших проблем. Обстоятельства складывались не в его пользу. Бутчер впервые в жизни не знал, с чего начать и куда двигаться, не накликав на себя беду, способную зацепить его дочь и ни в чём не виноватого Райана. Меньшее зло никак не выбиралось. Всё вокруг казалось радиоактивным и опасным. И вместе с тем важным и хрупким. Ебучее минное поле из решений. - Смущает разум не по возрасту? – Грейвс понимающе кивнул. Но что-то в его голосе смутило Бутчера. Как будто Теодор что-то скрывал. Что-то важное. – Это поправимо. Вы уже научились использовать свою способность к манипуляции живыми клетками? Осознанно лечили себя или кого-то помимо Хоумлендера? - Что? – не удержался Билли. – Откуда? - Это ваша особая сила, мистер Бутчер. – Грейвс продолжил идти вдоль этажа торгового центра. – Резонанс даёт много разных вариантов использования генерирующейся между объектами энергии. Но вы по какой-то причине выбрали этот. Думаю, это как-то связано с особенностями вашей психики. Приспосабливаемость. И постоянные травмы, которые необходимо залечивать. И вот перед нами настоящий супер-доктор. Теодор махнул рукой в сторону Билли. Тот поморщился и чертыхнулся сквозь зубы. - Что за нахуй? – возмутился Бутчер. – И как это связано с моей дочерью? - Напрямую, - коротко ответил Грейвс. – Значит, так. Я подумаю, как помочь Джоанне. А вы подумайте, как передать мне образец вируса. Детали обсудим чуть позже. Мне пришло сообщение, что подосланные к Нуару фанаты больше не сдерживают его. Ваш телохранитель почти в поле нашего зрения. До связи, мистер Бутчер. Билли решительно не понимал, что конкретно задумал Грейвс. Продолжая дымить, как паровоз, он шёл по улице. Значит, его силы способны как-то помочь Джо? И есть возможность создать антивирус для той хуйни, что создаётся в лаборатории Хоумлендера? Мужчина приостановился. Вроде бы и хорошо всё складывалось. Но что-то противно поскуливало внутри. Намекало на неизбежность пиздеца. «Нахуй! Не могу я бросить и пустить всё на самотёк!» Дома Бутчер заварил крепкий чай, выпил его, потом сходил и наскоро почистил зубы. Маскировка была банальнее некуда: он якобы пытался скрыть попытку скурить к хренам собачьим оба лёгких. Заодно принял душ, израсходовав приличное количество геля. И естественно спрятал всю использованную одежду на дне корзины для грязного белья, вытащив наверх то, что уже лежало. Утром придёт уборщица и унесёт оставшиеся улики. Райан пришёл первым. Он наморщил нос, очевидно ощущая запах табака, но ничего не сказал. Только подозрительно покосился на Билли. Потом они вместе занялись уроками. Мальчик уже не в первый раз пожаловался, как из-за поступка отца его школьные будни стали меньше похожи на обычную школьную рутину. Все хотели с ним познакомиться и выпытать информацию про звёздного (скорее звезданутого) папашу. - Я чувствую их ложь. Это так мерзко, - подперев рукой щёку, Райан внимательно смотрел, как Бутчер вчитывается в школьный материал, который давным-давно благополучно забыл. - Привыкай. Взрослые всегда врут. - Зачем? – поник мальчик. – Лучше не врать. Это проще и приятнее. - Обстоятельства бывают разные, - задумавшись на пару секунд, ответил Билли. В голове промелькнул план по обману Джона. Когда-нибудь это предательство сломает хрупкий мир его семьи. Чёрт, это даже на уровне мыслей звучало неестественным дерьмом. Какая, блядь, «его семья»? Позорище одно. Два ебущихся мужика, сын одного из них от жены второго и совместная дочь. Сюжет хуже не придумаешь. Почесав макушку карандашом, Билли принялся использовать для решения задания Райана то, что вычитал из интернета. Это было гораздо проще, чем мусолить в башке все эти идиотские семейные вопросы. - Уильям, прекращай так много курить! - возмутился Хоумлендер, едва переступив порог квартиры. – Я учуял твои сигареты на первом этаже! Заканчивая выкладывать на стол ужин, Бутчер показал средний палец в сторону коридора. Райан, сидевший рядом, хихикнул. - Забыл? Я вижу сквозь стены, - недовольно проговорил Гиллман, заглядывая на кухню. – Это некрасиво. Особенно при ребёнке. - Предлагаю развод, - мгновенно отозвался Бутчер, поворачивая к суперу лицо, полное напускной надежды. - Мечтать не вредно, - Джон улыбнулся сыну и оскалился в сторону мужа. Бутчер сел за стол и залез в телефон, ожидая, пока Хоумлендер займёт своё место. Джоанна всё ещё была с Кимико. По правде, Билли это было на руку. Ему всё тяжелее давалось находиться рядом с дочерью. Взрослый, блядь, мужик, а ничего не может сделать. Бесполезный немощ, а не отец. - Откуда столько негатива? Гиллман с подозрением уставился на супруга. Только что было всё в порядке. И даже маленькие уколы друг друга имели скорее лёгкий флёр заигрываний. Уж точно не воспринимались ни одним из мужчин, как оскорбление. - Вспомнил кое-что неприятное. - Что? Билли разозлили допытывания Хоумлендера. - Дай пожрать спокойно! Задолбал лезть, куда не надо. - Воу, полегче, - Гиллман приподнял руки ладонями вперёд. – Я волнуюсь за своего мужа. - Тогда не надо было выставлять детей напоказ, - Бутчер кивнул в сторону испуганно таращившегося на отцов Райана. – И всякое дерьмо планировать. Что бы там ни решил Хоумлендер, лучшая защита – нападение. И не приходится врать рядом с чуявшим ложь пацаном. Билли хотелось бы немного спокойствия и тишины. Особенно в мыслях. Жаль, не время. Нужно создавать побольше шума для маскировки настоящего взрыва. - Понял, ты сегодня не в духе, - Гиллман виновато улыбнулся и подвинул к себе тарелку. – Потом поговорим насчёт курения. Вечером Билли попытался уйти в комнату Райана, но Хоумлендер не пустил. - Нет, мой милый, ты останешься со мной. Гиллман в два счёта сорвал с Бутчера одежду и уложил супруга на кровать. Билли нехотя подчинился. Ему мечталось прервать богомерзкое ощущение удовольствия от близости с Джоном. Сбегать Бутчер умел лучше всех. Правда, ранее ему не приходилось обходить ублюдочного супера с обострёнными чувствами, сверхсилой, сверхскоростью и ёбаным желанием обладать самим Билли. Естественно, речь о прошлом, ещё до его и Хоумлендера совместной жизни. Утром Бутчер проснулся от объятий Гиллмана. Больно не было, но раздражало донельзя: жарко, тяжело, унизительно. Нужно играть роль, когда хотелось послать супера подальше. Как же настопиздело терпеть эту якобы любовь. Да нет никаких чувств у Хоумлендера! Он любит ощущение власти, облизывание, подхалимство. Может, неравнодушен к волосатым мужикам для разнообразия. Никак не… - Я взял выходной на сегодня, - шепнул Джон в ухо Бутчера. – Хочу провести с тобой весь день. Пообниматься, прогуляться, может, что ещё. - Блядь, как же ты невовремя, - процедил сквозь зубы Билли, поёрзав в руках Хоумлендера. - У тебя планы? – предположил Джон. – Я не буду мешать. Делай, что запланировал. - Но ты будешь ошиваться рядом, - Бутчер повернул голову, хоть всё равно не увидел мужа. – Я хотел побыть без тебя. Гиллман обиженно молчал, обдавая спину Билли недовольным горячим дыханием. Сверхсильные руки подрагивали от порыва сжать охреневшего Бутчера до хруста. Однако Джон контролировал себя. В его голове билось: «Он всё ещё злится за планы на будущее, не обращай внимание. Уильям не пытается сбежать, значит, смирился. И он с удовольствием спит с тобой. Смог бы всё ещё ненавидящий тебя человек так сладко постанывать, когда ты входишь в него?». Тело Бутчера всё ещё казалось самым привлекательным на свете. Даже раздражающий запах дешёвого табака не портил его. - Не думал попробовать электронные сигареты? Или айкос? Резкая смена разговора несколько обескуражила Билли. Он обмяк в руках Хоумлендера и почти полностью перелёг на спину, позволяя светлой макушке удобно устроиться на груди. - Так и до соевого молока недалеко, - проворчал Билли, недовольно кривясь. Гиллман не мог спокойно воспринимать близость к соскам Бутчера. Нужно было обязательно пожамкать их, как мини-антистресс. А ещё лучше лизнуть и пососать в тщетной попытке нащупать того самого божественного молочка. Джон заурчал от приятных воспоминаний о лактирующем Уильяме. Деликатес и психологическая разгрузка в одном лице. Джон прекрасно осознавал – его нездоровая тяга к грудному молоку появилась из-за взросления без материнской фигуры. Отсутствие базовой родительской любви и ощущения безопасности накинуло пару лишних тараканов в голову Гиллмана. Но он не страдал от этого. Наслаждался. Было стыдно, когда его заставали за нестандартным употреблением молока. Но пошли они все нахуй. Забавно, что как бы Бутчер ни ворчал и ни выказывал недовольство, почему-то он воспринимал желание Хоумлендера пить грудное молоко, как что-то обыденное. Почти не осуждал. И то, что было – скорее нежелание самому производить молоко. Будь это кто-то другой, Бутчеру было бы кристально похуй на фетиш Джона. Уильям поразительно легко принимал любые его заскоки. У Бутчера не повышалось давление, не вырабатывался кортизол в космических масштабах. Он реагировал на это так… спокойно и приятно. - Фу, ненавижу соевое, - Хоумлендер не удержался и прильнул губами к подбородку Бутчера. – Ладно, кури, что хочешь, но в меру. Джоанна чихала всю ночь. И Райан. Оба ребёнка с моим обонянием. Не издевайся над ними. Бутчер ответил чем-то похожим на «угу». Они лежали некоторое время без движения. Через пару минут Хоумлендер закинул ногу на бедро Уильяма и с интересом уставился в его лицо. Фишка Бутчера, как-никак. - Нет. - Что «нет»? – с почти детским озорством спросил Джон, проведя губами по плечу Билли. Попялившись в потолок и устало вздохнув, Бутчер ответил: - Сейчас мы не будем трахаться. - Я и не предлагаю, - пожал плечами Гиллман, поспешно добавив: - Но не откажусь. Издав непонятный, но явно выражающий недовольство звук, Билли повернулся к Джону. - Ненавижу тебя, - равнодушно сказал Бутчер, глядя в глаза супруга. – Прибил бы, если б мог. Хоумлендер рассматривал лицо Уильяма и не видел в нём ненависти. Так странно. И удивительно. Раньше этот человек горел своей жаждой отмщения. А сейчас фонил ровно и спокойно. Иногда что-то проскальзывало. Чаще всего во время близости. Как будто Бутчер боролся с кем-то. Гиллман подозревал, что с самим собой. Уильяму не нравилось поддаваться чувствам. Но Хоумлендеру это было не просто по душе. Ему хотелось как-то вознаградить упрямого супруга. Протянув руку к лицу Бутчера, Джон погладил его скулу, после прошёлся большим пальцем по губам мужа. Какие же они мягкие и большие. Почему это не так бросается в глаза? Бледноваты. Но… блядь, такие соблазнительные. Как и их хозяин. - У меня есть идея! – почти с детским восторгом заявил Гиллман, приподнявшись на локте. – Давай я притворюсь, что лишился сил! Ты как будто попытаешься меня убить, потом передумаешь и заставишь отрабатывать. И будешь делать со мной… - Сука, ты заебал! – Бутчер тоже приподнялся. – Думал, ты поумнел. Нихуя. Ты не головой, а головкой думаешь! Супердебил, а не герой. - Неужели совсем неинтересно? – разочарованно протянул Хоумлендер. – Ты же всегда хотел нагнуть меня! - Ну так не в этом же смысле! - Билли резко взмахнул рукой. И вдруг Бутчер застыл. Ему вспомнились объяснения Грейвса об истоках их с Гиллманом резонанса. И что не на пустом месте эта связь перешла в горизонтальное положение. Захотел бы он выебать Хоумлендера, если бы тот лишился сил? «Я гетеро... Был им. На кой хрен мне задница Гиллмана? Разве что отомстить за Ребекку?» - Максимум засунул бы в тебя свой любимый лом, - Бутчер неуверенно поёрзал. – И вырвал кишки. - Мясник, - понимающе качнул головой Хоумлендер. Почему-то Джон был уверен, что не всё так однозначно. Уильям отчётливо колебался. И что-то представлял. Что-то возбуждающее. - Дорогой, ты же понимаешь, я не откажусь от планов на людей, - Хоумлендер оскалился. – Я многое готов сделать для тебя. Но это… я не могу гарантировать. Если только хорошо постараешься. Очень-очень хорошо. Так, чтобы я забыл о своих планах. Скептически выгнув брови, Бутчер подтянулся выше и, откинувшись на спинку кровати, лениво оглядел супруга. - Нихуя себе я шлюшка высокого полёта, - Билли присвистнул. – От меня зависит мировая история? Не много ли чести? Кровать скрипнула. Хоумлендер перекатился так, чтобы сесть на бёдра Бутчера и нависнуть над его лохматой головой. Билли с прищуром разглядывал лицо суперпизды. Гиллман ухмылялся. Не жестоко. Скорее с детским вызовом. - Мой муж не шлюшка, - Джон пригрозил Билли пальцем. – Ты со мной не из-за денег. И твой уровень по определению не может быть ниже международного. Я самый сильный супер на земле. Ты соответствуешь. Точка. Странные речи, похожие на попытку поднять самооценку, повеселили Бутчера. Он привычно ухмыльнулся в ответ. - Что ты там говорил о потере способностей? Решив не терять время, уже на следующий день Билли, без предупреждения, направился на обед к Хоумлендеру. Джона пришлось поискать. Ни в кабинете, ни в комнате для совещаний, ни в медицинском корпусе – супер нигде не находился. Забив хер на игру в прятки, Билли позвонил мужу. - Спускайся на нижние этажи. Я там. Бутчер чувствовал себя некомфортно, уходя под землю. В голову приходили мысли о средневековых темницах и прочей мерзости. По факту именно там в своё время держали пленников вроде Хьюи, Мэйв и Сони. Забавно даже, что сам Билли так и не посидел в здешней тюряге. Охрана пропустила его без вопросов. Хоумлендер постарался, когда решил проинформировать абсолютно весь персонал об особом доступе Бутчера. Естественно, Билли пускали не везде. Но по его просьбе сотрудники связывались с Гиллманом, и лично Джон давал добро или запрещал проход супругу. Последнее касалось малого количества мест. Хоумлендер почти полностью доверился Уильяму. - В своё время я не без удовольствия ознакомился с работами Фридриха Ницше. Как же он был прав в своём видении добра и зла! Раньше сила и власть считались «добром». Но, неспособные постоять за себя рабы и остальные слабаки запустили идею о «смирении», «если бьют по щеке – подставь другую» и прочий бред. Сука! Как можно требовать от орла быть вегетарианцем?! Какого хуя лев обязан притворяться домашней кошкой?! - Бля, опять он за своё, - пробормотал Билли, тяжко вздыхая и стуча в дверь. Воцарилась пауза. Потом раздались шаги, писк сенсора и замок открылся. - Заходи, Уильям. Гиллман распахнул дверь и втянул мужа внутрь комнаты. Бутчер ожидал какого-то собрания. Вплоть до группы школьников, с открытыми ртами таращившихся на кумира миллионов. Ага, хрен там плавал. Перед Билли развернулась сцена из грёбаного слешера. Бездыханные, лишенные конечностей тела с десятка людей, охуевший от всего этого маленький мальчик, забившийся в угол, и женщина с переломанными руками. - Что это за нахуй? – когда Бутчер заговорил, его голос зазвучал сдавленно. – Зачем?! Он видал всякое, но мясо ради мяса? Что за очередной приход Хоумлендера? Никто такого не заслуживает. Разве что сам Гиллман. - Не узнаёшь сучку? – капитан Семёрки сложил руки на груди и привалился к стене. Его голос звучал безмятежно. От резкого контраста Бутчер сглотнул ком в горле. Повторно оглядев женщину, Билли не смог припомнить её. - Это она была на видео с камер наблюдения, - Хоумлендер сжал пальцы. – Помнишь, как нашу девочку чуть не отравили? И ты нашёл запись с этой падалью. От резкого наплыва воспоминаний Бутчера чуть не повело в сторону. Это, блядь, его работа! Он подставил невиновную… Да как его идиот-муженёк вообще умудрился вычислить эту несчастную?! - Я не… - послышался слабый голос. - Лучше молчи, тварь, - тембр голоса Гиллмана понизился почти до рычания. Бутчер снова посмотрел на женщину. В её тёмных глазах не осталось ничего, кроме ужаса и отчаяния. Она то и дело оглядывалась на мальчика. Тот дрожал, обхватив тонкие коленки. Его зубы стучали, а взгляд едва ли был осмысленным. - Зачем здесь… он? – Билли махнул в сторону ребёнка. Дело дрянь. После чёртовой беременности и жизни с двумя детьми Бутчер не мог спокойно смотреть на страдания юного неудачника. Нет, он и раньше из принципа старался не трогать детей. Сейчас у Билли едва выходило держать себя в руках, чтобы не выговорить мужу всё, что он думает о его идеях и интеллекте в целом. Размышлять о собственном факапе, из-за которого и случилась представшая перед ним бойня, Бутчер не торопился. Не время самобичевания. Всё бессмысленное потом. - Это её младший брат, - Гиллман, слава яйцам, старательно избегал смотреть на мальчика. Значит, родительство не прошло даром и для него. - И? Чего ты добился всем этим? – Бутчер кивнул в сторону разорванных тел. – Узнал что-то важное? Цокнув, Хоумлендер оттолкнулся от стены и подошёл к Билли. - Ничего, - с досадой признался супер и резко свернул к женщине. Билли не успел осознать действия супера. С нечеловеческой скоростью Гиллман словно телепортировался к ложно обвинённой жертве, столкнул её на пол и наступил на голову, пачкая свой дебильный красный сапожок кровью и кусочками раздавленного мозга. Поморщившись, Хоумлендер встряхнул ногой. Внутри Бутчера что-то на секунду заледенело. А ведь это его вина. И ради чего? Ради Глубины? Ради Грейвса? Что он, блядь, натворил? - Думал сделать сюрприз, а получилось хуй пойми что, - Джон немного странно посмотрел на Билли, а потом подошёл к мальчику. Тот пялился на героя Америки с животным ужасом, но не решился ни кричать, ни бежать. - Не бойся, я найду тебе хорошую семью. И обеспечу деньгами до конца жизни. - Уверен, что нормальную семью и жизнь можно купить? – Билли наклонился к ребёнку и взял его на руки. Мальчик не сопротивлялся. Изображая послушную куклу, он приобнял мужчину за шею и привалился к его плечу. Хоумлендер застыл. Пару лет назад Райан точно так же вцепился в Уильяма и не хотел даже смотреть в его сторону. В районе груди неприятно сдавило. - Не знаю, - Гиллман оглядел комнату. – И с этой девкой непонятно. Ничего не указывало на её причастность к делам Теодора Грейвса. Как будто её подставили. Но ты же не мог ошибиться? А? Уильям? Билли пожал плечами. Хорошо, что у него был огромный багаж пиздеца за плечами. Скрыть вину оказалось просто. Особенно за ощущением отвращения к происходящему. Хоумлендер купился. Он излучал досаду. Особенно от того, что вместо приятного разоблачения вышло обосраться перед Бутчером и потратить время обеда впустую. - Слышал, ты зачем-то распинался перед почившей. Шиза одолела? Бутчер с удовольствием вышел в коридор. Запах крови никуда не испарился. Хоумлендер пропитался ею, поэтому от него разило, как от пережравшего вампира. Но стало гораздо легче, когда перед глазами не мелькали мёртвые изуродованные люди. - Она взывала к моей человечности. Джон чувствовал себя некомфортно в грязном костюме, но в моменте не удержался от смешка. - Бля… - Бутчер осторожно погладил по голове трясущегося у него на руках ребёнка. - Ты должен меня понять, Уильям, - чуть злее отозвался Хоумлендер, поравнявшись с мужем. – Наша дочь – неприкосновенное чудо. Если с ней что-то случится, я никого не пожалею. Бутчер покосился на Гиллмана. Джон выглядел особенно недовольным. Но как будто сдерживался от демонстрации всего накопленного негатива. Навстречу мужчинам вылетела бригада людей в специальных костюмах. Они чуть притормозили перед начальством. Хоумлендер кивнул им, и те продолжили движение к комнате с трупами. - А ещё я готовлю речь, - зачем-то добавил Джон. - Если ждёшь от меня похвалы – обойдёшься, - немного ворчливо ответил Билли, косясь на уборщиков. Мальчик на руках Бутчера не выдержал, обмяк и почти свалился. Билли поудобнее перехватил его и бросил ещё один осуждающий взгляд на Гиллмана. Тот пожал плечами. Капитан Семёрки совершенно не ощущал себя виноватым. - Тебе совсем не жалко пиздюка? Билли не знал, на какой ответ рассчитывал. Стоя в кабине лифта, он смотрел на отражение Хоумлендера. - Самую малость, - неохотно признался Гиллман, привалившись к перилам. – Иначе он бы отправился вслед за остальной семьёй. Что-то дрогнуло внутри Билли. Чёртова совесть. Хоумлендер резко повернул к нему голову. - Но моя семья важнее. И не делай вид, что думаешь по-другому. - Я и семья – разные полярности, - Бутчер посмотрел на Джона. - Ничего, я это исправлю. От зубастой улыбки мужа Билли стало жутче, чем от комнаты, которую сейчас драили особые уборщики Воут.