Пока не утихнут голоса.

Маршрутка, не сбавляя ход, промчалась мимо. Володя лишь устало потёр глаза, выплёвывая отборную ругать, тем самым разгоняя большинство и без того замученных работях с остановки. – Вот же пи– ... – закончить ругательство ему не позволила незнакомая бабушка, которая в знак негодования пнула его своей тростью для ходьбы в ногу. Парень бросил острый взгляд и шумно выдохнул, сжимая в руках пакет из супермаркета. Одной рукой он ловко набрал знакомый номер: – Лёнь, опоздаю, – предупредил тот, переминаясь с ноги на ногу, осторожно опуская пакет на землю и зажимая между своими икрами, удерживая. – Я не сомневался, – раздалось по ту сторону, но фраза резко оборвалась из-за кашля, – Чёрт. Давай быстрее, посещение ограничено. Володя потёр переносицу, утвердительно кивая самому себе и сбросил вызов. К великому счастью совсем скоро подъехал транспорт, и Вова каким-то чудом умудрился в него втиснуться, попутно практически прибив несчастного пятиклассника. По всем законам приехал парень с опозданием, залетая в отделение больницы как ошпаренный. Молодая медсестра с удивлением глянула на юношу и подошла, тактично спрашивая: – Вы к кому? Володя выдохнул, поправляя прилипшую к груди футболку и задыхаясь, произнёс: – К другу...он с пневмонией здесь валяется, – ответил Володя, слегка смутившись своего вида. Пока он пытался привести себя в порядок, женщина подсказала путь к регистраторе, напоследок одарив его нежной улыбкой, и удалилась дальше по своим делам. Вова быстренько разузнал номер палаты, в голове благодаря эту прекрасную девушку за помощь. Поднимаясь по ступенькам Володя поклялся, что удушит Лёню собственными руками быстрее, чем это сделает его кашель. Ноги уже начали гудеть от изобилия ступенек, как тут Вова осознал – он забыл на какой этаж необходимо подняться. Раздражённо цокнув языком он пошёл дальше, твердо решив «будет, что будет». Парень подошёл к палате, смело открывая двери и вдруг замер, видя силуэт возле окна. Высокий парень стоял упёршись ладонями в подоконник и смотрел на то, как ветер колышет листья на деревьях. Его синие волосы сами время от времени разлетались в стороны, когда теплый воздух попадал в палату из открытого окна. Белоснежная помятая футболка неестественно весела на его теле, даже не пытаясь скрыть болезненную худобу. Володя замер, не зная, как выкрутиться из ситуации: – А ты что здесь делаешь? – глупо спросил он, и почему-то зашёл в палату, закрывая за собой двери, чтобы не позволить сквозняку гулять в помещении. – Умираю, – раздался тихий, севший голос незнакомца, который даже не удосужился повернутся. Вова сглотнул. Почему-то в грудной клетке заныло от чужого тона и звучащего в нём смирения. – От чего? – осторожно поинтересовался Володя, делая пару шагов вперёд, и оглядывая спальное место юноши. Вдруг он резко обернулся, складывая руки на груди. – От идиотов, которые путают палаты, – недовольный взгляд разноцветных глаз был направлен прямо на Володю, вынуждая практически отшатнуться от ауры, исходящей от этого парниши, – Ты кто вообще? Вова уставился на чужое бледное лицо, острые скулы и не менее белые тонкие губы, которые изогнулись в недовольстве. – Да я к другу шёл, – вернувшись в реальность ответил Володя, запинаясь на каждом слове, – он с пневмонией лежит. Парень посмотрел на него как на самого редкостного идиота и вздохнул. – Это на этаж ниже, – подсказал он, отворачиваясь, – А теперь уйди. Володя кивнул, собираясь покинуть незнакомца, но напоследок взгляд упал на чужие полки, которые были пусты. Лишь пара листов бумаги, бутылка воды без газа и книга. Третьяков остановился, подбирая слова: – Слушай, тебе ничего не нужно? – неожиданно для самого Володи сорвалось с губ. Не менее удивлённым было и чужое лицо, когда парень обернулся к нему, сверля этими светлыми глазами. – Вот, Лёню, например, на пару дней положили, он от скуки уже с ума сходит. А у тебя, смотрю, совсем ничего интересного... – поспешил объяснится Володя. Повисла тишина, которую разбавляло лишь тихое пение птиц. Тяжёлый вздох вырвался из чужой груди, прежде чем парень ответил: – Просто уйди. Владимир ушёл, но перед этим оставил на краю тумбы большое, красное яблоко в надежде хоть чуть-чуть задобрить этого злого ёжика. Кто знает, может быть они однажды вновь встретятся. В итоге к Лёне Володя так и не успел. Парень передал фрукты, тщетно надеясь, что друг не заметит пропажи второго яблока, и несколько вещей через медсестру. К сожалению, возвращаясь домой, он ещё очень долго выслушивал негодования по телефону. Владимир довольно улыбнулся, когда Леня наконец-то поперхнулся и заткнулся, посылая того подальше. Приехав в общагу, Вова не обнаружил соседа, а нашёл на столе записку с коряво написанной фразой: «уехал к маме. Молись за меня». Володя усмехнулся и завалился на кровать открывая общий чат. Он написал всем знакомым в надежде узнать, в какое вообще отделение попал, но успехом данная идея не увенчалась. Володя бросил телефон, а сам рухнул лицом на подушку, тяжело вздыхая. Голова гудела, а в мыслях звучал чужой голос странного, тощего незнакомца, который говорил о своей смерти. Вова думал, чем же этот парень мог его зацепить: необычной внешностью, не менее редкой гетерохромией или бледным лицом, с темными кругами, которые залегли под веки? Ответа не находилось. Третьяков уселся на кровати, открыл ноутбук и принялся рыться по сайтам, задавая похожие симптомы. От результатов браузера вопросов меньше не стало. Причинами такого состояния и внешнего вида могло стать всё что угодно. При чём начиная нехваткой витаминов, а заканчивая гемофилией. Владимир решил не накручивать себя лишний раз и закрыл ноут. Как раз мобильник засветился, и на экране блокировки всплыла аватарка Лёни. Шестерёнки в голове Владимира прокрутились молниеносно. Собрав всю свою наглость, Владимир отправил Лёню на безумное, но весьма важное задание в сопровождении фразы: «Друг, ну очень нужно». Видел бы его парень, сдался бы ещё быстрее под давлением этих щенячих глазок. Цель была проста как пример дважды два: подняться на этаж выше, найти нужную палату и попросить у этого парня номер телефона. Легче нет куда. Володя выключил телефон, впервые не оставляя его на беззвучном режиме, и сложил руки за головой, укладываясь в кровать удобнее. И почему этот юноша всё никак не покинет его мысли? За время сладкого ожидания Вова успел разложить одежду, после стирки, убраться на письменном столе, выбросив все фантики Тимура, пока тот отсутствует в комнате, и с приятной усталостью улёгся листать соцсети, лайкая видосики со смешными щенкам. Ближе к девяти выскочило уведомление, которое парень сразу же быстро открыл. Очень недовольный Лёня строчил сообщения о том, насколько этот юноша «больной на голову», но Владимиру было плевать. У него теперь был номер. Володя внёс его в контактную книгу, и замер, глядя на поле: имя пользователя. Парень зарядил ладонью себе по лицу и провел пальцами по коже, потирая усталые веки. Немного помассировав глаза, он всё же опустил руку, недовольно хмурясь. Лёню уже дергать не особо хотелось, да и смысла не было. Маловероятно, что этот комок злости на голодную голову мог додуматься спросить у юноши имя. Поэтому Вова просто сохранил контакт, перед этим долго выбирая кличку: ёж или черника.. Казалось, что этот парень такой же колючий как и ёжик, должно быть, и фыркает аналогично. А с другой...вспоминая синюю копну волос пред глазами, сразу всплывал образ этих ягодок. Поэтому Володя быстро определился. После нажатия на кнопку, перед ним открылся аккаунт с парочкой фотографий ночного небосвода и описанием профиля: «таков путь к звёздам». Парень улыбнулся, оценивая чужую любовь к космосу и бросил быстрый и весьма коварный взгляд на книжную полку. – Сори, Тимур, для благого дела, – сказал в пустоту Вова, и уже спустя секунду прятал себе в рюкзак чужую книгу, которую сосед взял по неплохой скидке, – Всё равно ты никогда в жизни ее не прочитаешь. «Короткая история времени» уже покоилась на дне, под изобилием различных мелких вещей, которые были в рюкзаке ещё до нее. А в это время Третьяков думал, как лучше начать диалог с такой резкой и непредвиденной персоной. Уж просто написать «привет» будет глупо, да? Да, ведь?... ..уже поздно было думать. Володя дрожащими руками отправил короткое: «Привет. Спишь?» и отбросил телефон на подушку, пряча в нее же своё лицо. Минут через двадцать пришёл ответ. Диалог с этим парнем был натянутым, словно Володя ступал по минному полю. Но на удивление, эта грубость ни капли не отталкивала и тем более не расстраивала. В конечном итоге, Третьяков поставил синеволосого перед фактом – завтра жди меня в гости. Ни доброй ночи, ни сладких снов в ответ он не получил, но от чего-то улыбка не сходила с его лица всё время, пока он принимал душ и проверял напоследок соц сети. В чём же твоя изюминка, злюка? ___________________________________________________ Сегодня определенно должен был начаться апокалипсис, прийти предупреждение о вторжении инопланетян или торнадо, ведь Володя встал заранее, успел справиться со всеми делами и впервые в жизни не опоздал. Более того, юноша не только привел себя в порядок, но даже умудрился сделать пару снимков и выбрать для фотографии цитату, чтобы залить себе в сторис. Взглянув в зеркало последний раз, Вова поправил прическу и схватил ключи от комнаты, запирая дверь. Проскочив мимо вахтёрши, даже не пожелав доброго утра, он вылетел из общежития, спеша успеть на маршрутку. Внутри что-то трепетало в сладостном ожидании новизны. Юноша был уверен, что этот парень кардинально изменит его жизнь, причем не в лучшую сторону. Но как же его тянуло к загадочному незнакомцу. Володя сотый раз рассматривал своё отражение в грязном окне, поправляя пряди волос и оценивая, подходят ли к образу очки. Вдруг он начал замечать то, на что никогда не обращал внимания: глубокую яму на дороге, маленькую икону, которая всегда висела возле бардачка водителя, старое объявление на автобусной остановке. Возвращаться назад не хотелось, но в то же время было желание, чтобы дорога никогда не кончалась. Странное волнение сдавливало грудную клетку, но на лице стойко держалась глупая улыбка. Хотелось узнать больше. Добрался до больницы он быстро, но уже перед самым входом его осенило: грех идти с пустыми руками. Верно? Вова огляделся, понимая, что до ближайшего нормального, по крайней мере по его меркам, магазина придется шагать пешком минут двадцать. Обременять себя лишними заботами ох как не хотелось. К счастью, удача сегодня была на его стороне: какая-то милая бабушка торговала фруктами и овощами, выручив несчастного парня. Уже через десять минут он спокойным, размеренным шагом зашёл в больницу, обнаружил по другую сторону лифт и, довольный, поднимался на четвертый этаж, держа в руках чернику в пластиковом контейнере. Пропустили его без вопросов. Третьяков буквально подлетел к палате, дёргая дверь за ручку. Та сразу же отворилась: – А я обещал прийти, – радостно протянул Володя, запираясь, не глядя на обитателя сих хором. В моменте стало стыдно за вторжение, но пути назад не было. – Уверен, витамины лишними не будут. Вова оставил контейнер на тумбе и поднял взгляд на силуэт, сидящий на краю кровати. Разноцветные глаза бегали по чужому лицу, а в зрачках смешивалась гамма эмоций, начиная негодованием и заканчивая самым настоящим испугом. Тонкая кисть обхватывала медицинский штатив, держась за него так, как маленький ребенок хватает подол маминого платья, желая спрятаться от всего мира. В это же время прозрачная жидкость из капельницы медленно, без единого звука перетекала в его вены. Вова ненароком задумался, глядя на ослабшее тело: «А правда ли это помогает ему?» Кожа была белоснежной, прямо как лист бумаги, готовый к новой истории. Полосы голубых чернил ручьями разливались по запястьям. Казалось, одно прикосновение, и у этих вен в сию секунду разорвется их тонкая оболочка, вынуждая кровь бежать по изгибам пальцев. Парень поднялся на ноги, заметно пошатываясь, и нахмурился, встретившись взглядом с Володей. – Скажи, пожалуйста, тебе действительно заняться нет чем? – грубо отрезал синевласый, складывая руки накрест на своей груди. Цепкий взгляд был прикован прямо к Вове. Ему показалось, что даже двигаться стало сложно. – Почему же? – оклемался Третьяков, подходя поближе, – Я ведь сказал, что прийду. – Но не сказал зачем, – поправил его юноша, тяжело вздыхая и опуская глаза на коробку ягод, – Я их не ем. – Не занимаешься самоканнибализмом? – удивлённо вскинул брови Вова, наблюдая, как меняется чужое лицо, и на этом белоснежном полотне эмоция отвращения сменяется непониманием, – Я тебя «черничина» подписал. Имя ведь не знаю. Парень встряхнул своими волосами, прикрывая глаза ладонью и некоторое время помолчав, ответил: – Матвей. Глаза Владимира засияли. Он, чуть расслабившись, подошёл к Матвею ближе, замечая, как тот в свою очередь отступает и протянул ему руку: – Ну, вот и познакомились как нормальные люди, – в ответ парень ладонь не дал, прижимая её к своему телу так, словно визави держал в руках бензопилу. Володя подмигнул, опуская руку вниз и пряча в карман кожанки, кажись, совсем не обижаясь. Он был готов к такой реакции. По правде говоря, Вова даже рассчитывал, что юноша прогонит его с палаты пинками, но нет. Нужно было довольствоваться малым. Повисла вязкая тишина, которую разбавляло лишь шумное дыхание Матвея. Оно было слишком тяжёлым для его лет, а по лицу действительно было видно, что этому парнишке не дашь больше двадцати. Вове хотелось задать много вопросов, узнать о нём всё, но ещё не пришло время. – Переименуй меня, – неожиданно подал голос парень, опускаясь на кровать и снимая со своей руки катетер. – Эй... – плечи Володи напряглись, – А безопасно так делать? – встревоженно спросил он, видя, как из места, где ранее была капельница, медленно, собравшись яркой капелькой, стекает кровь. – Я делаю, – пожал плечами Матвей, даже не обратив внимания на испачканную футболку. Третьяков сглотнул, замечая, что неосознанно потянул руку в чужую сторону. Он резко завёл ее себе за пояс и размеренно прошёлся по палате, меряя ее шагами. – И что дальше? – Матвей поднял ноги на кровать, поджимая их под себя и набросил поверх своих плеч теплое одеяло, не сводя пристального взгляда с Володи, – Ты уходить собираешься? – Я ведь только пришёл, – обиженно надул губы Владимир, и сам себя отругал за такое детское поведение. Атмосфера была тяжёлой, но от этого её и хотелось разбавить чем-то глупым. Послышался глубокий, смиренный вдох. Матвей согнул ногу в колене, и обнимая ее уложил туда подбородок: – Ты ведь хотел узнать, от чего меня лечат, да? – фраза прозвучала как-то неправильно, с долью иронии в чужом голосе. Третьяков замер, немного раздумывая, а потом подошёл ближе, усаживаясь на пустую койку рядом. – Не совсем, – признался он, неловко потирая открытый участок шеи, – Я хотел узнать, от чего ты «умираешь». С губ сорвался нервный смешок, когда Володя услышал свой голос. Вопрос прозвучал так идиотски и не кстати, что он был готов ударить сам себя. Парень ждал грубость со стороны собеседника, но Матвей напротив замолчал. Его дыхание сошло на нет, вызывая напряжение у Володи, но эта тревожная тишина длилась недолго. Сбитый вдох нарушил её, а следом и сухой кашель. Матвей покачал головой, не позволяя приблизиться к себе и потянулся за бутылкой, сделав пару глотков холодной воды. – Наверное, я слишком категорически выразился тогда, – начал рассуждать вслух Матвей, возвращая бутылку на место, – Просто лечат меня не от того. Володя прикусил внутреннюю часть щеки, рассматривая чужое лицо. На ранее хмуром выражении вновь появилась маска спокойствия и безразличия. Болезненно сероватая кожа в области бровей разгладилась, скрывая мелкие морщины. – А с таким выражением ты даже на человека похож, – улыбнулся Вова и вновь огляделся. Он громко вздохнул, хватая свой рюкзак и немного порывшись, вытащил книгу в мягкой обложке, – Это тебе. Матвей замер, двигая одними лишь глазными яблоками, переводя взгляд то на парня, то на книгу в его руках. – ...зачем она мне? – тихонечко спросил он, осторожно беря её к себе и открывая титульный лист, читая аннотацию. – Тебе нравится, нет?.. – Володя неловко переступил с ноги на ногу, ожидая хоть малейшей реакции. Но юноша молчал, как зачарованный, глядя на книжку. Владимир готов был поспорить: в чужих глазах в этот момент летали кометы в разы лучше, чем они описываются в книге. И такая ситуация оставила Вову весьма довольным. Он осторожно дёрнул пакет с раствором в попытках прочитать надписи: – Что это? – Глюкоза, – с лёгкостью ответил Матвей и краем глаза Володя заметил, как тот начал читать первую страницу, в которой шла биография автора. – Почему не закончил, ну, капать? – Вова осторожно откатил штатив, садясь на койку подле Матвея. – Через час железо принесут. От него и так тошнит, а от этой смеси вообще волком выть охота. Володя заинтересовано наклонил голову, всем видом показывая, что у него ещё уйма вопросов. Матвей вздохнул: – Железодефицитная анемия тяжелой степени неясной этиологии, – он наконец-то взглянул на Володю, – Теперь вопросов нет? – Есть. Третьяков сам не ожидал, как так быстро нашёл за что зацепиться. Диагноз не сказал ему о многом, но парень посчитал, что интернет поможет разобраться. Он заметил, с какой силой эти тонкие пальцы сжали страницы книги, оставляя на них за собой вмятины. – Почему ты не съел яблоко? Тишина в палате стала звенящей. Стало слышно, как в столовой убирают посуду, как по соседству маленький ребенок роняет на пол свою пластиковую игрушку, как стучит чужое сердце. Или это его собственное билось словно барабан где-то под ребром? Матвей отвернулся, будто не сознавая вопроса. И чтобы лично убедиться в словах Вовы, посмотрел на яблоко, которое так и осталось лежать на краю. На эту претензию парень лишь пожал плечами: – Не хочу. И тема была закрыта. Володя остался сидеть рядом, наблюдая, как подушечки пальцев медленно передвигаются с одной строки на вторую. Такая тишина не вызывала дискомфорта. Он словил себя на мысли, что в данный момент совсем не хочется думать. Самым верным решением было просто смотреть, как вздрагивают чужие ресницы, отбрасывая свою тень на синеватые мешки под глазами. Надолго остаться не получилось, ведь Матвей выгнал Володю из палаты как раз перед тем, как медсестра принесла ему новую капельницу. – Я ведь приду ещё, да? Ты пиши! – напоследок крикнул Вова, пока его отчитывали за то, что посторонние шатаются по коридорам больницы. Уходя, он слышал, как Матвей возмущается из-за процедур, но возвращаться и спрашивать что-то ещё парень не решался. Когда-нибудь он должен найти к нему подход, и этому явно суждено случиться. Так ведь? Впрочем, места для различных сомнений не осталось. Утро встретило Володю теплом и яркими лучами солнца. Юноша уже и забыл, когда в последний раз так беззаботно вставал пораньше, пил кофе и курил на балконе тесной кухоньки. Ближе к двенадцати пришло сообщение от Лёни. Выписку должны были принести после двух. Вова потушил сигарету, но телефон не выключил: вторые сутки читал про анемию. Изучал статьи, заходил на форумы, где болеющие люди делились своей историей болезни, успехами, иногда ценными советами. Но самое главное, что волновало Володю, это были результаты лечения. Привел его в чувства Тимур, который приехал от родителей. Пускай он и начал слушать чужой рассказ, мысли всё равно были заняты другим: почему Матвею не помогают капельницы? Вся цепочка мыслей резко вернула назад, и Володя вспомнил его слова: «просто лечат меня не от того». Парень вскочил на ноги, молча пролетая мимо соседа, и пройдя по коридору, быстро побежал вниз по лестнице. Конкретного ответа не находилось. Примерно через час, вытерпев толкучку в общественном транспорте, Третьяков уже стоял под отделением больницы. Он увидел, как Леня машет ему рукой и открывает окно: – Я минут через тридцать спущусь! – крикнул парень, тут же отвлекаясь на зов врача, и исчез за занавеской. Володя усмехнулся, подняв руку в приветствующем жесте в ответ, и, вздохнув, опустил взгляд. В этот момент он и осознал, что выбежал без куртки. – Вот чёрт, – выругался он, и нашел в кармане мелочь, направляясь покупать бахилы. Сделав напоследок пару комплиментов женщине-фармацевту, он поднялся на третий этаж, стучась к Матвею. Ответа как всегда не последовало. – Ты совсем меня не ценишь, – жалобно протянул Володя, входя. Юноша оставил пакет с цитрусами на койке и нашел взглядом Матвея. Тот сидел на подоконнике, даже не взглянув на Вову, и прижимался лбом к прохладному стеклу. Юноша спрятал руки в карманы и подошёл ближе. Улыбка сошла с лица, когда он заметил, как заметно дрожат чужие пальцы, а губы медленно кровоточат от сухости. – Матвей? – Вова остановился, и немного потянулся рукой в его сторону, – Тебе сильно плохо? В ответ на вопрос Матвей лишь резко встряхнул головой, набрасывая волосы себе на лицо, и прикрыл рот ладонью. Стало тревожно. – Нет, просто тошнит, – признался Матвей и, глубоко вздохнув, заправил синие пряди за уши, – Что ты снова притащил? Юноша повернулся, с подозрением глядя на пакет с супермаркета. – ..апельсины.. – слишком тихо произнес Володя, теряясь от резкой смены настроения. Потребовалось время, чтобы проанализировать вид Матвея и уверить себя в том, что этот парнишка не умрёт прямо сейчас, – Тебе полезно, я читал. Ещё мясо красное нужно кушать, но я более чем уверен, что его ты точно употреблять не будешь. Третьяков фыркнул, отвода взгляд. Но на удивление Матвей усмехнулся, спуская одну ногу на пол. – Правда? И что же ты ещё вычитал? – с интересом спросил он, чуть наклоняя голову. Вова повернулся и их взгляды впервые пересеклись так, что парни смотрели в глаза друг друга. Дыхание перехватило. Володе пришлось сложить руки на груди, обхватывая себя, чтобы чувствовать мнимую опору. Он не знал чего хотелось больше: бежать от этих глаз без оглядки или утонуть в них, чувствуя как лёгкие жжёт болью. – Много чего, – пробурчал Володя, опираясь спиной о стену рядом, – Я ненадолго, не переживай. Матвей лишь кивнул, опуская взгляд на пол. Пока человек-ягодка считал трещины на линолеуме, Володя неотрывно смотрел на его профиль, подмечая каждую черту. Щёки были усыпаны мелкой россыпью веснушек, что хорошо выделялись. Ни единой видимой родинки, ни одного шрама или другого пигментного пятнышка Володя не заметил. Только редкие покраснения по шее, словно кто-то её царапал. А всё же лицо выглядело ангельски чистым. Только приглядевшись, можно было заметить, как кожа кричала о проблемах. Кожа была неестественно сухой. Корочки отшелушивались в уголках губ, но из-за бледности даже это было тяжело уловить. Позвонил Леня, спрашивая, где шатается Володя. Тот посмеялся и оторвался от стены. – Ну, тогда я пойду, – предупредил парень, но следующий шаг не сделал. Он услышал тихое «угу» и улыбнувшись, потянулся рукой к чужим волосам. Подушечки едва коснулись мягких прядей на макушке, на секунду замирая, словно проверяя, не отгрызут ли Володе его конечность в этот же момент. Пальцы прошлись от лба к затылку в успокаивающем жесте, отстраняясь так же быстро. Мурашки пробежали по телу, и Вова поспешно кинул короткое «пока», вылетая из палаты. Матвей растерянно смотрел ему вслед, с распахнутыми глазами, уложив ладонь туда, где только мгновение назад были чужие пальцы. Всю ночь Матвей не мог уснуть. Он вспоминал это прикосновение, то и дело механически касаясь своих волос, словно они могли дать хоть какой-то внятный ответ. На душе было тепло. Парень с усмешкой читал глупые сообщения Володи, отвлекаясь от своих мыслей. Единственным раздражителем оставался старший брат, который собрался приехать. Нет, они никогда не ссорились и конфликтов не возникало. Просто показать себя таким слабым перед самым уважаемым в своей жизни человеком для Матвея было унизительно. ______________________________________________ По коридору послышались быстрые тяжёлые шаги, которые утихли прямо перед палатой Матвея. Сбитое дыхание было слышно даже через дверь, и Матвей уже знал, кто сейчас войдёт. Послышался тихий стук. Кто-то слишком робко несколько раз ударил костяшкой указательного пальца по двери. – Заходи, – тихо отозвался Матвей, приподнимаясь на кровати, чтобы сесть. В этот раз отключить и незаметно вылить капельницу не получилось, поэтому парень послушно лежал. В палату зашёл Федор: слегка растрёпанный, с тёмными кругами вокруг глаз, как всегда в деловом костюме. Он так и замер около двери, не решаясь подходить ближе. Матвей осмотрел его с ног до головы: – Выглядишь уставшим, – подметил он совсем без злобы и натянул одеяло на себя. – ...кто бы говорил, – Федор вздохнул, за два шага подходя к койке и уложил маленький пакет на ноги Матвея. – Я ведь просил тебя... – Там ничего такого, – перебил его брат, потирая шею, – пюре фруктовое, пара йогуртов, орехи. Повисла неловкая тишина. Федор кашлянул в кулак и опустил глаза на пол, рассматривая линолеум, словно там была картина эпохи Возрождения. – Может, привести тебе что-то? – с опаской спросил мужчина, не смея поднять взгляд. Матвей долгое время молчал, и стоило ему открыть рот, как дверь распахнулась: – Пробки - пиздец, веришь, – Володя залетел в палату с улыбкой, одновременно засовывая спутанные наушники в карман. Он встретился взглядом с незнакомым мужчиной и замер. По виду он сразу оценил то, что молодой человек не был сотрудником больницы. Атмосфера вокруг была давящая, а чужие глаза с удивлением сканировали зашедшего. – ...простите, – тактично начал Володя, чуть попятившись, – Матвей, я потом зайду? Федор закрыл глаза и вытянул руку ладонью к Матвею, приказывая закрыть тому рот. – Ничего, я уже ухожу, – мужчина ещё раз взглянул на Матвея, – Заеду в воскресенье, хорошо? Он смерил Вову взглядом, словно оценивая, но смолчал, проходя мимо. Крименов прикусил губу и, тихо буркнув себе под нос ругательство, окликнул Федора. Тот замер в дверях, растерянно оборачиваясь к брату. – Спасибо. Отдохни сегодня, – отрезал Матвей и виновато отвёл глаза. Старший прыснул, опуская подбородок к груди, чтобы спрятать предательски появившуюся на лице улыбку. Как только звук чужих лакированных туфель утих, Володя позволил себе завалиться на край спального места Матвея. – Брат? – поинтересовался он, смотря на закрытую дверь. В ответ Крименов кивнул, – Вы чем-то похожи.. На последнюю фразу Матвей бесцеремонно пнул Владимира ногой в бок. Тот удивлённо пискнул, хоть нападение и было вовсе безболезненным, ведь ноги парня прятались под толстым слоем теплого одеяла. – Чего тебя принесло сегодня? – спросил Матвей, укладывая пакет Федора на полку. Владимир улыбнулся, и, видя этот оскал юноша скривился, – Ты задумал что-то нехорошее. Вова злобно хихикнул, и Матвей заметил прозрачный пакет, в котором лежало что-то, спрятанное под салфетками. – Выглядишь как Кощей, – фыркнул Володя и достал из пакета маленькую шаурму, – Без майонеза, без сыра, с говядиной. Шаурмист меня чуть не выгнал. Он улыбнулся и оставил ее рядом на полке. – Не заставляю, – тут же поправил себя Володя и в этот момент заметил яблоко на краю. Оно было надкусано. Эта картина вызвала спорное чувство, наполняя тело каким-то теплом. Но Вова промолчал. Матвей все это время наблюдал, даже не пытаясь скрыть своего недовольства, но в итоге вздохнул. – Надеюсь, в следующий раз ты по дороге сломаешь себе конечность, – съязвил Матвей, поджимая ноги под себя, и садясь рядом. – И тогда окажусь в больнице, ещё ближе к тебе, – услышав это, Матвей задумался о глупости своих слов и легонько стукнул себя по лбу. Глядя на это Володя продолжил его подкалывать, отвлекая от мыслей, которые уже давно не позволяли расслабиться. И в этой атмосфере Матвей задумался о том, что действительно рад чужой компании. Пускай и и такой надоедливой. Владимир не собирался идти домой. Он притащил с собой ноутбук, вынуждая Матвея смотреть с ним «Шоу Трумана» под недовольный бубнёж. Крименов то и дело критиковал героя, что умудрился жить столько лет в неведении. В конечном итоге, возмущения вымотали Матвея, погружая в дремоту. Сначала парень притих, потом край пледа свободно соскользнул с плеча, пока Матвей полностью не свалился на руку Володи, закрывая глаза. В этот момент Владимиру потребовалась реанимация. Он старался не дышать, чтобы не дай бог не разбудить этот злостный комочек, который доверился настолько, чтобы отдать на сохранение свой сон. Вова не удержался и уложил свою ладонь на локоны, успокаивающе поглаживая. Что-то маленькое, живое расцветало глубоко в сердце, согревая лучше любой батареи. Давать ему имя было ещё рано. Этому чувству ещё предстоит вырасти и набраться сил, прежде чем Володя посмеет озвучить его в голос. Пускай Матвея и проснулся один, голова была пуста. Словно кто-то во сне забрал все тревоги с собой. И от этого было страшно: доверить свои мысли кому-то означало стать уязвимым. ______________________________________________ Матвей не особо помнил, как поднялся с кровати и подошёл к двери, ведущей в коридор. Сразу после изменения положения голову наполнила дымка, сердцебиение участилось и парень ощутил значительную дрожь в конечностях. Он успел сделать лишь пару неуверенных шагов, перед тем как отключиться и с глухим звуком упасть на пол. Осознав, что Матвей не появляется в сети целый день Володя не стал попросту ждать. Он примчался в больницу. Вовсе не тем привычным и уверенным шагом: не заходил по пути в продуктовый, не переводил бабушек через дорогу, а быстрым, тревожным. Парень не мог вспомнить какими попутками добирался. С вечера он думал, что Матвей просто занят, спит или ещё что бес мог нашептать ему на ухо. Но Матвей не появился в сети и днём. Володя поднялся на нужный этаж и без раздумий открыл дверь палаты. Там было пусто. Она и ранее не отличалась изобилием вещей, но сейчас, когда Матвея в ней не было, с палаты повеяло холодом. Володя отступил назад, бегая глазами по коридору. – Вам что-нибудь подсказать? – раздался ласковый голос молодой, невысокой медсестры, которая с тревожностью смотрела на побледневшее лицо Вовы. – Я друга ищу. Он в этой палате лежал, – голос дрогнул. Женщина кивнула, сказав, что сейчас всё узнает и отошла. В груди заныло. Тревога, страх, всё смешалось в один комок желая вырваться наружу. Это вызвало тошноту. Володя знал, какового это чувствовать себя настолько паршиво. Дрожащей рукой он закрыл себе рот и прикрыл глаза, стараясь не вспоминать о прошлом. Но нежный голос матери против его воли звучал в ушах. – Вы к Матвею Крименову, верно ведь? – Володя обернулся, видя, что эта медсестра вновь вернулась. Парень кивнул. – Его временно перевели в другую палату для наблюдения. Там сейчас тише, и медсестра постоянно находится рядом. После гемотрансфузии нужно просто спокойно полежать и отдохнуть под присмотром. Я вас проведу, – женщина улыбнулась, разворачиваясь и Володя неуверенно шагнул за ней. – Погодите, а что это такое? – с непониманием обратился к ней Володя, неловко потирая шею. В голове мысли наконец утихли, укрываясь одной мыслью - живой. – Переливание крови, – коротко и ясно ответила она, машинально указывая Володе путь, – Ему вчера стало плохо и пациент потерял сознание. Хорошо, что врач как раз обход делал перед сменой, и обнаружил его быстро. Она говорила это совершенно спокойно, а у Володи внутри творился хаос. Все чувства неожиданно переросли в злость - на мир, на жизнь, на это существование. Одна мысль никак не могла собраться в пазл: какая причина его состояния? – Прошу, в конце коридора №312, – медсестра улыбнулась, когда Володя ее коротко поблагодарил и пошёл дальше. Перед палатой он замер, не решаясь открыть дверь. Было страшно. Чертовски страшно. И странная мысль пришла в голову, которая твердила, что это уже давно не интерес. Зрачки чуть расширились, а щёки предательски загорелись. Их взаимоотношения с Матвеем перестали быть увлечением. С какого-то момента это всё переросло в тревогу, потом беспокойство и сейчас... заботу? Володя чувствовал, что хочет быть рядом. Пускай он боялся зайти в эту палату и вновь увидеть его - худого, бледного, с черными кругами под глазами и дрожащими руками. Увидеть Матвея, которому хуже. Который умирает на его глазах и он ничего не может с этим сделать. Парень упёрся лбом в деревянную дверь не беспокоясь, что Матвей его услышит. Он и так знает, что Третьяков где-то рядом. Вова усмехнулся, сжимая волосы до боли в свой кулак и выдохнул. Принять это чувство оказалось легко, хоть и мучительно больно. Юноша взглянул на ручку двери и закрыв глаза дёрнул её. А мысли замолчали, оставляя в голове место только для одного предложения: «Он мне нравится».