Между мирами

Сумерки стремительно сгущались над долиной, укутывая деревянные домики густыми сизыми тенями. Роза медленно спускалась по склону, стараясь держаться поближе к высоким зарослям дикого кустарника у самой кромки поселения. Иллюзорный плащ, сотворенный из чакры, мягко шуршал при каждом шаге, скрывая её реальную современную одежду, но от этого она не чувствовала себя в безопасности. Каждый шорох заставлял её замирать, вжимаясь в тени и судорожно сжимать здоровый левый кулак. Она для начала планировала незаметно пробраться к какому-нибудь крайнему амбару или пристройке, чтобы стащить хотя бы горсть сушеного зерна или вяленой рыбы. Голод уже не просто урчал - он выжигал внутренности, лишая способности здраво мыслить. Но её планам не суждено было сбыться. Тишину уходящего дня внезапно разорвал дикий, полный первобытного ужаса и отчаяния женский крик. В ту же секунду ментальный щит Розы разлетелся вдребезги. Её телепатические и эмпатические способности, обостренные до предела после пяти лет тренировок с Жнецом, сработали против неё. В сознание мощным, сокрушительным тараном ударила чужая ментальная волна. Это был не просто звук - это была концентрированная, удушающая ментальная вспышка. Роза физически ощутила, как чья-то маленькая, чистая душа бьется в агонии, задыхается, теряет сознание и стремительно угасает, погружаясь в ледяную тьму. Погибает ребенок. Эмпатический шок был такой силы, что Розу буквально выгнуло, а в груди сперло дыхание, словно она сама сейчас уходила под воду. Не раздумывая ни секунды, ведомая этим страшным ментальным зовом, Роза сорвалась с места. Забыв про голод и осторожность, она безумным спринтом бросилась на звук, на ходу придерживая левой рукой ноющее правое плечо. Выскочив из-за густых зарослей бамбука к каменистому берегу, она увидела страшную картину. Молодая женщина в простой холщовой одежде металась по мелководью, заходясь в истерическом крике и пытаясь добраться до ребенка. А чуть дальше по течению, там, где ручей резко сужался и превращался в бурлящий, заваленный острыми валунами поток, мелькало маленькое детское тельце. Мальчик лет четырех, сорвавшись с мокрых камней, беспомощно барахтался в воде. Его уже затягивало в опасный водоворот между двумя огромными гранитными глыбами. Еще мгновение - и его либо разобьет о камни, либо утащит на дно. Телепатический зов внутри её головы буквально визжал: счет шел на секунды, жизнь малыша висела на тончайшей нити. Мать не успевала физически. Роза тоже была слишком далеко, чтобы добежать. «К черту осторожность!» - вспыхнула в голове яростная мысль. Забыв про страх разоблачения, Роза резко выбросила вперед левую руку. Она закрыла глаза, мгновенно настраиваясь на структуру бушующего ручья. Магия воды, которой Тэтсуя муштровал её до седьмого пота, отозвалась послушно и мощно. Роза почувствовала каждую каплю, каждое течение этой маленькой горной реки. Она сделала резкое, плавное движение ладонью вверх, словно поднимала невидимый тяжелый занавес. Бурлящий поток вокруг тонущего ребенка неестественно замер. Прямо из центра водоворота, повинуясь воле Розы, взметнулась плотная, сияющая в сумерках водяная петля. Мягкая, но упругая волна бережно подхватила захлебывающегося мальчика, приподняла его над острыми камнями и стремительным, плавным полукругом перенесла по воздуху, мягко опустив на прибрежную траву прямо к ногам ошарашенной матери. Роза тяжело выдохнула, опуская руку. От резкого всплеска энергии ментальный блок в плече вновь дрогнул, и сустав прошила горячая игла боли. Она покачнулась, но устояла на ногах, натягивая капюшон иллюзорного плаща пониже на глаза. Мальчик лежал на траве, его кожа была пугающе бледной, с синеватым оттенком, а губы посинели. Он не дышал. Женщина упала перед ним на колени, трясла его за плечи и что-то горько, безумно кричала, не понимая, что делать. Телепатия Розы фиксировала, как ментальный огонек ребенка затухает, превращаясь в крошечную, едва заметную искру. Роза решительно шагнула из тени деревьев и быстрыми шагами направилась к ним. На тренировках Жнеца ей приходилось не раз оказывать первую помощь, а цепкая память чётко и до мелочей хранила алгоритмы сердечно-легочной реанимации. Подбежав, Роза мягко, но непреклонно отстранила плачущую мать в сторону. Женщина попыталась было сопротивляться, испуганно уставившись на незнакомку в сером плаще, но Роза строго посмотрела ей прямо в глаза и коротко, властно качнула головой. Этот взгляд, полный ледяной уверенности, заставил мать замолчать и замереть. Роза опустилась на колени рядом с ребенком. Первым делом она аккуратно повернула его голову набок и пальцем очистила рот от набившейся тины и речного песка. Затем она запрокнула его голову назад, приподнимая подбородок, чтобы открыть дыхательные пути. Положив основание левой ладони на центр крошечной грудной клетки, она начала делать чёткие, ритмичные нажатия. «Один, два, три... пятнадцать», - отсчитывал внутренний метроном. Сделав два коротких вдоха «рот в рот», она снова вернулась к непрямому массажу сердца. Физически это было невероятно тяжело. Каждое нажатие отзывалось глухим, мучительным эхом в её собственном поврежденном плече, пот катился градом по лицу, смешиваясь с остатками речных брызг. Мать мальчика, затаив дыхание, наблюдала за действиями чужачки. Она не знала тонкостей медицины, но прекрасно, интуитивно понимала спасительный смысл происходящего - незнакомка отчаянно пыталась заставить ее сына дышать, выбивая воду из его легких. В глазах женщины плескалась безумная надежда. Прошло около двух минут, которые показались Розе вечностью. Руки уже начинали дрожать от изнеможения, когда мальчик вдруг дернулся, судорожно выгнулся и зашелся в тяжелом, надрывном кашле. Из его легких фонтаном хлынула серая речная вода. В ту же секунду его ментальный огонек в сознании Розы вспыхнул ярким, здоровым золотистым светом. Он задышал. На бледных щеках проступил слабый, живой румянец, и ребенок жалобно, тихо заплакал, потянувшись к матери. Женщина издала крик радости, упала на землю и намертво прижала сына к своей груди, обливая его слезами. Она целовала его мокрые волосы, что-то быстро и бессвязно шепча на своем непонятном, певучем языке. Роза обессиленно опустилась прямо на мокрую гальку, тяжело дыша. Ментальный блок окончательно сдал позиции - правое плечо теперь горело так, словно его жгли каленым железом. В глазах плыли серые круги, а голод довершал свое разрушительное дело. Ей казалось, что если она сейчас попытается встать, то просто рухнет в обморок. Наплакавшись, деревенская женщина наконец подняла голову. Она посмотрела на Розу круглыми от благоговения и шока глазами. Мать видела, как вода сама вынесла её сына из смертельной ловушки, и видела, как эта девушка вернула его к жизни. Она прекрасно понимала, что перед ней не просто странница, а кто-то, обладающий великой силой и добрым сердцем. Женщина бережно пересадила плачущего сына на сухую траву, а сама... опустилась перед Розой на колени и низко, до самой земли, поклонилась, коснувшись лбом мокрых камней. Из её уст лился поток горячих, быстрых слов, в которых без всякого перевода угадывалась безграничная, чистая материнская благодарность. Роза протянула левую руку и мягко коснулась плеча женщины, заставляя её подняться. Когда та подняла заплаканное лицо, Роза посмотрела на неё с усталой улыбкой. Затем она прижала ладонь к своему горлу, отрицательно покачала головой, показывая, что не может говорить на их языке. После этого она указала пальцем на свое правое плечо, поморщилась от искренней боли и сделала умоляющий жест, прижав ладони друг к другу. Женщина на мгновение нахмурилась, расшифровывая жесты, а затем её глаза понимающе округлились. Она перевела взгляд на скрытое капюшоном плечо Розы, заметила, как неестественно та держит руку, и закивала так яростно, что едва не свалилась широкополая соломенная шляпа. Она поняла: спасительнице её сына срочно нужен лекарь. Она быстро подхватила своего притихшего сына на руки, поднялась на ноги и сделала Розе настойчивый, приглашающий жест рукой в сторону деревни, ласково произнеся какое-то короткое, певучее слово. Маска иностранки сработала идеально. Её приняли. И теперь впереди её ждал первый настоящий контакт с этим загадочным и пугающим миром.