Между мирами

Время утекало сквозь пальцы, словно сухой речной песок. Роза часами сидела на пороге дома Кенджи, бездумно глядя на заходящее солнце, а её аналитический ум упрямо отказывался выдавать утешительные прогнозы. Шел второй месяц её пребывания в деревне. Благодаря играм с детьми она начала сносно понимать бытовую речь, но этого было катастрофически, ничтожно мало. Бытовой язык не давал ответов на главные вопросы: где она? Какой сейчас век? И самое страшное - Тэтсуя так и не появился на горизонте. Жнец словно канул в небытие. Надежда на то, что наставник вот-вот ворвется в эту глушь и заберет её домой в Минск, таяла с каждым рассветом. Сидеть на месте и годами учить чужие диалекты, как обычный человек, она больше не могла. Ей нужно было двигаться дальше, искать зацепки, выживать. Единственным выходом было использовать силу, но сделать это быстро. Смертельно быстро. Роза решилась на отчаянный шаг, который Тэтсуя описывал в своих лекциях по некромантии как крайний и крайне грязный метод – получение информации через поглощение памяти духов. Готовиться к этому ритуалу Роза начала еще в хижине, дожидаясь, пока Кенджи и Томоко крепко уснут. Она сидела на своем футоне, скрестив ноги, и мысленно пошагово восстанавливала суровые инструкции наставника. Ошибиться было нельзя: малейший сбой концентрации - и чужая посмертная энергия могла выжечь её собственные мозги, превратив в овощ. Чтобы активировать скрытые резервы чакры, Роза медленно подняла левую, здоровую руку на уровень груди и начала складывать внутренние ментальные печати - не физические жесты, а сложные узлы из чистой энергии внутри своего сознания. Сначала «Печать Покоя», чтобы унять бешеный стук сердца и выровнять дыхание. Затем - «Печать Призмы», заставляющую её телепатические каналы сжаться в острую, ювелирную иглу, готовую к проколу чужого разума. Она заставила свою чакру циркулировать по телу по особому, неестественному контуру, закручивая её спиралью вокруг висков. Когда в голове возникло четкое, звенящее ощущение холода, Роза поняла - техника готова к применению. Ночью, когда вся деревня погрузилась в глухой сон, Роза незаметно выскользнула из дома Томоко и направилась к старому деревенскому кладбищу, затерянному на холме среди покосившихся деревянных надгробий. Воздух здесь был липким и ледяным. Роза закрыла глаза и раскинула свою сенсорную сеть, призывая чакру. Пространство вокруг неё задрожало, и вскоре из тумана соткался сгусток бледного, фосфоресцирующего света. Неприкаянный дух какого-то бродячего, давно умершего в этих краях странника. Роза шагнула вперед, её сердце бешено колотилось в груди. Она сделала глубокий вдох и активировала финальную стадию техники - запретную печать «Ментального Поглощения». Левой рукой она сделала резкое, плавное движение в воздухе, словно очерчивая невидимый круг, и её чакра послушно сформировала полупрозрачную ловчую сеть. Телепатия и эмпатия заработали на полную мощь, когда Роза физически шагнула внутрь светящегося облака и коснулась ледяной, неосязаемой субстанции призрака. Разум духа был хаотичным, разбитым на куски, но внутри него хранились тонны лингвистической информации - тысячи слов, интонаций и грамматических правил этого мира. Через созданный чакро-канал Роза начала жадно, силой втягивать эту ментальную базу в свою голову. Её сознание взорвалось от чужеродных мыслей, образов и звуков. Языковой барьер рухнул за секунды - теперь она знала этот язык идеально, до мельчайших нюансов. Но цена за эту скорость оказалась чудовищной. Дух странника не был злым. Он был просто несчастным, потерянным призраком, который не желал уходить. Под колоссальным давлением ментального штурма Розы хрупкая посмертная оболочка духа не выдержала. Раздался беззвучный, но полный невыносимой агонии ментальный крик. Светящийся сгусток прямо в её руках пошел трещинами и с тихим, жалобным шелестом распался на тысячи искр, навсегда растворившись в пустоте небытия. Роза шокировано рухнула на колени прямо среди могил, судорожно хватая ртом воздух. Её трясло. Сильнейшая эмпатическая отдача от гибели призрака ударила по её собственным нервам. Она не просто стерла воспоминания - она уничтожила чужую душу. Стерла существование того, кто уже не мог защитить себя. Чувство вины мертвой хваткой сдавило горло. Роза закрыла лицо руками, давясь беззвучными слезами. «Я убила его, - билась в голове единственная страшная мысль. - Я пришла из цивилизованного мира, я была обычным бухгалтером... а теперь я убиваю призраков ради собственной выгоды. Что со мной происходит? Кем я становлюсь?!» Страдания выжигали её изнутри, но холодный разум выживающей девушки заставил её подняться. Дело было совершено. Теперь она знала язык, и пришло время получить ответы. Разрозненных воспоминаний бродяги-призрака не хватало, чтобы понять общую картину мира. Ей нужна была четкая, структурированная информация. Роза приняла второе, еще более опасное решение - подключиться к голове кого-то из живых людей в деревне, пока они спят. Возвращаясь по темным улочкам, она взвешивала варианты, и эта ментальная дилемма разрывала её на части. Молодые парни и девушки из деревни были открытыми книгами, их разум не умел защищаться. Но у них вообще не было жизненного опыта. Скорее всего они родились в этой глуши, ничего не видели, кроме полей, и их знания о большой политике и устройстве мира стремились к нулю. Оставался староста деревни. Старик прожил долгую жизнь, застал смену эпох и явно знал все расклады. Но тут Розу сковал панический страх. Пожилой человек, возможно переживший множество войн и опасностей, мог оказаться невероятно опытным. Его ментальные барьеры могли быть интуитивно жесткими. Что, если даже во сне его разум среагирует на чужое присутствие? Что, если он почувствует её вмешательство, проснется и поднимет тревогу? Тогда вся её маска мирной иностранки разлетится в щепки, и её сочтут вражеским лазутчиком. Риск был колоссальным, но оставаться в неведении было еще опаснее. Роза бесшумно, словно тень, проникла в дом старосты. Старик спал на своем футоне, его дыхание было тяжелым и мерным. Дрожа от страха и остатков вины за убитого духа, Роза опустилась на корточки у его изголовья. Она затаила дыхание и бережно, едва касаясь, положила пальцы левой руки на его лоб. Чакра потекла тончайшей, неосязаемой струйкой. Роза действовала с ювелирной аккуратностью, просачиваясь сквозь его сны прямо в пласты долговременной памяти. Она искала названия стран, имена правителей, карты и исторические события. Перед её мысленным взором начали вспыхивать чужие воспоминания. Картинки сменяли друг друга с бешеной скоростью. Старик знал очень многое. Роза увидела очертания иных великих государств: засушливую Страну Ветра, туманную Страну Воды, суровую Страну Молнии и скалистую Страну Земли. Она жадно вчитывалась в иероглифы и названия, которые теперь, благодаря силе призрака, могла легко перевести. Страна Огня. Скрытые Деревни. Великая Война Шиноби. В ту же секунду сердце Розы пропустило удар. По спине пробежал арктический, парализующий холод. Но самый страшный удар ждал её впереди. Из глубин памяти старосты Роза выудила четкое осознание местной географии. Деревушка, в которой она так уютно обустроилась, находилась всего в каких-то двух днях пешего пути от Конохи. Два дня пути. По меркам этого мира - ничтожное расстояние. Она находилась в чудовищной, смертельно опасной близости от профессиональных военных убийц. Картинки в разуме старосты становились всё более пугающими. Роза увидела силуэты людей в зеленых жилетах, сокрушительные взрывы стихийной магии, чудовищных гигантских зверей... и символ. Простой, до боли знакомый символ спирали с небольшим козырьком. Знак листа. Конохагакуре но Сато. Деревня Скрытого Листа. Роза резко отдернула руку от лба старосты, словно обжегшись о раскаленную сталь. Она выскочила из его дома и бросилась обратно в свою хижину, едва сдерживая рвотный позыв от накатившего ужаса. Провалившись на свой футон, она обхватила голову руками, сжимая волосы до боли. Её разум раскалывался от первобытного, абсолютного кошмара. Это было не прошлое её Земли. Это было не изолированное племя староверов. Это был мир Наруто. То самое чертово аниме, которое она когда-то смотрела на экране своего ноутбука в уютной минской квартире. Только здесь всё было ненастоящим, не рисованным. Здесь не было веселой музыки и забавных филлеров. Из воспоминаний старосты Роза четко уловила реальный запах этого мира: запах горелой человеческой плоти, рек крови, детских трупов на полях сражений и тотального, узаконенного безумия. Мир, где двенадцатилетних детей учат хладнокровно резать глотки и отправляют на убой. Мир, где психопаты со сверхспособностями могут стереть с лица земли целую страну просто ради своей безумной идеологии. Мир, где человеческая жизнь стоит дешевле горсти риса. Дикий, леденящий страх за собственную жизнь сковал её тело. Она была здесь абсолютно одна. Без Тэтсуи. С навыками ветра и воды, которые по меркам этого безумного мира шиноби могли оказаться жалкими фокусами первокурсника Академии. А Коноха со всеми её сенсорами, кланами и шпионами - всего в двух днях пути. Если её обнаружат местные ниндзя, её в лучшем случае отправят в пыточный отдел к какому-нибудь Ибики Морино, где её разум вывернут наизнанку и уничтожат. Роза свернулась калачиком под тяжелым одеялом, чувствуя, как внутри неё умирает последняя надежда на спокойную жизнь. Иллюзия безопасности была разрушена. Начиналась настоящая, кровавая игра на выживание в мире, где смерть ходила за каждым плечом.