Между мирами

Рассвет застал Розу в том же положении - свернувшейся калачиком на футоне, до боли сжимающей одеяло онемевшими пальцами. Сон так и не пришел. Всю ночь перед её закрытыми глазами крутился проклятый символ Листа, а в ушах эхом отдавался беззвучный предсмертный крик уничтоженного призрака. Но к утру панический, липкий ужас уступил место холодному, расчетливому покою. Внутренний аналитик, привыкший просчитывать риски до мельчайших долей процента, взял верх над испуганной девчонкой из Минска. Нужно было думать. Лихорадочно, чётко, взвешивая каждый шаг. «Коноха всего в двух днях пути, - Роза уставилась в потолок, мысленно выстраивая структуру своих вариантов. - Это слишком близко. Это чертовски близко к эпицентру всех каноничных бедствий». Помимо географии, Роза сумела выудить из памяти старосты еще одну важнейшую, определяющую деталь. Год. Она смогла четко сопоставить местное летоисчисление со своими знаниями канона. Старик в своих мыслях отчетливо помнил: великая Сенджу Цунаде официально заняла пост Пятой Хокаге ровно четыре года назад. Для обычного человека это была просто сухая цифра, но для Розы это стало громом среди ясного неба. Цунаде пришла к власти незадолго до того, как Наруто Узумаки покинул деревню для трехлетнего обучения с Джирайей. Четыре года. Это означало, что те три года странствий главного героя уже подошли к концу. Прямо сейчас Наруто либо только что вернулся в Коноху в своем новом оранжевом костюме, либо это случится в ближайшие дни. «Начало Шиппудена, - Розе показалось, что воздух в комнате стал осязаемо тяжелым. - Сюжетная линия созрела. Это значит, что Акацуки уже начинают активную фазу охоты за хвостатыми. Мир стоит на пороге колоссальной, кровопролитной войны, которая перевернет всё. Худшего времени для попадания сюда невозможно было даже представить». Первым и самым очевидным порывом было - пойти туда, в Коноху. В конце концов, в аниме она позиционировалась как условно «добрая» сторона. Там были сильные шиноби, там был Хокаге, там была развитая инфраструктура. Что, если прийти на аудиенцию и честно во всем признаться? Но Роза тут же безжалостно отмела эту глупость. «Кто знает, как они меня воспримут? Что они во мне увидят? - рассуждала она, чувствуя, как внутри всё сжимается от предчувствия худшего. - Я для них - чужак со странной, неместной энергетикой. Я не из этого мира. Моя чакра Жнеца пахнет смертью и потусторонними силами. В лучшем случае меня запрут в допросной комнате и отдадут Ибики Морино. Он вывернет мой разум наизнанку, и я просто сойду с ума. В худшем - меня сочтут опасным шпионом Акацуки или замаскированным демоном и казнят на месте. Риск стопроцентный, выгода - призрачная. А вдруг они не помогут, а просто используют меня как подопытного кролика? Нет, соваться к военным профессионалам с телепатией и шаринганом - это самоубийство». Второй вариант казался гораздо безопаснее - уйти как можно дальше от больших скрытых деревень. Скрыться в глуши, затеряться среди бескрайних лесов или болот, построить лачугу и жить отшельником. Безопасно? Абсолютно. Никаких шиноби, никаких допросов. Если Тэтсуя жив и действительно ищет её, его запредельная сенсорика Жнеца позволит ему найти Розу где угодно, хоть под землей. Но здесь на аналитическую доску ложилась другая страшная карта. «А вдруг он... не выжил? - эта мысль обожгла её сердце ледяной волной. Роза судорожно сглотнула, сдерживая подступившие слезы. - Азазель был древним демоном высшего порядка. Если Тэтсуя погиб, то я останусь здесь навсегда. Я не смогу вечно жить в лесной глуши как дикий зверь. Я сойду с ума от одиночества, меня загрызут дикие животные или я банально умру от первой же местной заразы. Жизнь в изоляции - это тупик». Значит, оставался третий, самый безумный, но единственный логичный путь - самой искать выход из этого мира. Роза закрыла глаза, отчаянно копаясь в остатках своей памяти. Когда-то, сидя на диване в родном доме, она смотрела финальные эпизоды этого сериала. Война... Мадара... Обито... и эта жуткая женщина-богиня Кагуя. Роза помнила сюжет смутно, обрывками, но её цепкий ум ухватился за главный, фундаментальный факт: в этой вселенной возможно всё. Здесь существовало перемещение между измерениями. Кагуя швыряла людей сквозь порталы в ледяные, пустынные и лавовые миры. Значит, теоретически, лазейки и пространственные техники для возвращения на Землю существуют. Их просто нужно найти. Но кто в этом мире владеет подобными знаниями? На ум сразу пришла зловещая, бледная фигура. Орочимару. Психопат, ученый, одержимый бессмертием и коллекционированием всех запретных техник мира. «Орочимару точно заинтересовался бы пространственными перемещениями, - подумала Роза, и по её коже побежали мурашки. - Если кто-то и найдет способ ходить между мирами, то это он. Но связываться со змеиным саннином - это всё равно что добровольно прыгнуть в пасть к Азазелю. Он пустит меня на органы для своих экспериментов быстрее, чем я успею открыть рот». Тогда как искать информацию? И тут её осенило. Кладбище. Призраки. Вчерашний жуткий опыт с уничтожением духа странника принес ей знание языка. Роза содрогнулась от отвращения к самой себе, но прагматизм упрямо диктовал новые условия. Мертвые знают гораздо больше живых. Духи бродят по этому миру веками, они видят то, что скрыто от глаз шиноби. Они застали древние эпохи. Что, если пообщаться с призраками постарше? Найти дух какого-нибудь древнего исследователя или погибшего шиноби прошлых веков и деликатно, без уничтожения, пообщаться? Возможно, среди их посмертных воспоминаний найдутся крупицы знаний о пространственных техниках или хотя бы легенды о том, как устроен этот мир изнутри. Роза глубоко вздохнула и наконец села на футоне, потирая лицо ладонями. План сведен. Идти в Коноху нельзя. Прятаться в лесу бессмысленно. Нужно оставаться здесь, в этой тихой деревушке, маскироваться под местную, тайно развивать свои силы и искать ответы среди мертвых. За стеной послышался привычный шорох - Томоко проснулась и начала разводить огонь в очаге. Розе нужно было вставать. Ей предстояло выйти к людям, которые успели искренне её полюбить, улыбаться им, говорить на их безупречном языке и ни единым жестом не выдать того экзотического, смертельно опасного знания, которое теперь камнем лежало в её голове. Шорох раздвигаемой двери-сёдзи заставил Розу вздрогнуть. Она быстро вытерла остатки ночных слез рукавом хлопкового кимоно, сделала глубокий вдох и заставила свое лицо принять маску спокойствия. Настало время выходить к людям. Томоко уже возилась у очага, переворачивая на решетке небольших соленых рыб. Правое плечо Розы, полностью зажившее за эти два месяца благодаря мазям старого лекаря, больше не требовало тугих бинтов и лубка, но она всё ещё инстинктивно придерживала руку, когда делала резкие движения. - Доброе утро, Роза. Садись к огню, еда почти готова, - ласково произнесла хозяйка на своем певучем наречии. Раньше Роза лишь интуитивно угадывала смысл этих слов. Но сейчас, после ночного кошмара на кладбище, чужая речь прозвучала в её голове кристально чисто. Знания убитого призрака странника сидели в её мозгу как родные. Роза подошла к очагу, опустилась на циновку, посмотрела Томоко прямо в глаза и тихо ответила: - Доброе утро, Томоко. Спасибо тебе за твою доброту. Рыба соскользнула с деревянных палочек хозяйки прямо в угли. Томоко замерла. В хижине стояла звенящая тишина. Женщина переводила дыхание, не веря собственным ушам, а затем её лицо озарилось чистой радостью: - Ты... ты говоришь?! Кенджи! Иди скорее сюда! Она говорит! В хижину чуть не снея плечом дверь вошел Кенджи с охапкой хвороста. Но в отличие от восторженной жены, его лицо мгновенно посуровело. Он медленно положил дрова у порога и уставился на Розу тяжелым, пронзительным взглядом. Мужчина не был глуп. Чужестранка, которая два месяца общалась исключительно знаками и детскими рисунками на песке, вдруг заговорила без малейшего акцента, канонично выстраивая сложные фразы. В его глазах промелькнуло опасное недоверие. Роза поняла, что ходит по тонкому льду. Ей нужна была ложь, в которую они безоговорочно поверят. Она опустила голову, изображая стыд и глубокое смущение. - Пожалуйста, простите меня, - тихо произнесла она, подбирая самые мягкие слова. - Мой корабль разбился, и от ужаса и шока у меня внутри словно всё заклинило. Я немного понимала ваши слова, когда играла с детьми, я запоминала их каждую секунду... но язык просто не слушался меня. Будто на него наложили проклятие страха. А сегодня ночью... мне приснился дом. Моя мама. Я проснулась от собственного крика в слезах и поняла, что этот страшный блок внутри меня наконец-то разбился. Я так боялась, что вы сочтете меня обманщицей, поэтому не решалась заговорить сразу. Я только помнила язык, на котором говорила моя мать, она из далеких мест прибыла. -попыталась оправдать Роза то, что говорила сначала на ином языке. Эмпатия Розы зафиксировала, как Кенджи медленно расслабляется. Ложь о психологической травме после крушения и тоске по матери выглядела для простых деревенских жителей невероятно искренне и понятно. Мужчина тяжело вздохнул, его подозрительность растаяла, уступив место сочувствию. Томоко и вовсе разрыдалась, подбежала к Розе и крепко обняла её, утыкаясь носом в холщовую ткань её кимоно. А Розу внутренне разрывало от ядовитого чувства вины. Эти люди делились с ней последним, а она манипулировала ими, скрывая, что этой ночью хладнокровно уничтожила душу на их кладбище и взломала разум их старосты. «Они любят меня, - думала Роза, аккуратно поглаживая Томоко по спине здоровой левой рукой и заставляя себя вымученно улыбнаться. - Они делятся со мной последней горстью риса. А я... я превращаюсь в расчетливую, опасную тварь. Я использую некромантию Жнеца. Если они узнают, что я сделала ночью, они в ужасе проклянут меня». Ей хотелось кричать от этого внутреннего диссонанса, но нужно было придерживаться выбранного пути. Маска иностранки окончательно срослась с её лицом. Теперь она была полноценной частью этой общины. У неё появились идеальные навыки общения, и это открывало перед ней новые возможности. «Больше никаких убийств духов, - приказала она себе, пока Кенджи бережно накладывал рис в её чашу. - Теперь у меня есть язык. Я найду на кладбище призраков прошлых эпох и предложу им сделку. Они дадут мне информацию о пространственных техниках, а взамен я пообещаю, что как только Тэтсуя найдет меня, я попрошу его упокоить их души и отправить в лучший мир. Только дипломатия». Эта мысль принесла ей слабое ментальное утешение. План на дальнейшую жизнь был сформирован. Ей нужно было оставаться в деревне, маскироваться под обычную девушку, тайно развивать свои силы ветра и воды, а по ночам - выходить на контакт с мертвыми, бережно собирая мозаику этого опасного мира. Завтрак прошел в необычайно оживленной атмосфере. Томоко и Кенджи наперебой задавали ей простые вопросы, а Роза аккуратно отвечала, на ходу выстраивая свою новую легенду: она приплыла из очень далеких, неизведанных западных земель, её корабль попал в страшный шторм, а саму её выбросило на берег у того самого исполинского леса. Семья безоговорочно верила каждому её слову. После завтрака потянулся обычный, размеренный день. Роза вызвалась помочь Томоко со стиркой. Они сидели на деревянных мостках у того самого ручья, где два месяца назад Роза спасла маленького Хиро. Солнце приятно припекало плечи, вода весело журчала по камням. Роза аккуратно отжимала тяжелое холщовое полотно, слушая, как Томоко увлеченно сплетничает о соседях и делится рецептами маринованной редьки. Роза улыбалась, кивала, и на мгновение ей даже показалось, что эта простая, тихая жизнь в глуши - это именно то, о чем можно было мечтать. Рука работала отлично, силы восстановились, дети наперебой махали ей с холма. Идиллия казалась почти осязаемой. Но этот мирный быт оборвался слишком резко. С улочки донесся звонкий, панический крик одного из деревенских мальчишек, который со всех ног бежал со стороны южного тракта: - Сюда! Сюда идут! Чужаки на лошадях! Бандиты! Томоко испуганно выронила белье в воду и бросилась к дому, где играл Хиро. Роза вскочила на ноги, вытирая мокрые руки о подол. Время спокойного ожидания закончилось. Кровавая и жестокая реальность этого мира ломилась прямо в их тихую гавань. Деревня, еще минуту назад дремавшая в лучах полуденного солнца, мгновенно превратилась в бурлящий улей. Со стороны южного тракта донесся глухой, угрожающий топот копыт. Пыль взметнулась столбом, и на узкую деревенскую улочку ворвался отряд из пятерки всадников. Это не были шиноби - обычные, оборванные, но вооруженные наемники и дезертиры. Оскаленные лица, грязные доспехи, шрамы. Они приехали грабить. С дикими криками бандиты начали бесцеремонно врываться в дома, переворачивать плетеные сундуки, крушить глиняную посуду и выгребать скромные запасы риса и вяленой рыбы. Но деревенские мужчины не собирались покорно отдавать свое добро. Кенджи, сжимая в руках тяжелый топор для колки дров, первым выскочил наперерез предводителю банды. Со всех сторон с вилами, косами и тяжелыми кольями сбегались остальные жители. Завязалась жесткая, хаотичная драка. Роза бежала следом за Томоко, её сердце бешено колотилось. Главная задача - защитить Хиро и женщину, ставшую ей сестрой. Но, оглядывая улочку, она ощутила плотную волну долга и перед всей деревней, которая приняла её. Она не могла стоять в стороне. В боевую круговерть Роза вступать не стала - её физические навыки рукопашного боя оставались провальными. Вместо этого она использовала скрытую магию. Спрятавшись за углом хижины, Роза сделала незаметный жест левой рукой. Едва заметный, резкий порыв ветра ударил под ноги коню одного из бандитов, который уже заносил саблю над безоружным стариком-лекарем. Лошадь испуганно взвизгнула, заваливаясь набок, и нападавший с грохотом вылетел из седла. На секунду сердце Розы сжалось в жалости и беспокойстве за лошадь, но времени грустить не было. В другом конце улицы Роза легким мысленным щелчком заставила струю воды из кувшина брызнуть точно в глаза мародеру, пытавшемуся поджечь крышу амбара. Бандит закричал, теряя ориентацию, и Кенджи тут же точным ударом обуха топора уложил его на землю. Жители дали по-настоящему яростный, неожиданный для грабителей отпор. Потеряв своих, бандиты дрогнули. Предводитель, истекая кровью из рассеченной брови, развернул коня к тракту. - Мы вернемся! - проорал он, захлебываясь злобой. - Мы сожжем эту дыру дотла, никого в живых не оставим! Наш босс пустит вас на корм собакам! Всадники рванули прочь, но уйти в полном составе им не удалось. Один из налетчиков, самый молодой и неуклюжий, запутался в поводьях сбитой Розой лошади. Он отчаянно пытался подняться, но Роза, незаметно подбежав сзади, сконцентрировала крупицы чакры и мягкой, но мощной ментальной волной оглушила его разум, на мгновение лишив воли. Кенджи и подбежавшие крестьяне мгновенно воспользовались этой заминкой: навалились скопом и туго скрутили чужака грубыми веревками. Уже через час пленного допрашивали в доме старосты. Роза стояла в тени у стены, внимательно слушая и понимая каждое слово. Парень, перепуганный до полусмерти, кололся быстро. Группировка, к которой они принадлежали, оказалась весьма серьезной бандой, обосновавшейся в заброшенной крепости на границе тракта. Их было много, они были хорошо вооружены и регулярно сжигали непокорные поселения. Сюда они пришли с минимум подготовки, так как считали, что в такой маленькой деревне им не смогут дать отпор. Староста деревни сидел мрачнее тучи. Он понимал: своими силами второй налет им не пережить. Седовласый старик обвел взглядом присутствующих мужчин и тяжело произнес: - Сами мы не справимся. Придется заказывать услугу охраны у ниндзя Конохи. Наша деревня находится в их округе, они обязаны принять миссию. Роза внутренне напряглась. Коноха. Шиноби. Это было именно то, чего она так отчаянно хотела избежать. Вечером, помогая Томоко перевязывать небольшие ушибы Кенджи, Роза наконец-то разузнала, чем на самом деле зарабатывает деревня и откуда у этих простых с виду людей найдутся деньги на дорогостоящие услуги профессиональных ниндзя. Оказалось, долина славилась редким, элитным сортом чая и лечебными кореньями, которые Кенджи и другие мужчины раз в полгода возили на продажу крупным торговцам из столицы Страны Огня. Деньги у деревни, скрытые в подземном тайнике старосты, хоть и не были огромными по меркам мегаполисов, но их вполне хватало, чтобы оплатить миссию ранга «C» или даже «B» по истреблению бандитов. «Шиноби прибудут сюда со дня на день, - Роза сидела у окна, глядя на темнеющее небо. - Попадаться на глаза ниндзя Листа мне нельзя ни в коем случае. Их сенсоры раскусят мою чужеродную чакру за секунду». Её первой мыслью было бежать прямо сейчас, ночью. Но, посмотрев на мирно спящего Хиро и уставшую Томоко, она приняла другое решение. Два или три дня у неё ещё есть. Пока староста отправит гонца, пока в Конохе сформируют команду и пока они дойдут - пройдет время. К тому же, за эти два месяца её тело полностью восстановилось после чудовищного перемещения через портал Азазеля. Теперь она была готова к долгому пути. Ей жизненно необходима была карта, чтобы понимать, куда идти. Кенджи, ни о чем не подозревая, охотно достал и разложил на полу старую, грубую дорожную карту Страны Огня, которую он сам использовал для поездок в столицу. Вот только для Розы это стало настоящим испытанием. Всю свою сознательную жизнь в своем мире она искренне считала, что страдает тяжелой формой топографического кретинизма. Запутаться в трех соснах, перепутать право и лево на навигаторе, заблудиться в незнакомом квартале - это было её классическим состоянием. Разглядывая хитросплетения нарисованных от руки дорог, рек и лесных массивов, Роза почувствовала, как у неё начинает кружиться голова. Запомнить этот маршрут на слух или визуально для неё было абсолютно невыполнимой миссией. Забирать карту с собой она не стала - люди здесь жили небогато, и бумажная подробная карта трактов была для них огромной ценностью. Вместо этого Роза вежливо попросила у Томоко небольшой обрывок чистой грубой бумаги и карандаш. Часа два, поминутно сверяясь с оригиналом Кенджи, она коряво, но упрямо перерисовывала основные ориентиры, заброшенные старые тракты и руины подальше от военных баз, где могли обитать неприкаянные духи. Пока она рисовала, Кенджи внимательно наблюдал за ней, а затем не выдержал и задал вопрос, который явно мучил его с самого момента схватки на улице: - Роза... Скажи, откуда у тебя эти способности? Я видел, как ты управляла потоками ветра и воды у ручья, а сегодня на улице ты сделала это снова. И почему ты не складываешь эти странные знаки пальцами, как это делают шиноби? Роза напряглась, но карандаш в её руке даже не дрогнул. К этому вопросу она подготовилась. Ей нужно было придумать что-то максимально невинное, логичное и безопасное, чтобы хозяева не испугались её чужеродной природы и восприняли эти силы как обычное, безобидное баловство. Она мягко улыбнулась Кенджи и тепло произнесла: - У меня был старший брат. Он был очень талантливым, и его еще подростком забрали на обучение шиноби в далекие земли. Когда он возвращался домой на праздники, он часто хвастался перед нами и показывал разные фокусы с водой и ветром. Брат говорил, что складывать печати пальцами - это для сложных и мощных боевых техник. А для маленьких, шуточных трюков с парой капель воды или легким сквозняком печати не нужны, достаточно просто захотеть и направить энергию разумом. Он в шутку учил меня этому, когда мы были детьми, просто чтобы повеселиться. Вот я и запомнила. Моих сил едва хватает, чтобы сбить с ног зазевавшуюся лошадь или потушить искру, это просто детская забава. К настоящим ниндзя я не имею никакого отношения. Кенджи понимающе закивал и добродушно усмехнулся. В его глазах настороженность окончательно сменилась мягким расслаблением. В мире, где шиноби взрывали скалы и призывали исполинские ураганы, способность гостьи деликатно управлять парой струй воды без печатей действительно выглядела как безобидное домашнее баловство, которому её научил любящий брат. Потихоньку, стараясь не привлекать внимания, она закончила собирать свои немногочисленные вещи. Томоко давно выделила ей удобную холщовую сумку, куда Роза сложила свой самодельный набросок карты, немного сушеного риса, сменную пару простой обуви и лечебную мазь лекаря. На исходе второго дня Роза решилась на тяжелый разговор с хозяйкой дома. Они сидели у угасающего очага, когда Роза тихо произнесла: - Томоко, мне нужно уходить. Мое плечо полностью зажило, силы вернулись, и память больше меня не подводит. Мне пора отправляться в путешествие, чтобы попытаться вернуться на родину. Томоко замерла, её глаза мгновенно наполнились слезами, но она не стала перебивать. Роза, ласково сжав её ладонь, рассказала свою выдуманную историю: - Моя родина находится очень далеко, за бескрайним западным морем. Мы с семьей плыли на большом купеческом корабле, везли редкие ткани на продажу. Мой отец был капитаном. Но в океане нас настиг страшный, черный шторм. Корабль разнесло на щепки, я помню только, как падала в ледяную воду, а дальше... дальше был тот жуткий вековой лес. Я должна идти к портовым городам, искать другие корабли. Я обязана узнать, выжил ли кто-то из моих близких. Томоко горько плакала, прижимая Розу к себе, но прекрасно понимала её мотивы. Ни одна любящая дочь не останется в чужой деревне, если есть хоть призрачный шанс найти свою семью. Роза уходила. Уходила со шрамом на душе от убитого духа, с корявым наброском карты в сумке, с четким планом искать информацию среди мертвых через дипломатию и с леденящим страхом перед миром шиноби, который уже разворачивал свои кровавые знамена совсем рядом с её временным убежищем.