Теория медленного горения

Кабинет Главы Аврората на втором уровне Министерства магии был погружен в тяжелый, серый полумрак раннего субботнего утра. Сквозь плотно закрытые жалюзи панорамного окна едва пробивался холодный свет лондонского рассвета, окрашивая гранитные стены в свинцовые тона. В воздухе неподвижно висел плотный, горьковатый шлейф дыма от сигареты. Драко Малфой сидел за своим массивным столом из мореного дуба, даже не думая снимать пальто. Его локти упирались в чистую деревянную поверхность, а длинные бледные пальцы крепко сжимали серебряную зажигалку, лениво прокручивая её между фаланг. Перед ним ровными, пугающе аккуратными стопками лежали материалы дела о взломе «Фолианта и Кофе». Схемы магических плетений, траектории брызг шоколадного сиропа, отчеты криминалистов и личные карточки сотрудников. Он разбирал их снова. И снова. И снова. Последние четыре часа, без перерыва на сон или глоток воды. Чем больше Драко вглядывался в тайминги, тем сильнее внутри него крепло профессиональное убеждение. Грабителей интересовали документы. Не деньги. Не редкие, баснословно дорогие фолианты. Именно документы благотворительного фонда. Но если реестр адресов маглорожденных первокурсников за прошлый год действительно унесли, то почему траектория взлома внутренних сейфов выглядела так, словно нападавшие точно знали второстепенные коды? Зачем им понадобилось выжигать пустые архивные ячейки нижнего яруса, если вся основная база, по заверению Грейнджер, хранилась сверху? Дверь кабинета тихо скрипнула, и на пороге появился Гарри Поттер, держа в руках две дымящиеся глиняные кружки с крепким министерским чаем. Главный инструктор Аврората выглядел помятым, его неизменно растрепанные черные волосы торчали во все стороны, а пальто было расстегнуто. Гарри молча подошел к столу, поставил одну кружку прямо перед Малфоем и, навалившись спиной на край шкафа с архивами, устало прищурился. - Ты похож на инфернала, Малфой, - негромко произнес Поттер, делая глоток. - Сэвидж сказал, что твоя зажигалка щелкает здесь с двух часов ночи. Опять крутишь отчеты Гермионы? Драко медленно опустил зажигалку на стол. Серый взгляд, лишенный и капли тепла, зафиксировал легкое дрожание пара над кружкой. - Здесь нет логики, Поттер, - его хриплый от табака голос прозвучал удивительно тихо в пустом кабинете. - Если преступникам были нужны только адреса детей, они бы ушли через три минуты. По хронологии они оставались в лавке семь. Семь минут на три папки - это слишком долго для профессионалов, которые смогли закоротить защитные чары Нотта. - Хочешь сказать, они искали что-то еще? - Я хочу сказать, что они искали конкретные бумаги, о существовании которых Аврорат даже не подозревает, - Драко медленно потянулся к сигарете, но так и не зажег её, лишь задумчиво повертел в пальцах. - И что самое паршивое, Поттер… Грейнджер ни разу сама не подняла эту тему. Поттер замер с кружкой у самого рта. В его зеленых глазах за стеклами очков промелькнуло мгновенное понимание. - Гермиона? Исключено. Она первая заинтересована в том, чтобы вернуть архивы. Ты же видел, в каком шоке она была вчера. - Я видел её шок, - ледяным тоном отрезал Драко, и его челюсть упрямо сжалась в жесткую линию. - И я слишком хорошо помню её школьные привычки. Когда Грейнджер нервничает по-настоящему, она начинает ожесточенно крутить каштановую прядь у виска. Вчера она сделала это трижды, когда я спросил её про специфику нижних сейфов. Она защищает какую-то информацию. И эта её партизанская тишина для её же ума - слишком умна. Слишком не похожа на случайность. Гарри со вздохом поставил чай на край стола и скрестил руки на груди. - И что ты собираешься делать? Драко плавно поднялся с кресла, одним точным движением застегивая среднюю серебряную пуговицу своего пальто. На его бледном лице застыло выражение глубокого, вымороженного разочарования. Это была не злость, не гнев гриффиндорского пошива - это было холодное, ранящее осознание того, что девчонка, которая за последние три дня вернула в его взрослую одинокую жизнь давно забытый уют, снова выстроила между ними стену из лжи и секретов. Десять лет жили параллельными вселенными, но стоило им оказаться в одной лодке, как она выбрала роль героя-одиночки. - Я еду к ней, - Драко натянул кожаные перчатки, и в его голосе звенящий холод Аврората стал на тон ниже. - И если она сейчас же не выложит мне все карты на стол, я закрою её благотворительный фонд до окончания следствия. Ради её же безопасности. Гарри лишь молча покачал головой, освобождая другу проход. Он прекрасно знал: когда Малфой включает режим Главы ведомства, спорить с его математической логикой становится абсолютно бесполезно. Массивная дубовая дверь «Фолианта и Кофе» закрылась с глухим, звенящим стуком. Драко вошёл в лавку стремительным, чеканным шагом, даже не потрудившись сбросить с плеч промокшее под лондонской изморосью пальто. Его глаза мгновенно, за долю секунды просканировали зал. Гермионы не было. Утренний американо на её привычном месте отсутствовал. За её столом в глубине стеклянного офиса не было видно знакомой взъерошенной каштановой макушки. Вместо неё в кресле Грейнджер вальяжно расположился Теодор Нотт, лениво прокручивая в пальцах золотое перо и сверяя какие-то свежие выписки Гринготтса. Увидев Малфоя, Тео даже не шелохнулся, лишь привычно приподнял одну бровь, демонстрируя абсолютное спокойствие главного хаоса этой истории. - Если ты пришёл за её кофейным расписанием, Драко, то ты опоздал, - лениво, с лёгким смешком в голосе протянул Нотт, откидываясь на спинку кресла. - Наша драгоценная Грейнджер уехала два часа назад. Дела фонда. Какие-то срочные переговоры с попечителями из Косого переулка по поводу новых субсидий. Будет только к обеду. Хочешь оставить ей любовную записку на министерском бланке? Драко не ответил на шутку. Он медленно прошёл через зал и остановился прямо у стеклянной перегородки, небрежно опершись ладонью в кожаной перчатке о дверной косяк. На его бледном лице застыло выражение леденящей, почти осязаемой серьёзности, от которой у любого стажёра Аврората подкосились бы колени. - Мне нужна не Грейнджер, Нотт. Мне нужен ты, - его хриплый голос прозвучал удивительно тихо, но в нём звенела опасная, металлическая жёсткость. Тео слегка нахмурился, его улыбка стала чуть менее легкомысленной. Он аккуратно положил золотое перо на пергамент. - Я весь внимание, Драко. Что-то новое по Эдварду? Мои люди в Лютном пока молчат. Драко сделал короткую паузу. Аврорские алгоритмы внутри его разума сейчас работали без права на ошибку. Он сразу перешёл к делу, нанося точный, профессиональный удар. - В магазине или в архивах фонда хранились какие-нибудь важные бумаги, Тео? Помимо тех реестров адресов маглорождённых, о которых мне вчера три часа твердила Грейнджер. Теодор Нотт замер. Пауза длилась всего одну секунду. Всего одно едва заметное, мимолётное мигание. Его пальцы, лежавшие на кожаном переплёте бухгалтерской книги, на долю дюйма сжались сильнее, а дыхание на мгновение стало чуть более поверхностным. Для обычного человека это изменение было бы абсолютно невидимым. Но Драко был Малфоем. Он был легилиментом высшего порядка. И, главное, он был профессионалом, который десять лет выстраивал Аврорат Британии по кирпичику. Его феноменальная наблюдательность зафиксировала этот микроскопический сбой в поведении друга, как яркую вспышку сигнального заклинания. Константы снова выдали ошибку. Тео быстро вернул себе прежнюю расслабленную позу, лениво пожал широкими плечами и ответил подчёркнуто будничным, уклончивым тоном: - О чём ты, Малфой? Мы благотворительная организация, а не Гринготтс. Здесь хранятся только чеки, контракты на закупку пергамента, списки учебников Макгонагалл и налоговые декларации для Министерства. Ну и восковые рисунки маленького Лео, если ты их тоже считаешь стратегической тайной. Всё, что имело ценность, унесли. Я же сам вчера помогал тебе сводить ревизию. Драко медленно отстранился от дверного косяка. На его губах мелькнула едва заметная, горькая усмешка, в которой сквозило глубокое, вымороженное разочарование. Тео врал. Технично, аккуратно, прикрываясь бухгалтерской рутиной, но врал. Они оба - и Грейнджер со своим гриффиндорским упрямством, и Нотт со своей слизеринской изворотливостью - что-то скрывали. Прямо у него под носом, в его собственном расследовании, они разыгрывали карту тайного союза, отрезая Аврорат от реальных мотивов преступления. - Хорошо, Нотт, - тихо, почти шёпотом произнёс Драко, и в его глазах заплясали опасные, ледяные искры. - Надеюсь, когда этот твой «налоговый реестр» начнёт взрываться у вас в руках, у тебя хватит ума вызвать меня до того, как Косой переулок взлетит на воздух. Передай Грейнджер, что её первичный отчёт аннулирован. Мы начинаем следствие с чистого листа. Малфой круто развернулся на пятках, его длинное пальто взметнулось за спиной, и через секунду он скрылся за дубовой дверью, оставив Тео сидеть в абсолютной, звенящей тишине офиса с натянутой, пугающе серьёзной миной на лице. Гермиона вернулась в «Фолиант и Кофе» ближе к двум часам дня. На улице вовсю разыгрался холодный дождь. Переступив порог своего стеклянного офиса, она стряхнула капли воды со своего шерстяного пальто и бережно опустила на край стола увесистую папку с новыми договорами попечителей. Она рассчитывала, что после тяжелых переговоров сможет наконец выпить свой законный капучино с шоколадным сиропом и в тишине заняться рутиной. Но тишины не случилось. Драко Малфой сидел на стуле для посетителей прямо напротив её рабочего места, словно никуда и не уходил. Длинные бледные пальцы лениво вертели серебряную зажигалку, которая с тихим, ритмичным щелканьем то открывалась, то закрывалась. Тео в кабинете уже не было. Пальто на нем было расстёгнуто. Гермиона замерла у вешалки, чувствуя, как внутри неё мгновенно натянулась знакомая, тревожная струна. Маска ледяного, абсолютного контроля Главы ведомства на его лице сейчас казалась монолитной. Драко медленно поднялся, сделал один шаг назад и плавным, почти бесшумным движением закрыл за её спиной стеклянную перегородку. Щелкнул внутренний замок, полностью отрезая их от шума кофейного зала. Он вернулся к столу, но садиться не стал - оперся ладонями в кожаных перчатках о деревянную поверхность, слегка наклонившись вперед. - Что ты мне не рассказываешь, Грейнджер? - спокойно, почти шепотом спросил он. Его хриплый от табака голос прозвучал удивительно мягко, но в этой мягкости звенела пугающая ведомственная сталь. Гермиона мгновенно напряглась. Её спина стала прямой, как натянутая тетива, а пальцы правой руки сами собой потянулись к волосам, принимаясь ожесточенно крутить непослушную каштановую прядь у виска. - Ничего, - ответила она слишком быстро, упрямо вскинув подбородок и глядя прямо в его серебристо-серые глаза. - Враньё, - так же спокойно, без единой лишней эмоции отозвался Драко. И вот это её задело. По-настоящему, до самой глубины её гриффиндорской души. Он произнес это страшное слово не со злостью, не с гневом и не с ядовитым торжеством школьного врага. Он констатировал её ложь абсолютно ровно, как неопровержимый научный факт или строчку из утренней министерской сводки. - Как ты смеешь, Малфой? - Гермиона сердито швырнула ручку на пергамент, и та оставила на бумаге косую чернильную полосу. - Мой магазин разнесли в щепки. Безопасность детей из моего фонда под угрозой. Я провела четыре часа на тяжелейших переговорах с попечителями, чтобы нам просто не заблокировали финансирование, а ты приходишь сюда и устраиваешь мне допросы? Я выложила твоему Аврорату все списки ущерба до единого галеона! - Ты выложила мне то, что я и так мог увидеть своими глазами, Грейнджер, - Драко даже веком не повел на её вспышку, продолжая удерживать её яростный карий взгляд своим холодным, сканирующим взором. - Но твой драгоценный бухгалтер Нотт сегодня утром замер ровно на одну секунду, когда я спросил его про скрытые архивы. У него сбилось дыхание. А ты прямо сейчас терзаешь свой локон с такой силой, словно собираешься его вырвать. Ты врешь мне в лицо, Гермиона. Врешь со вчерашнего дня. Услышав свое имя из его уст, Гермиона на секунду забыла, как дышать. Пальцы замерли в волосах. - Я руковожу этим следствием, - тихо, но чертовски твердо продолжил Малфой, и в его тоне прорезалось то самое глубокое, вымороженное разочарование, от которого ей стало физически холодно. - Десять лет мы не виделись, но вчера я пришел сюда и встал за твоей спиной, готовый перевернуть весь Лютный переулок ради твоей лавки. А ты решила сыграть со мной в секреты? Что еще лежало в нижних сейфах, Грейнджер? Говори. Гермиона резко встала из-за стола, упираясь ладонями в деревянную поверхность и подаваясь вперёд. Её карие глаза лихорадочно блестели от гнева и обиды. Вся накопленная за эти дни тревога, недосып и страх за подопечных вырвались наружу, превращаясь в бронебойные гриффиндорские аргументы. - Ты не понимаешь, Малфой! - её голос вибрировал от сдерживаемых эмоций, но она продолжала говорить чётко, чеканя каждое слово. - Некоторые документы фонда являются абсолютно конфиденциальными. Там находится информация о детях. О семьях маглов, которые вообще ничего не знают о нашем мире и смертельно напуганы. Там данные об их происхождении, об их адресах в неволшебном Лондоне, о маглорождённых юных магах, которым мой фонд помогает буквально выжить и адаптироваться. Я дала этим людям слово. Я подписала магические контракты о неразглашении! Я просто не имею права распространять эту информацию. Никому. Даже следствию. Даже Главе Аврората Британии! Драко выслушал её тираду, не шелохнувшись. Его серый взгляд оставался ледяным и сканирующим. Как профессионал и умный человек, он прекрасно понимал её логику. Грейнджер защищала своих людей - это было в её характере, в её кодексе чести. Но как Глава силового ведомства, на чьих плечах лежала безопасность всей магической страны, Малфой понимал ещё кое-что, гораздо более приземлённое и суровое. Без этой скрытой информации, без понимания того, к какому именно скрытому пласту данных тянулись руки взломщиков, его расследование было обречено. Оно не просто буксовало - оно целенаправленно заходило в тупик прямо сейчас, в этом полутёмном офисе. И вот тут их параллельные, выверенные за десять лет одинокие вселенные сокрушительно врезались друг другу по голове. Это было чистое столкновение двух безупречных упрямцев, каждый из которых считал свою правду абсолютной. - Я пытаюсь защитить этих детей, Малфой! - воскликнула Гермиона, и её пальцы судорожно сжались на краю стола. - А я пытаюсь поймать человека, который уже влез в твой магазин, Грейнджер, - вкрадчиво, пугающе тихо отозвался Драко, и в его хриплом голосе звенящий металл Аврората стал ещё тяжелее. - Поймать до того, как он использует эти адреса, чтобы устроить резню в магловских кварталах. - Не всё касается Министерства! - она упрямо вскинула подбородок, отказываясь сдавать позиции. - Аврорат привык решать всё силой и протоколами, но это общественная организация, а не филиал твоей казармы! - А не всё можно решить в одиночку, - Драко сделал один медленный шаг вперёд, и его широкие плечи в форменном пальто нависли над её столом, намертво приковывая к себе её взгляд. - Твой гриффиндорский синдром героя-одиночки уже привёл к тому, что сейф сожжён, а архив перевёрнут. Хватит играть в спасателя, Грейнджер. Над столом воцарилась тяжёлая, удушающая пауза. Воздух в запертом стеклянном офисе, казалось, стал горячим и плотным, как перед ударом молнии. - Это мой фонд, - с глухой, ранящей гордостью отчеканила Гермиона, и в её глазах проступили первые, горькие слёзы злости, которые она отчаянно пыталась сдержать. - И моё расследование, - так же ровно, ледяным тоном резюмировал Драко. Слова сорвались с губ и повисли между ними, как острые лезвия. Оба мгновенно поняли, что перегнули. Переступили ту невидимую черту, где заканчивался деловой спор и начиналась личная, болезненная пикировка. Но ни один из них не сделал шага назад. Ни один не отвёл взгляд. Гордость, помноженная на колоссальную ответственность за чужие жизни, удерживала их на месте. Они были одинаково упрямыми, одинаково сильными и сейчас - абсолютно далёкими друг от друга волшебниками. *** Тяжёлая дубовая дверь кабинета Главы Аврората распахнулась с глухим, раскатистым ударом. Драко вошёл внутрь стремительным, режущим шагом, даже не потрудившись снять промокшее под лондонским ливнем пальто. Его лицо казалось высеченной из мрамора маской, челюсть была упрямо сжата до белизны кожи, а в серебристо-серых глазах полыхала глухая, леденящая ярость. Гарри Поттер, лениво перелистывавший учебный план для рекрутов у окна, мгновенно повернул голову. Главный инструктор Аврората без единого слова оценил эту неестественно жёсткую линию плеч друга и то, с какой силой Малфой швырнул кожаные перчатки на безупречно чистую поверхность дубового стола. - Что случилось? - негромко спросил Гарри, откладывая пергамент и скрещивая руки на груди. - Грейнджер, - отрывисто, как выстрел, бросил Драко, резко выуживая из кармана серебряный портсигар. Гарри тихо, устало вздохнул и качнул головой. - Это слишком широкий ответ, Малфой. Будь добр, сузь радиус поражения до конкретных фактов. Вы снова поспорили из-за её кофейных сиропов или она отказалась пускать твоих криминалистов в подсобку? Драко резко щёлкнул зажигалкой. Огонёк на секунду выхватил его бледные, заострившиеся черты лица. Он сделал глубокую, ожесточённую затяжку, и по кабинету поплыл густой, горьковатый шлейф шоколадно-вишнёвого табака. - Она скрывает пласт данных, Поттер, - ледяным, звенящим тоном начал рассказывать Драко, мерно шагая из угла в угол своего просторного кабинета, словно запертый в клетке хищник. - Она заблокировала доступ к нижнему ярусу архива. Вчера Нотт чуть не проглотил собственный язык от секундной заминки, а сегодня Грейнджер устроила мне грандиозную истерику о «конфиденциальности и защите маглорождённых». Она заявляет, что дала этим людям слово. Что у неё магические контракты! И плевать она хотела на то, что без этих грёбаных адресов моё расследование топчется на одном месте, пока преступники, возможно, готовят облаву в неволшебных кварталах Лондона. Гарри внимательно, молча выслушал всю его гневную тираду. Он не перебивал, не защищал подругу и не пытался сгладить углы. Поттер слишком хорошо знал обоих, чтобы понимать: сейчас столкнулись не просто Глава Аврората и руководитель фонда. Столкнулись два самых упрямых разума этой страны. Когда Драко наконец замолчал, ожесточённо стряхивая пепел в хрустальную пепельницу, Гарри медленно оттолкнулся от подоконника. - Она не доверяет никому, Малфой, - спокойно, с глубоким пониманием взрослого человека произнёс Поттер. Драко горько, язвительно усмехнулся, выпуская сизый дым к потолку. - Спасибо, Поттер. Очень помог. Твоя аналитика сегодня просто на высоте. Может, вернёшься к своим манекенам на полигон? - Я не закончил, - Гарри остался стоять на месте, его зелёные глаза за стеклами очков смотрели на Малфоя с пугающей, вековой серьёзностью. Над кабинетом повисла тяжёлая, осязаемая пауза. Слышно было только, как за окнами бьются о гранит стен крупные капли бесконечного лондонского дождя. - Но если она кому-то доверится, то до самого конца, - тихо, но чертовски твёрдо закончил главный инструктор ведомства. - Гермиона десять лет тащила этот фонд в одиночку. Её предавали, её грабили, от неё требовали отчётов чиновники, которым было плевать на этих напуганных маглорождённых детей. Она привыкла защищать свой мир сама. И если ты хочешь, чтобы она открыла тебе этот сейф, Малфой… Тебе нужно перестать вести себя с ней как Глава Аврората, который требует подчинения по протоколу. И вот эта простая фраза Поттера зацепила Драко. Сильно. Сокрушительно. Словно под дых. Он замер посреди кабинета с занесённой сигаретой, и его серые глаза на секунду потеряли свою вымороженную, каменную отрешённость. Его математический разум мгновенно, с сухим щелчком перестроил всю схему их сегодняшнего конфликта. Малфой вдруг отчетливо, до мельчайших нюансов понял: дело было вовсе не в скрытых документах. И не в юридических формулировках контрактов маглорождённых. Дело было в чистом, абсолютном доверии. Грейнджер не просто защищала информацию от Министерства - она защищала свою уязвимость. Она боялась впустить его в ту часть своей жизни, где она больше не была сильной «золотой девочкой», а оставалась уставшей, обманутой Эдвардом женщиной, которая боится потерять контроль. Драко медленно потушил сигарету, чувствуя, как внутри вместо глухой злости оседает то самое тяжёлое, но теперь уже зрячее разочарование. В своей красивой взрослой одинокой жизни он привык брать всё силой, авторитетом и безупречным расчётом. Но с Грейнджер это оружие ломалось в щепки. Чтобы разрушить эту стену, ему придётся снять свой министерский мундир и стать тем самым парнем, который десять лет назад просто сел рядом с ней на ледяном ветру Астрономической башни. *** Вечером в лавке снова воцарилась глухая тишина. Последние покупатели давно ушли, а Меган убрала кофейную стойку и тихо попрощалась, оставив Гермиону одну в засыпающем зале. За окнами «Фолианта и Кофе» зажглись первые уличные фонари, их блеклый янтарный свет размывался каплями нескончаемого лондонского ливня. Гермиона сидела за своим рабочим столом, подперев голову рукой. Вся её офисная зона была залита мягким, приглушённым полумраком, и только одна парящая свеча выхватывала из темноты ворох бумаг. Но она больше не проверяла списки ущерба. Её взгляд был намертво прикован к той самой плотной кожаной папке с конфиденциальными файлами нижнего яруса. К той информации, которую она так ожесточённо защищала от Аврората и которую скрывала ото всех. Она медленно протянула руку и коснулась пальцами прохладного пергамента. Теперь, когда дневной хаос утих, подсознание отличницы с пугающей ясностью выстроило безупречную логическую цепочку. Драко был прав. Если эти документы действительно искали целенаправленно, если взломщики знали коды и выжигали конкретные ячейки, то опасность для маглорождённых семей была намного серьёзнее, глубже и масштабнее, чем ей хотелось думать. И именно поэтому она продолжала молчать. Не из-за глупой гордости. Не потому, что она не доверяла Драко или хотела утаить от него улики. Боже, нет. Она просто смертельно боялась за этих напуганных детей, чьи судьбы были доверены её фонду. Гермиона понимала: если Министерство с его грубыми, топорными протоколами и официальными бумагами вмешается в личную жизнь этих маглов, хрупкое доверие семей будет разрушено навсегда, а сами дети окажутся под перекрёстным огнём. Защитить их - было её долгом. Даже если ради этого ей придётся выстроить стену между собой и Главой Аврората. Гермиона откинулась на спинку кресла и перевела взгляд на залитое дождём панорамное окно. Внутри неё, прямо под шёлковой блузкой, медленно разрасталось и оседало новое, непривычно тяжёлое чувство вины. Ей впервые за долгое время не понравилось то, как Малфой на неё смотрел. В школе он смотрел на неё с ядовитой злостью. На Астрономической башне - с тихим удивлением. На уроках зелий - с азартным интеллектуальным вызовом. Вчера у разбитого стеллажа - с вкрадчивым, сосредоточенным беспокойством. Но сегодня в его серых глазах застыло чистое, вымороженное разочарование. Холодный, пугающий взгляд мужчины, который пришёл, чтобы помочь, а натолкнулся на дежурную ложь и секреты. И почему-то эта его сдержанная, немая обида оказалась для Гермионы намного хуже любой открытой министерской ссоры. Это ранило сильнее, чем она готова была признать. Она устало вздохнула, достала из кармана кардигана магловский телефон - ещё одна её бытовая привычка, которую она упорно сохраняла, - и разблокировала экран. Пальцы автоматически, на чистом подсознательном импульсе открыли пустой чат с Драко. Все-таки как нельзя кстати Малфой решил потихоньку внедрять смартфоны в Аврорат. Ей отчаянно хотелось написать ему сообщение. Просто объяснить. Просто уточнить. Просто убрать этот мерзкий, липкий осадок, оставшийся после их первой крупной взрослой ссоры. «Малфой, я не хотела, чтобы так вышло. Дело не в тебе...» - строчки ложились на экран, но её панический синдром контроля вовремя включил тормоза. Гермиона замерла, глядя на светящийся дисплей, а затем решительно стёрла весь текст, закрыла телефон и отложила его на край стола, так ничего и не отправив .. Гриффиндорское упрямство и страх за фонд перевесили минутную слабость. Но унять бешено колотящееся сердце это не помогло. Она так и осталась сидеть в темноте пустого магазина, и потом ещё полночи, ворочаясь в кровати дома, она упрямо возвращалась мыслями к его хмурому взгляду и тихому слову «враньё», окончательно теряя остатки сна. Первая серьёзная трещина между ними была официально проложена.