Укус жизни: наследие крови

      Сехун не мог усидеть на месте. С тех пор как Чорин увели в кабинет Бэкхёна, он кружил по своей комнате, не в силах сосредоточиться. Книги, которые он обычно листал перед сном, сегодня не держали внимания. Мысли метались от одной тревоги к другой.       Что ей сказали? Не причинили ли вреда? Бэкхён был суров, но справедлив, насколько Сехун успел понять. Однако сейчас речь шла о краже реликвий, о позоре перед другими кланами. Кто знает, на что способен глава, если его припрут к стене?       Дверь скрипнула, и Сехун резко обернулся. На пороге стояла Чорин.       Она выглядела усталой, но не сломленной. Волосы растрепались, одежда была в пыли после дороги, но в глазах горел тот же дерзкий огонь, что и в подземелье.       — Ты… — он не знал, что сказать. — Как ты?       — Жива, — ответила она, переступая порог. — И пока не в цепях.       Сехун перевёл взгляд на коридор, но за её спиной никого не было.       — Они оставили тебя одну?       — Бэкхён велел привести меня в комнату. Сказал, что я буду здесь до собрания. — Она огляделась. — А твоя, значит, эта.       Сехун кивнул, чувствуя неловкость. В его комнате почти никогда не бывало гостей. Только Юна, и то редко в человеческом облике.       — Здесь безопасно, — сказал он. — По крайней мере, так говорят.       — Ты веришь?       — Не знаю. — Он подошёл к окну, глядя на тёмный двор. — Но они не убили тебя сразу. Значит, ты им нужна.       — Или они хотят устроить показательный суд, — усмехнулась Чорин. — Чтобы другие кланы видели, как Бэкхён расправляется с ворами.       — Он не такой, — возразил Сехун, не зная, почему защищает главу. — Он… он обещал моему отцу заботиться обо мне.       — И как он заботится? Держит взаперти? Кормит кровью, чтобы ты не стал сильным?       Сехун промолчал. Её слова больно задевали, потому что в них была доля правды.       — Прости, — Чорин вздохнула. — Я не хотела. Просто… я устала от того, что все решают за нас.       — Я понимаю, — тихо сказал он.       Она опустилась на край его кровати, устало потирая запястья. Сехун заметил, что кожа покраснела — видимо, в дороге Кай держал её слишком крепко.       — Тебе нужно что-нибудь? — спросил он. — Вода? Еда?       — Нет, — она покачала головой. — Просто… можно я побуду здесь немного? В той комнате, что мне отвели, пусто и холодно.       — Конечно, — он сел напротив, на стул у стола. — Оставайся, сколько нужно.       Тишина в комнате стала почти осязаемой. Сехун чувствовал её присутствие каждой клеткой — странное тепло, которое не могли дать вампиры. Они не были такими. Никто из обитателей дома не вызывал в нём этого ощущения родства.       — Он сказал, что лекарства нет, — вдруг произнесла Чорин, глядя в пол. — Что я родилась такой и умру такой.       — Мне жаль, - тихо проговорил парень.       — Не жалей. — Она подняла глаза. — Лучше скажи, ты хотел бы избавиться от своей половины?       Сехун задумался. Раньше он часто представлял себя обычным человеком — без странных способностей, без ночных пробуждений от голода. Но сейчас, глядя на Чорин, он не был уверен.       — Я не знаю, — честно ответил он. — Если бы я был человеком, я бы не чувствовал тебя. Не знал бы, что есть кто-то ещё такой же.       Она слабо улыбнулась.       — Сентиментальность — это по-человечески.       — Может, это и есть наш дар, — сказал Сехун. — Не быть чудовищами.       Они помолчали. За окном завывал ветер, где-то в коридоре послышались шаги.       — Ты знаешь, кто я? — спросила Чорин неожиданно. — На самом деле?       — Дочь Тэмина. Полукровка, как и я.       — Этого мало. — Она пристально посмотрела на него. — Мой отец был изгнан, потому что полюбил человека. Её убили. И теперь он хочет отомстить. Всем.       — Всем?       — Тем, кто охотился на нас. Тем, кто приказал убить мою мать. Тем, кто молчал. — Её голос дрогнул. — Я думала, что помогаю ему. Что лекарство — это способ начать новую жизнь. Но он просто использовал меня.       — Ты не знаешь наверняка, — попытался утешить её Сехун.       — Сухо сказал, что мой отец заварил кашу. Вместе с твоим. — Она взглянула на него. — Что ты знаешь о Минхо?       Сехун сжал руки в кулаки.       — Почти ничего. Он редко приезжал к нам с матерью. Давал деньги, обещал, что когда-нибудь мы будем вместе. А потом мать умерла, и меня забрали сюда.       — А после он погиб?       — Да. Никто не говорит, как. — Сехун опустил взгляд. — Я иногда думаю, что они что-то скрывают.       — Скрывают, — уверенно сказала Чорин. — И чем больше я здесь нахожусь, тем больше в этом убеждаюсь.       В дверь постучали. Оба вздрогнули.       — Войдите, — сказал Сехун, стараясь, чтобы голос звучал ровно.       На пороге появилась Юна. Она переводила взгляд с Сехуна на Чорин, и на её лице застыло выражение, которого Сехун никогда раньше не видел. Холодное, почти враждебное.       — Я искала тебя, — сказала она, обращаясь к Сехуну. — Ты не приходил ужинать.       — Я не голоден.       — Тебе нужно поддерживать силы.       — Я справлюсь.       Юна шагнула в комнату, и Сехун инстинктивно подался вперёд, заслоняя Чорин. Девушка заметила это движение, и её глаза сузились.       — Не бойся, — усмехнулась она. — Я не собираюсь на неё нападать. В доме.       — Юна, — Сехун поднялся. — Пожалуйста…       — Пожалуйста, что? — Она скрестила руки на груди. — Пожалуйста, не мешай вам миловаться?       Чорин фыркнула.       — Если ревнуешь, так и скажи.       — Ревную? — Юна рассмеялась, но в смехе не было веселья. — К тебе? Ты всего лишь воровка, которую поймали и привели на суд.       — Юна, хватит, — твёрдо сказал Сехун.       Она посмотрела на него с удивлением. Он никогда не повышал на неё голос.       — Ты меня прогоняешь?       — Я прошу тебя успокоиться. Чорин здесь… она не враг.       — Откуда ты знаешь? — Юна шагнула к нему. — Ты знаешь её один день. А меня — годы.       — И за эти годы ты так и не сказала мне, кто ты на самом деле, — тихо ответил Сехун.       Юна замерла.       — Что ты имеешь в виду?       — Ты следила за мной. По приказу Минхо. А теперь, наверное, по приказу Бэкхёна.       Она побледнела. Чорин поднялась с кровати, но Сехун жестом остановил её.       — Я не дурак, Юна. Я видел, как ты смотришь на меня, когда думаешь, что я не замечаю. Как передаёшь записки Бэкхёну. Как всегда появляешься там, где я.       — Я делала это, чтобы защитить тебя, — выдохнула она.       — Или чтобы не дать мне узнать правду.       Повисла тишина. Юна смотрела на него с болью, которую он не мог понять.       — Ты не знаешь, о чём говоришь, — наконец сказала она.       — Тогда скажи. Скажи, зачем ты здесь. Скажи, что случилось с моим отцом. Скажи, почему вы все врёте мне.       Юна открыла рот, но не издала ни звука. Она перевела взгляд на Чорин, и в нём мелькнула ненависть.       — Это ты виновата, — прошептала она. — Ты пришла и всё разрушила.       — Я здесь, потому что хочу знать правду, — спокойно ответила Чорин. — Так же, как и он.       Юна шагнула к ней, но Сехун оказался быстрее. Он встал между ними, глядя Юне прямо в глаза.       — Не надо, — сказал он. — Пожалуйста.       Она остановилась, тяжело дыша. Потом развернулась и вылетела в коридор, хлопнув дверью.       Сехун опустился на стул, чувствуя, как дрожат руки. Чорин молча смотрела на него.       — Ты был с ней резок, — заметила она.       — Я устал от лжи, — ответил он. — И от того, что меня всё время охраняют, как ценного зверя.       — Может, она действительно хотела тебя защитить.       — Может. — Он провёл рукой по лицу. — Но она не дала мне выбора.       Они просидели в тишине ещё несколько минут. Где-то в доме пробили часы, отсчитывая полночь.       — Тебе пора, — сказал Сехун. — Бэкхён не обрадуется, если узнает, что ты была здесь.       Чорин кивнула и поднялась. У двери она обернулась.       — Сехун… если всё, что они скрывают, окажется страшным, ты простишь их?       Он задумался.       — Я не знаю. Но я хочу понять. И ты, кажется, хочешь того же.       — Да, — она улыбнулась уголком губ. — Похоже, мы в одной лодке.       Она вышла, и Сехун остался один. Снаружи завывал ветер, где-то вдалеке послышалось хлопанье крыльев. Юна вернулась в свою стихию.       Он подошёл к окну и долго смотрел в темноту, думая о том, что сказал. Правда, какой бы она ни была, приближалась. И когда она выйдет наружу, их мир уже никогда не станет прежним.       Собрание кланов начнётся через два дня. А вместе с ним — то, что изменит всё.