Укус жизни: наследие крови

      Три дня до собрания. Где-то в другом месте.       Исин сидел в кресле, положив ноги на резной столик, и рассматривал свои пальцы. Перед ним, на коленях, застыла Маныль. Её глаза были открыты, но взгляд отсутствовал — гипноз держал крепко.       — Напиши, — сказал он, протягивая ей лист бумаги и перо.       Она взяла их беззвучно. Рука двигалась ровно, выводя строки, которые он диктовал. «Дорогая сестра. Я жива. Пока жива. Если хочешь меня спасти, привези кулон с кровью древнего вампира в особняк Бэкхёна. Я буду там. Одна. Иначе ты знаешь, что я сделаю».       Он усмехнулся, забирая письмо.       — Немного страха, немного надежды. Этого достаточно.       Он сложил лист и протянул одному из слуг:       — Доставь ведьме. Пусть знает: время пошло.

***

      Ночь Кровавой луны. Особняк Бэкхёна.       Зал для собраний преобразился. Свечи в массивных канделябрах отбрасывали танцующие тени на тёмные стены, тяжёлые портьеры были задернуты, не пропуская ни лунного света, ни случайных взглядов. Длинный стол, накрытый чёрным бархатом, ломился от блюд — но не для еды. В высоких кубках искрилась тёплая кровь, и её запах витал в воздухе, смешиваясь с ароматом старого дерева и воска.       Бэкхён стоял во главе стола, заложив руки за спину. На нём был строгий чёрный костюм, волосы аккуратно зачёсаны, лицо — непроницаемая маска. Он ждал.       Гости прибыли за час до полуночи. Каждый — со своей свитой, со своим запахом силы и власти.       Кёнсу вошёл первым, поправил на пальце тяжёлое кольцо с тёмным камнем и окинул зал быстрым, цепким взглядом. Его улыбка-сердечко не сходила с губ.       — Бэкхён, дорогой, — он склонил голову в насмешливом поклоне. — Твой особняк хорош. Жаль, что слава о нём в последнее время… несколько померкла.       — Приятно видеть тебя, Кёнсу, — ответил Бэкхён ровно. — Надеюсь, твоё путешествие было безопасным.       — О, вполне. Леса нынче тихие. Только иногда попадаются странные звери. — Кёнсу многозначительно посмотрел на угол зала, где под охраной Сухо сидела Чорин. — Но ты, я вижу, уже поймал свою добычу.       Бэкхён не ответил. Он жестом пригласил гостя к столу.       Следом вошёл Юта. Его рыжие волосы были собраны в низкий хвост, открывая спокойное, даже добродушное лицо. Он кивнул Бэкхёну, хлопнул по плечу Кёнсу и занял место, с интересом разглядывая обстановку.       — Уютно у тебя, — заметил он. — И крови, я смотрю, не жалеешь.       — Гости должны чувствовать себя желанными, — ответил Бэкхён.       Юта усмехнулся и взял кубок.       Сонхва появился, когда свечи уже догорели наполовину. Он вошёл бесшумно, в облегающем чёрном, с портупеей на поясе, где поблёскивали металлические подвески. Его тяжёлый взгляд скользнул по залу, задержался на Чорин, потом на Сехуне, который стоял у окна, в стороне от всех, и, наконец, остановился на Бэкхёне.       — Бэкхён, — сказал он. Одно слово, без приветствий, без улыбки.       — Сонхва, — ответил Бэкхён. — Рад, что ты принял приглашение.       — Я не пропустил бы это собрание ни за что, — тихо сказал Сонхва. — Слишком многое должно проясниться.       Он прошёл к столу и сел напротив Кёнсу. Тот поднял бровь, но промолчал.       Последним прибыл Ёсан. Он вошёл в сопровождении двух слуг, поправляя ворот расшитого плаща. Короткие каштановые волосы блестели, в ушах покачивались серьги-кольца, а на шее, на тонкой цепочке, висел кулон — тёмный камень в изящной оправе. Он сверкнул в свете свечей, и Бэкхён заметил, как взгляд Сухо, стоявшего у стены, мгновенно приковался к украшению.       — Прошу прощения за задержку, — Ёсан одарил всех снисходительной улыбкой. — Дороги нынче неспокойные. Столько слухов, столько… интересного.       Он сел, небрежно откинувшись на спинку стула, и взял кубок, но не отпил — только повертел в руках, разглядывая игру света на гранях.       — Ну что ж, — Бэкхён поднял свой кубок. — Рад приветствовать вас в моём доме. Надеюсь, это собрание укрепит наш союз и поможет решить вопросы, которые накопились за последнее время.       — Вопросы? — переспросил Кёнсу с лёгкой усмешкой. — Ты говоришь о краже? Или о том, что в твоём замке вдруг завелись дампиры?       Напряжение повисло в воздухе. Бэкхён опустил кубок.       — Я сам намерен поднять этот вопрос. Как вы знаете, недавно была совершена кража реликвий из моего хранилища. Воровка поймана, и я хочу, чтобы она сама рассказала, кто за ней стоит.       — Воровка? — Ёсан лениво повернул голову в сторону Чорин. — Эта? Милое личико. Но, говорят, она не обычная воровка. Полукровка, так?       — Да, — ответил Бэкхён, стараясь сохранять спокойствие. — Она дампир. И она действовала не одна.       — И кто же её сообщник? — спросил Юта с искренним любопытством.       — Её отец, — тихо сказал Бэкхён. — Тэмин.       Зал замер. Сонхва медленно поставил кубок на стол.       — Тэмин? — переспросил он. — Тот самый, который был изгнан за связь с человеком?       — Да.       — Интересно, — протянул Ёсан, поглаживая кулон на шее. — А я слышал, что у него была дочь. И что он поклялся отомстить тем, кто убил её мать.       — Он поклялся, — раздался голос с места, где сидела Чорин. Все обернулись. Девушка поднялась, несмотря на предостерегающий жест Сухо. — И он сдержал бы слово, если бы знал, что убийца сидит среди вас.       Тишина стала звенящей. Ёсан замер, его пальцы остановились на кулоне.       — Смелое заявление, — сказал он, не меняя позы. — И на чём оно основано?       — На том, что я вижу, — Чорин смотрела прямо на него. — На украшении, которое ты носишь. Оно принадлежало моей матери.       Ёсан медленно перевёл взгляд на кулон, потом снова на Чорин.       — Это подарок, — сказал он. — Мне его подарили.       — Кто?       — Я не обязан отчитываться перед воровкой, — голос Ёсана стал холодным.       — Но перед собранием кланов обязан, — вмешался Юта, впервые говоря серьёзно. — Если есть подозрение, что кто-то из нас замешан в убийстве, мы должны это прояснить.       Ёсан усмехнулся, но ничего не ответил.       Бэкхён почувствовал, как ситуация ускользает из его рук. Он хотел вести собрание, хотел сохранить лицо, но вместо этого правда вырывалась наружу раньше, чем он был готов.       — Мы отложим этот разговор, — сказал он, пытаясь восстановить контроль. — Сначала нужно решить вопрос с кражей.       — А я считаю, что вопросы связаны, — подал голос Сонхва. — Кража, дампиры, убийства… Всё это тянется из прошлого. Из того, что вы, клан Минхо, предпочитаете забыть.       — Что ты имеешь в виду? — спросил Бэкхён.       — Я имею в виду, что ваш бывший глава, Минхо, был убийцей. Он отравил Джихуна, своего сира, чтобы захватить власть. И теперь его сын-полукровка живёт в твоём замке, а дочь Тэмина крадёт ваши реликвии. Совпадение?       — Минхо мёртв, — сказал Бэкхён. — Он заплатил за свои преступления.       — Заплатил? — Сонхва усмехнулся. — Он сгорел на рассвете. Я лично смотрел, как пламя пожирает его тело. Но этого недостаточно. Его наследие живёт в этих… созданиях.       Он кивнул в сторону Чорин и Сехуна.       — Созданиях? — Чорин усмехнулась. — Мы такие же, как вы. Только вы боитесь нашей крови.       — Правильно боимся, — рявкнул Сонхва. — Вы — яд.       — Хватит! — голос Бэкхёна прозвучал громче, чем он ожидал. Все замолчали. — Мы здесь не для того, чтобы оскорблять друг друга. Мы здесь, чтобы решить проблему кражи и наказать виновных.       — И ты накажешь её? — спросил Ёсан, кивая на Чорин. — Или позволишь ей разгуливать по твоему жилищу, как своей?       Бэкхён посмотрел на Чорин. Она стояла прямо, не опуская глаз. Рядом с ней, ближе, чем следовало, стоял Сехун. Его лицо было бледным, но взгляд оставался твёрдым.       — Она ответит за кражу, — сказал Бэкхён. — Но она также может помочь вернуть реликвии. Мы должны услышать её.       — И ты веришь, что она скажет правду? — усмехнулся Кёнсу.       — А у нас есть выбор? — ответил Бэкхён.       Он подошёл к Чорин. Она не отступила.       — Ты говоришь, что твоя мать была убита, — сказал он. — Кто это сделал?       — Тот, кто носит её кулон, — Чорин снова взглянула на Ёсана.       Ёсан медленно поднялся. Его лицо было спокойным, но в глазах зажглись красные искры.       — Ты обвиняешь меня? — спросил он. — Меня, главу клана, в убийстве какой-то человеческой девки?       — Она была моей матерью, — голос Чорин дрогнул, но не сломался. — И я хочу правды.       — Правды? — Ёсан шагнул к ней. — Хорошо, я скажу правду. Да, я был среди тех, кто выполнял приказ Джихуна. И да, я видел, как она погибла. Но это была война. Мы защищали наш род от угрозы, которую несли полукровки.       — Она не была угрозой, — прошептала Чорин. — Она просто защищала меня.       — Это не важно, — отрезал Ёсан. — Война есть война. И ты, если не уймёшься, разделишь её судьбу.       Сехун шагнул вперёд, заслоняя Чорин. Юна, которая до сих пор незаметно стояла в углу, напряглась.       — Не смей, — сказал Сехун тихо, но твёрдо.       Ёсан рассмеялся.       — Что ты сделаешь, полукровка? Укусишь меня? Твоя кровь — яд, но чтобы убить, нужно её пролить. А ты на это не способен.       — А я способна, — раздался голос от двери.       Все обернулись. В проёме стояла Ен. Её платье было в пыли, волосы растрёпаны, в руке — серебряный клинок, один из тех, что украла Чорин. За её спиной, в тени коридора, слышалось хлопанье крыльев.       — Ты... — начал Бэкхён.       — Я сняла привязку, — сказала Ен, входя в зал. — Кровь древнего вампира, лунная лилия и немного отчаяния. Этого хватило. — Она остановилась напротив Ёсана. — А теперь отдай мне сестру.       Ёсан усмехнулся, но в его глазах промелькнуло беспокойство.       — Твоя сестра не здесь.       — Лжёшь, — Ен подняла клинок. — Исин прислал мне письмо. Он будет здесь. С ней.       — Ты сошла с ума, — Ёсан сделал шаг назад. — Врываешься в собрание кланов с оружием...       — Я врываюсь, чтобы спасти единственного человека, который мне дорог, — перебила Ен. — И если кто-то встанет у меня на пути...       Она не договорила. В этот момент снаружи раздался грохот, и двери распахнулись. На пороге стоял Исин, а за ним, с закованными в цепи руками, шла Маныль. Её глаза были пусты, движения механическими.       — Добрый вечер, — сказал Исин, улыбаясь. — Надеюсь, я не опоздал к ужину.       Зал взорвался криками. Бэкхён схватил Чорин за плечо, оттаскивая её от эпицентра, но она вырвалась. Ен бросилась к сестре. Сехун, чувствуя опасность, рванул вперёд, и в этот момент Ёсан, воспользовавшись суматохой, выхватил кинжал и метнул его в Чорин.       Время будто замедлилось.       Сехун успел толкнуть Чорин в сторону, кинжал скользнул по его плечу, распарывая рубашку. Юна с пронзительным криком бросилась вперёд, обращаясь в полёте в человеческий облик, и заслонила его собой.       — Остановитесь! — закричал Бэкхён.       Но было поздно. В зале начался хаос. Сонхва вскочил, обнажая оружие. Кёнсу и Юта отступили к стенам, не желая вмешиваться. Ен схватилась с Исином, пытаясь добраться до сестры. А Чорин, воспользовавшись моментом, выхватила из рук Ен серебряный клинок и бросилась на Ёсана.       — Это тебе за мою маму! — закричала она, занося клинок.       Ёсан попытался увернуться, но Чорин была быстрее. Лезвие вошло ему в плечо, и он вскрикнул от боли и неожиданности. Серебро жгло, замедляя регенерацию. Он упал на колени, и Чорин замерла над ним с поднятым клинком.       — Не надо, — раздался тихий голос.       Все обернулись. Сехун стоял, прижимая руку к раненому плечу, и смотрел на Чорин.       — Не надо, — повторил он. — Не становись такой, как они.       Чорин замерла. В её глазах кипели слёзы ярости и боли. Она опустила клинок, но не выпустила его.       — Прости, — прошептала она.       И в этот момент в зале погасли свечи. Кто-то закричал, послышался звон металла, и в темноте раздался голос Тэмина:       — Я так и знал, что ты это скажешь, дочь.       Когда свет зажёгся вновь, в центре зала, между Чорин и Ёсаном, стоял Тэмин. Его лицо было спокойно, но в глазах горел огонь.       — Твой отец был прав, — сказал он Чорин. — Месть не делает нас сильнее. Но справедливость — делает.       Он наклонился к Ёсану, который пытался подняться, и вырвал у него кулон.       — Это принадлежало моей жене, — сказал он. — Ты не достоин даже смотреть на него.       Ёсан зашипел, но не посмел двинуться. Тэмин повернулся к Чорин и протянул ей кулон.       — Она бы гордилась тобой, — сказал он.       Чорин взяла украшение дрожащими руками. Слёзы, которые она сдерживала, наконец потекли по щекам.       А в это время Исин, воспользовавшись суматохой, попытался увести Маныль. Но Ен, уже не связанная заклятием, настигла его. Их схватка была короткой и жестокой. Исин не ожидал, что ведьма, которая столько лет была прикована к дому, окажется настолько сильной. Он упал, и в тот же момент Маныль, освобождённая от гипноза, рухнула на колени, не понимая, где находится.       — Сестра, — прошептала она.       Ен обняла её и закрыла собой от чужих взглядов.       Сонхва попытался было восстановить порядок, но Юта и Кёнсу, до этого стоявшие в стороне, вдруг оказались рядом с Бэкхёном, демонстрируя поддержку. Сонхва понял, что проиграл. Он отступил к выходу, бросив последний взгляд на поверженных союзников.       — Это не конец, — сказал он.       — Для тебя — конец, — ответил Бэкхён. — Ты убил Минхо. Ты помогал охотиться на невинных. Твоё место не среди нас.       Сонхва усмехнулся и исчез в темноте коридора. Никто не стал его преследовать.       В зале наступила тишина. Свечи догорали, отбрасывая длинные тени. Бэкхён обвёл взглядом собравшихся: Чорин с кулоном матери в руках, Сехуна, прижимающего раненое плечо, Юну, которая стояла рядом с ним, готовая в любой момент защитить, Ен с сестрой, Тэмина, наконец-то вышедшего из тени.       — Что теперь? — спросил Юта.       Бэкхён посмотрел на Чорин. Она вытерла слёзы и подняла голову.       — Теперь, — сказал он, — мы будем жить по-новому. Без охоты на тех, кто не заслужил смерти. Без тайн, которые нас разделяют.       Он повернулся к Ёсану, который всё ещё лежал на полу, прижимая руку к ране.       — Ты уйдёшь из этого дома и никогда не вернёшься. Если кто-то из твоих посмеет поднять руку на дампира или ведьму, я сам найду тебя. И тогда серебро не понадобится.       Ёсан попытался что-то сказать, но Бэкхён жестом остановил его.       — Убирайся.       Ёсан поднялся и, шатаясь, вышел вон. Кёнсу и Юта переглянулись.       — Ну что ж, — сказал Кёнсу, поправляя кольцо на пальце. — Это было… познавательно. Думаю, на сегодня собрание можно считать закрытым.       Они направились к выходу, но на пороге Юта обернулся:       — Бэкхён. Если тебе нужна будет помощь… ты знаешь, где нас найти.       Бэкхён кивнул. Когда все гости покинули зал, он опустился в кресло, чувствуя, как усталость наваливается на плечи.       Чорин подошла к нему.       — Ты отпустил их, — сказала она. — Зачем?       — Потому что убийство не решает проблем, — ответил он. — Я слишком долго это отрицал.       Она посмотрела на кулон в руке, потом на Сехуна, который всё ещё стоял у стены.       — Я не хочу больше ненавидеть, — сказала она. — Но я не могу забыть.       — И не нужно, — ответил Бэкхён. — Просто живи. Это лучшее, что ты можешь сделать в память о ней.       Чорин кивнула и подошла к Сехуну. Юна отступила, пропуская её, но осталась рядом.       — Ты ранен, — сказала Чорин, глядя на его плечо.       — Заживёт, — ответил он. — Я быстро регенерирую.       — Я знаю. — Она протянула руку и коснулась края порванной рубашки. — Спасибо тебе.       Сехун улыбнулся, и впервые за долгое время его глаза не были серыми от голода или тревоги. Они были просто тёплыми.       — Пойдём, — сказал он. — Нам нужно кое-что обсудить.       Она кивнула, и они вместе направились к выходу. Юна осталась на месте, глядя им вслед.       — Ты не пойдёшь с ними? — спросил Тэмин, подходя к ней.       — Нет, — ответила она. — Он сам должен сделать свой выбор.       Тэмин посмотрел на дочь, потом на Сехуна.       — Он хороший парень, — сказал он. — Как и его отец, когда-то.       — Я знаю, — прошептала Юна и, обратившись летучей мышью, вылетела в окно, растворяясь в ночной темноте.       В зале остались только Бэкхён, Тэмин, Сухо и Кай, да ещё Ен с сестрой, которая наконец пришла в себя.       — Ты был прав, — сказал Бэкхён, глядя на Тэмина. — Надо было слушать сердце, а не приказы.       — Лучше поздно, чем никогда, — ответил Тэмин.       Они обменялись взглядами, и в этом молчаливом разговоре было всё: прошлое, боль, надежда на будущее.       — Что теперь? — спросил Кай, нарушая тишину.       — А теперь, — Бэкхён поднялся, — мы начинаем всё сначала.