«Сладкая» жизнь

Алан стоял в общей ванной общежития, глядя в старое, полное грязных разводов и следов зубной пасты зеркало. Всякий раз, смотря на себя у омеги ухудшалось настроение. Парень стоял в футболке и шортах, повернувшись боком, и его отражение смотрело на него с укором. Пухлый живот чуть нависал над резинкой. «Булочка», — говорила мама, умильно гладя его по щеке. «Нужно есть меньше углеводов, сын», — поправлял отец, более сдержанно. А в школе ему кричали «эй, жиртрест», и это слово въелось в сознание куда глубже, чем милые домашние прозвища. Алан задержал дыхание, втянул живот. На секунду стало лучше — ребра обозначились, появилась какая-то иллюзия талии. Он продержался так десять секунд, потом выдохнул, и проклятый живот вернулся на место. — Ну вот, и что мне с этим делать. — тихо сказал он своему отражению. Он отвел взгляд от складок, переключившись на лицо. Каштановые, почти черные волосы, вечно падающие на лоб, потому что он забывал купить гель. Большие карие глаза, будто вечно виноватые, с влажной поволокой. «Олененок Бэмби», — дразнила его в девятом классе Джессика. Многие бы посчитали это комплиментом, но неуверенный в себе омега воспринял слова девушки как унижение, и плакал три часа в подушку. Даже запах у него был дурацким, когда у других омег были цветочные и свежие феромоны, он пах выпечкой, и это добавляло обидчикам больше поводов его задирать. Алан вздохнул, натянул через голову бежевый свитер — чуть свободный, чтобы не облегал. В магазинах он очень долго подбирал себе одежду, она должна быть достаточно свободной, чтобы скрыть рельеф тела, но не чересчур мешковатой, чтобы не добавлять объема. Джинсы — клёш, чтобы вытянуть силуэт. И обязательно, под одеждой утягивающая майка, которая будет удерживать живот, словно бандаж. Сегодня был его первый учебный день, и омега очень хотел выглядеть хорошо. Летом он пытался сидеть на диете, но как это возможно, когда мама каждый день готовит пироги? Алан Смит стоял перед входом и не решался войти. Он вообще боялся сюда поступать, потому что здесь учились практически одни альфы. Но отец настоял. «Ты способный, Алан. SAT сдал на 1590 баллов. Стыдно такие возможности упускать». Отец был бетой и понятия не имел, что происходит в закрытых мирах альф и омег. «Будут уважать за ум», — говорил он, поправляя Алану воротник. Мама, тоже бета, смотрела на сына грустными глазами и понимала, что омеге среди альф будет нелегко. Алан честно пытался похудеть, перепробовал все диеты из интернета, даже записался в тренажерный зал, который забросил после первого же похода, когда какой-то альфа-качок посмотрел на него и фыркнул, а после начал ржать, смотря как омега выполняет упражнения. Тогда он просто убежал в туалет и долго плакал. Он ненавидел себя за слабость и бесхребетность. Он должен был что-то сказать тому альфе, осадить его, но вместо этого он просто сидит в туалете и плачет. Он мечтал, что станет красивым, и все его полюбят, или хотя бы перестанут задирать… Он выдохнул, поправил рюкзак на плече и шагнул в главный корпус. Университет встречал новичков роскошью. Белый мрамор, высокие потолки с лепниной, запах дорогого дерева. В воздухе будто витал аромат денег. У Алана закружилась голова. Он инстинктивно съежился, втянул голову в плечи и пошел к стойке регистрации, стараясь ступать как можно тише. — Эй, пончик! — окликнули его слева. Алан вздрогнул, споткнулся о ровный пол и едва не упал. Он обернулся. Трое первокурсников-альф, разодетых так, будто собрались на светский раут, а не на учебу, стояли у стенда с расписанием. Тот, что крикнул, был высоким, светловолосым, с массивной челюстью. — Я к тебе обращаюсь, — сказал он. — Ты че тут забыл? Кулинарный колледж на два квартала южнее. Двое его спутников заржали. Алан почувствовал, как кровь прилила к щекам. Он открыл рот, чтобы ответить что-то, но из горла вырвался только сдавленный писк. — Я… — начал он и тут же замолчал, потому что голос предательски дрогнул. — Что ты? — Альфа сделал шаг вперед. — Ты вообще как сюда попал, по конкурсу или по квоте для инвалидов? — По конкурсу, — тихо сказал Алан, глядя в пол. Смотреть в глаза альфе, который выше по рангу, было физически больно — омежья природа требовала опустить взгляд, подставить шею и сдаться. — Не слышу, — альфа наклонился ближе, и Алан ощутил его феромон — перец и что-то жгучее, от чего захотелось чихнуть и отшатнуться. — Эй, жирный, а в постели ты тоже такой тихий? Или это твой альфа кряхтит, когда ты его сверху придавливаешь? Это было уже слишком грязно. Алан вскинул голову, глаза защипало от подступающих слез. Если он заплачет сейчас, они поймут, что над ним можно издеваться. Он прикусил губу до крови и выдавил: — Отстань… Пожалуйста. Альфа на секунду опешил от такого ответа, а потом рассмеялся еще громче. — Слышь, парни, «пожалуйста»! — крикнул он. — Какой вежливый толстячок. — Ваши документы, — сухо сказала девушка за стойкой, глядя на происходящее с каменным лицом. Алан дрожащими руками достал папку с документами. Пока он рылся, альфа снова приблизился, на этот раз опасно близко. Коснулся пальцем его свитера в районе бока и сжал. — Мяконький, — протянул альфа с отвратительной усмешкой. — Тебя, наверное, приятно ебать. Никаких костей. Алан замер, дыхание перехватило. В голове пронеслось миллион мыслей: «Скажи что-нибудь остроумное. Дай сдачи. Ударь». Но руки не слушались. Он просто взял студенческий билет, сунул его в карман джинсов и пошел прочь. Почти бегом, путаясь в собственных ногах. Сзади донеслось: — Пухляш, ты куда? Мы не договорили! Смех преследовал его до самого поворота в коридор. Когда Алан свернул и скрылся из виду, он прислонился спиной к холодной стене и закрыл глаза, выдохнув, омега промокнул уголки глаз рукавом. «Ты справишься, — сказал он себе голосом, который звучал совсем неубедительно. — всего четыре года…» Он боялся сдешних альф, их отцы не обычные работяги с района, а влиятельные люди. Если они захотят издеваться над ним, то никто Алану не поможет. Поэтому нужно быть максимально осторожным, и не привлекать внимание лишний раз. Омега быстро нашёл свою аудиторию и сел на парту у окна. Омеги перед ним обсуждали двух альф, и радовались, что у них с ними будут совпадать пару занятий в неделю. Первого звали Джейсон Хейл. Капитан университетской команды по лакроссу, красавчик с внешностью скандинавского бога и взрывным характером. Говорили, он однажды выбил дверь в деканат ногой, потому что ему не понравилось расписание экзаменов, и остался безнаказанным. Потому что папа Джейсона — глава попечительского совета и даже новое крыло библиотеки названо в честь его деда. Второго звали Хантер Блэквуд. Если Джейсон был грубой силой, то Хантер — расчетливым стратегом. Высокий, черноволосый, с серыми глазами. Наследник огромной фармацевтической империи. Алан никогда не видел их вживую, но уже боялся. Потому что если даже рядовые альфы в коридоре считают своим долгом ущипнуть его за мягкий бок, что могут сделать с ним короли университета? Помимо него, в их группе было ещё три омеги, но судя по их взглядам, они не особо хотели принимать Алана в свой круг. Он вытащил телефон. Ни одного сообщения. У него совсем не было друзей… Он пролистал пустой список диалогов, положил телефон экраном вниз и накрыл его ладонью. В аудиторию начали заходить другие студенты. Алан сканировал каждого взглядом. К омегам он инстинктивно тянулся, но не решался заговорить. Вдруг вошёл альфа, с такой сильной аурой, что Алан зажмурился. Он рефлекторно сжался сильнее. От альфы веяло холодом, даже его феромон обдавал мятной свежестью. — Это моё место. — Алан даже сначала не понял, что альфа обращается к нему. Он приоткрыл один глаз, и обмер. Над ним возвышался Хантер Блэквуд. Альфа был в черной рубашке с закатанными рукавами, обнажавшими жилистые предплечья с дорогими часами. — Я… — Алан сглотнул. — Я не знал, что место занято. Я сейчас уйду. Он попытался встать, но ноги не слушались. Он зацепился лямкой рюкзака за край парты, дернулся, и содержимое высыпалось на пол. Хантер посмотрел на выпавшую шоколадку. Перевел взгляд на живот Алана, который предательски выпирал даже под свободным свитером. — Убери свой мусор, — произнес он без всякой интонации. Алан рухнул на колени. Он собирал ручки дрожащими пальцами, чувствуя спиной взгляд альфы. — Простите, — прошептал он, поднимаясь на ноги, шатаясь. Он пересел на свободное место и сильнее сжался. Сердце ужасно колотилось. Следом в аудиторию ввалился Джейсон Хейл. Светловолосый, широкоплечий, в спортивной кофте и бейсболке. Он громко поздоровался с Хантером, хлопнул его по плечу с такой силой, что тот слегка качнулся, и плюхнулся на соседнее место. Их взгляды на секунду встретились. Джейсон что-то шепнул Хантеру, кивнув в сторону задних парт. Хантер не ответил, но усмехнулся краем губ. Омега не слышал, о чём они говорили. Но уже напридумывал у себя в голове сценарий. «Посмотри на этого поросенка», — наверное, сказал Джейсон. Алан сидел, вжавшись в стул, и думал о том, как бы дотерпеть до конца пары и сбежать в общежитие. Лекция по высшей математике началась. Преподаватель — пожилой альфа в очках — что-то вещал про интегралы, но Алан не слышал ни слова. Он смотрел в затылок Хантера Блэквуда, и чувствовал, что это только начало. Тот светловолосый парень с прихвостнями оказывается тоже учился с ним, он щипал его на переменах, кидал скомканные бумажки в спину на лекциях и иногда, если Алан слишком долго стоял в очереди в столовой, совал ногу под колено, заставляя подгибаться. Алан сидел в столовой в одиночестве, как всегда. Он выбрал самый дальний столик у окна, лицом к стене, чтобы ни с кем не встречаться взглядом. На подносе лежала жалкая порция салата без заправки и стакан воды. Он снова сидел на диете. Алан дал себе слово: никакого сахара, хлеба, и радости от еды. Пусть лучше он будет голодным, чем жирным. Он ковырял листья салата вилкой, когда стул напротив с грохотом отъехал назад. Алан поднял глаза и увидел Джейсона Хейла. — Салатик, — протянул Джейсон, заглядывая на поднос. — Омега на диете? Ай-яй-яй, кто же тебя так обидел? — Я… я просто не голоден, — тихо сказал Алан, уставившись в салат. Смотреть на Джейсона было физически тяжело — настолько ярким он был. От него пахло потом и дезодорантом, видимо альфа только после тренировки. — Не голоден он, — Джейсон хмыкнул и через плечо крикнул куда-то в зал: — Эй, Хантер, иди сюда! Хантер медленно подошел. Он всегда двигался плавно и тихо. Он не сел — остановился за спиной у Джейсона, скрестив руки на груди, и посмотрел на Алана сверху вниз. Его серебряные глаза ничего не выражали. — Думаешь, это поможет? Алан сжал вилку так сильно, что побелели костяшки. — Я просто… хочу быть здоровее, — выдавил он. — Здоровее, — повторил Хантер, и в его голосе прозвучала тень насмешки. — Чтобы стать здоровее, нужно сбалансированно питаться, а не есть одну траву. Джейсон расхохотался, привлекая внимание всего зала. Алан почувствовал, как десятки взглядов уперлись ему в спину. Ему хотелось провалиться сквозь землю. — Слушай, кексик, — Джейсон наклонился через стол, сокращая дистанцию, и Алан инстинктивно отшатнулся, прижимаясь спиной к стулу. — Я тут подумал. Не хочешь в команду по лакроссу? Такой кругленький, станешь отличной заменой нашему мячику. Он протянул руку и щипнул Алана за бок. Омега дернулся, как от удара током, и его поднос с грохотом упал на пол. Салат разлетелся по плитке, а стакан воды опрокинулся и растекся лужей. — Ой, какой неуклюжий, — притворно вздохнул Джейсон. — Убери за собой. Алан замер, он должен был сказать «нет» и уйти. Но не мог ослушаться альфу. Он посмотрел на Хантера, надеясь на помощь, но тот стоял с тем же непроницаемым лицом, скрестив руки, и ничего не говоря. — Я… — голос Алана сорвался на шепот. — Сейчас. Он встал на четвереньки. Прямо посреди столовой, под взглядами сотни студентов, и начал собирать мокрые листья салата дрожащими пальцами, складывая их в опрокинутую тарелку. Где-то сзади кто-то засмеялся. — Блять, он реально на четвереньки встал! — крикнул чей-то голос. — Правильно, пусть омега знает своё место! Алан не поднял головы. Не хотел, чтобы альфы увидели его слёзы. Он собрал салат, поднялся на ноги, шатаясь, и понес поднос к конвейеру утилизации. Джейсон, довольный представлением, хлопнул Хантера по плечу и что-то сказал, но Алан уже не слышал. Он выбросил поднос, вышел из столовой и, не оглядываясь, побрел в туалет на первом этаже. Заперся в кабинке, сел на закрытый унитаз и обхватил голову руками. — Какой же я никчемный, — прошептал он в пустоту. — Слабак. Даже отпор никому дать не могу. Из глаз потекли слёзы бессилия. От того, что не может ответить. От того, что его тело, которое он ненавидит, всегда становилось мишенью для шуток. Он просидел в кабинке двадцать минут, пока не закончилась перемена. Потом умылся холодной водой, посмотрел на свое отражение: красные глаза, опухшие веки, мокрые ресницы. «Олененок Бэмби», — вспомнил он, и пошел на следующую пару. Даже омеги в группе, которые иногда бросали на него осторожные взгляды, отводили глаза, когда он пытался поймать их взгляд. Никто не хотел связываться с тем, кого преследуют Хейл. В последующие дни Джейсон вошел во вкус. — Эй, кексик, ты проход загородил! — кричал он, когда Алан пытался протиснуться между партами. — Осторожно, щас застрянешь, пожарных вызывать придется! — Слушай, а ты в детстве в цирк ходил? Ну, на представление с жонглерами? Странно, что тебя с мячом не перепутали. Алан лишь опускал голову и шёл дальше, пока голос Джейсона не стихал за спиной. Если не реагировать, может быть, ему надоест, и он найдет себе другую жертву. Иногда Джейсон откровенно лапал его. Даже на это Алан старался не реагировать. Кто поверит толстому омеге, что его обижают? Тем более такой альфа. Однажды, когда Алан поднимался по лестнице на третий этаж, нагруженный учебниками и ноутбуком, Джейсон подставил ногу. Алан споткнулся, учебники полетели вниз, он сам упал на колени, больно ударившись о край ступени. Взмахнул руками, пытаясь удержать ноутбук, но тот выскользнул и с глухим стуком приземлился этажом ниже. — Ой, прости, не заметил, — сказал Джейсон с абсолютно невинным лицом. — Нужно быть осторожнее, кексик. Алан молча собрал учебники. Ноутбук разбился от удара, и омега чуть не расплакался на месте, родители год копили на хороший ноутбук для учебы, а он даже месяц не прослужил… Он поднялся на ноги, потирая ушибленную коленку, и пошел дальше, не сказав ни слова. За Джейсоном стоял Хантер, почувствовав его феромоны, внутри у омеги все сжалось от желания сбежать. Его мучал вопрос, который он никогда не осмелиться произнести вслух: «Почему ты не остановишь его?» Джейсон садился позади Алана. Хантер занимал место у окна, в двух шагах, и омега видел его профиль в течение всей пары — идеальный, словно вырезанный из мрамора. Джейсон не давал ему сосредоточиться, и всю пару шептал на ухо: — Кексик, а кексик. Тебе не кажется, что стул под тобой скрипит? Он рассчитан на нормальный вес, знаешь ли. Смотри, не сломай. Или кидал в Алана бумажки. Омега вздрагивал каждый раз, и преподаватели иногда замечали, но ничего не говорили. Пожилой альфа по математике однажды строго посмотрел в сторону Джейсона, но тот изобразил ангельское выражение лица, и инцидент был исчерпан. Однажды на лекции по экономике, когда Алан записывал что-то в тетради, Джейсон наклонился вперед и сжал его за бока, омега дернулся и черканул ручкой по листу. — Такой мягкий, — прошептал Джейсон ему на ухо. — Как тесто. Так и хочется помять. Алан сидел не дыша. Он чувствовал горячее дыхание Джейсона на своей шее, и все внутри сжималось от ужаса. Он посмотрел на Хантера. Тот сидел, откинувшись на стуле, и листал конспект, не обращая на них внимания. — Хантер, — прошептал Алан, сам не зная зачем. Хантер медленно повернул голову. В его глазах плескалось удивление, тихо, едва слышно, он сказал: — Не жалуйся, он не делает с тобой ничего такого. Алан хотел закричать: «Может физически мне и не больно! Откуда ты знаешь, что я чувствую?». Но вместо этого сжал зубы и продолжил писать конспект. Рука дрожала, буквы получались кривыми. Омега уже пожалел, что поступил сюда. Он хотел учиться, очень любил математику. Но выносить издевки было всё сложнее. К концу первого месяца обучения, Алан замкнулся в себе ещё больше. Он ходил по университету, опустив голову, сгорбившись, сложив руки на животе, чтобы хоть как-то скрыть очертания. Перестал есть в столовой — перекусывал йогуртами и яблоками в коридоре, стоя у стены. Засыпал под утро, прокручивая в голове сцены дня, и просыпался от кошмаров, в которых Джейсон над ним издевался, а Хантер стоял рядом и молчал. Он перестал отвечать на звонки родителей. «Все хорошо, мам, просто много учебы», — писал он в сообщениях, и каждый раз после этого у него горело лицо от стыда за ложь. Единственным местом, где Алан чувствовал себя в безопасности, была его комната в общежитии. Соседа-омегу ему не нашли, поэтому он жил один. В субботу, когда коридоры общежития опустели — все ушли в клубы или к друзьям, — Алан сидел на подоконнике и смотрел в окно на огни города. В дверь постучали. Алан замер, сердце ухнуло вниз. Он никого не ждал. — Алан? — раздался голос с той стороны. Он узнал его сразу. Алан сполз с подоконника, подошел к двери, но не открыл. Прижался лбом к холодной поверхности и прошептал: — Чего ты хочешь? Несколько секунд молчания казались вечностью. — Открой, — приказал Хантер. И Алан открыл. Хантер стоял в коридоре, залитом тусклым светом ламп. Черные волосы были слегка влажными. На нем была простая черная футболка и спортивные штаны, но даже в этом он выглядел как модель с обложки. В руках он держал бумажный пакет. Он вошел без приглашения, окинул взглядом комнату: пустые стены, аккуратно заправленная кровать. Потом переключился на Алана, который стоял босиком, в растянутой домашней футболке, не скрывающей ровным счетом ничего. Он сжался, обхватил себя руками за живот, словно пытался защититься от взгляда. Хантер поставил пакет на стол. — Это от Джейсона, — сказал он. — Он просил передать. Алан заглянул внутрь. Там лежал большой пончик, в сахарной глазури и разноцветной посыпкой. К пакету была приколота записка: «Кушай, кексик, радуй меня своими формами». Алан смотрел на пончик, и внутри него всё сжалось от злости. — Зачем? — спросил он, и голос его дрожал. — Зачем вы это делаете? Что я вам сделал? Хантер вдруг шагнул ближе, и Алан почувствовал его сильные феромоны, от чего по коже побежали мурашки. — Ты ничего нам не сделал, — тихо ответил Хантер. — Просто кто-то не может признать очевидного. Он развернулся и вышел, не закрыв за собой дверь. Алан остался стоять посреди комнаты, глядя на раскрытый пакет с пончиком. Сладкий запах выпечки смешивался с остаточным ароматом Хантера. Алан медленно опустился на пол, прижал колени к груди и заплакал. Никто его не утешал, потому что никому не было дела до толстого омеги, который плачет в своей комнате, пока два короля университета ужинают где-то в городе и смеются над очередной удачной шуткой.