«Сладкая» жизнь

В ту субботу, после того как Хантер оставил пакет в комнате Алана, он пошел в спортзал. Это был его единственный способ справляться с стрессом. Когда что-то шло не так, Хантер Блэквуд бил грушу до тех пор, пока костяшки не начинали кровоточить. Физическая боль помогала привести мысли в порядок. Зачем он вообще туда пошел? Джейсон попросил — «закинь это кексику, у меня тренировка». Хантер мог отказаться. Он никогда не исполнял просьбы Джейсона. Но сегодня он взял пакет и пошел к омеге. Он хотел увидеть лицо Алана, но омега сжался, обхватив себя руками. — Идиот, — сказал он вслух, нанося очередной удар по груше. Он не мог понять, что его бесит больше. То, что Алан не может за себя постоять? Или то, что Хантер, черт возьми, скучает по его феромону? Он почувствовал запах Алана в первый же день, когда тот сидел на его месте в аудитории. Теплый, домашний, до тошноты уютный. В мире, где все стремились к экзотическим, необычным ароматам, этот запах был неприлично простым. И чертовски привлекательным. Хантера раздражала такая зацикленность на омеге. Когда Джейсон щипал Алана, Хантер ловил себя на мысли: интересно, какая у него кожа на ощупь? Мягкая, наверное. Он не хотел признавать свою симпатию. Он ударил грушу с такой силой, что она слетела с крепления и покатилась по полу. — Черт. Звонок от Джейсона раздался, когда Хантер сидел на скамейке в раздевалке, обматывая эластичным бинтом ушибленную кисть. — Ты где? — спросил Джейсон без предисловий. — Я у «Хард-рока», тут вечеринка. Подходи. — Не хочу, — ответил Хантер. — Чего? — Джейсон удивился. — С каких пор ты решил стать монахом? — Пошёл ты, — беззлобно ответил Хантер. — Я просто устал. Джейсон помолчал, а потом спросил: — Ты заходил к кексику? Хантер замер. — Заходил. — И что? Он заплакал? — Не знаю. Я ушел. — Ну ты и дурак, — Джейсон хмыкнул. — Надо было остаться и посмотреть. Он так смешно краснеет, прямо хочется его затискать. — Джейсон, — Хантер потер переносицу. — Зачем тебе это? Серьезно. Зачем ты тратишь на него время? В трубке повисла тишина. Такая долгая, что Хантер подумал, что звонок случайно сбросился. Но Джейсон ответил, и в его голосе впервые не было привычного бахвальства. — Ты хочешь знать, зачем я издеваюсь над омегой, который ниже меня на две головы и слабее в десять раз? — Джейсон усмехнулся, но усмешка вышла кривой. — Сам не знаю, Хант. Ладно, вру, знаю, но не хочу это признавать. Он так пахнет, что у меня мозг отключается. Да, блять, я когда позади него сижу, у меня чуть ли слюнки не текут. Только представь — я, Джейсон Хейл, плавлюсь… от пухлого, неуверенного в себе омеги. Хантер закрыл глаза. — Представляю, — сказал он тихо. — А какая у него задница, — продолжил Джейсон, и голос его стал каким-то хриплым. — Хочется взять и выебать. Надоели эти сушеные воблы. Сука, я всегда о нём думаю и сравниваю с другими. Я ведь встречался с топовыми омегами — красивыми, уверенными, которые сами на шею вешались. А тут… — Мышонок, — закончил за него Хантер. — Что? — Мышонок, — повторил Хантер. — Я его так называю. Про себя. Джейсон рассмеялся. — Реально, мышонок, — повторил он. — Ему подходит. Слушай, Хант, кажется у нас проблемы. — Знаю. — Он же… ну, посмотри на него. Не может два слова связать. Любой другой омега на его месте давно бы послал нас куда подальше или пожаловался бы декану. А этот молчит и краснеет. Так бесит, что хочется… — Что? — спросил Хантер. — Не знаю. Встряхнуть хорошенько и… — Джейсон не договорил. — Забудь. Я пьяный уже. Короче, приезжай. — Не приеду. — Как хочешь. Джейсон отключился. Хантер еще полчаса сидел в пустой раздевалке, глядя в одну точку на кафельной стене. Потом встал, принял душ, оделся и вышел на ночную улицу. И пошел к общежитию, где жил Алан. Остановился в ста метрах, у фонаря. Посмотрел на окно, где горел тусклый свет. Алан не спал. Хантер представил его сейчас: сидит на подоконнике, обхватив колени, или лежит на кровати, уставившись в потолок. Может быть, плачет, и проклинает их обоих. — Мышонок, — прошептал Хантер в темноту. — Что же ты со мной делаешь. Он развернулся и ушел, не оглядываясь. Джейсон ввалился в свою комнату в три часа ночи, и рухнул на кровать, не раздеваясь. Он не хотел думать об Алане. Перебирал в голове всех омег, с которыми спал последние два месяца. Они липли к нему сами, первые писали, терпели его скверный характер, потому что быть с Джейсоном Хейлом — пропуск в высшее общество. А Алан смотрел на него так, будто Джейсон был монстром. Не привлекательным альфой, а отвратительным чудовищем. В его глазах не было желания, только страх и усталость. Джейсона это бесило больше всего. «Почему тебе не плевать?» — спросил он себя в тысячный раз. Ответа не последовало. Только образ Алана, который стоит на четвереньках в столовой и собирает салат с пола. Как он дрожит, когда Джейсон касается его. Как он пахнет. Боже, этот запах. Джейсон хотел зарыться в его шею, чтобы ярче ощутить феромон. Он перевернулся на живот и зарычал в подушку. — Блять, — пробормотал он. — Хватит думать о нём. — Мышонок, — пробормотал он, вспоминая слова Хантера. — Хантер, блин. Ты тоже его хочешь, да? Он знал, что да. Хантер был слишком сдержанным, чтобы признаться, но Джейсон видел, как друг задерживается взглядом на линии его плеч, на мягких изгибах тела. Джейсон сел на кровати, потер лицо ладонями. — У нас так съедет крыша скоро, — сказал он вслух. — Мы два альфы, от которых все омеги кипятком ссутся, а сохнем по толстому, неуверенному в себе омеге, который боится собственной тени. Это пиздец. Утром, в воскресенье Алан нашел под дверью своей комнаты еще один пакет. На этот раз с протеиновыми батончиками, без сахара. И запиской с аккуратным почерком. «Не обязательно давиться одними яблоками. Х.Б.» Алан прочитал записку три раза, потом медленно разорвал ее на мелкие клочки и выбросил в мусорку. Батончики он не тронул. _______ На лекции профессор Лэнгли монотонно выводил на доске сложные формулы, голос его звучал ровно и усыпляюще. Алан сидел на задней парте, вжавшись в самый угол. Он пытался сосредоточиться на записях, но ручка выскальзывала из влажных пальцев, а буквы расплывались перед глазами. Последние дни давались ему особенно тяжело. После записки Хантера и тех «сладких подарков», что оставлял Джейсон в его рюкзаке — внутри у Алана всё сжималось от смеси страха и странного, почти болезненного тепла, которое он отказывался признавать. Он писал конспект, выводя дрожащей рукой очередную формулу, когда по телу прошла дрожь. Алан замер. Ручка выпала из пальцев и покатилась по парте, звякнув о край. Внизу живота стало обжигающе горячо. Кожа покрылась испариной, волосы прилипли ко лбу. Его аромат, который он так ненавидел, — начал густеть, расползаясь по аудитории. Он почувствовал, как между ягодиц стало влажно. Течка пришла на целых три дня раньше обычного. — Нет… — прошептал он едва слышно, сжимая край парты так, что побелели костяшки. — Только не сейчас… Ноги задрожали, в голове помутилось, пространство качнулось. Он прижался лбом к прохладной поверхности парты, пытаясь дышать ровно. Несколько альф в аудитории беспокойно заёрзали. Один из них — здоровый парень с третьего ряда — громко втянул носом воздух и резко обернулся, его глаза потемнели, зрачки расширились. Профессор Лэнгли, альфа с многолетним опытом, резко повернулся от доски. Его ноздри дрогнули, лицо мгновенно стало серьёзным. Он отложил мел и обвёл взглядом аудиторию, мгновенно вычислив источник. — Смит, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Вы свободны. Идите в свою комнату. Немедленно. Алан не стал спорить. Он схватил рюкзак — рука дрожала так сильно, что молния не поддалась с первой попытки, — и почти выбежал из аудитории. Дверь за ним закрылась с глухим стуком. Ноги сами несли его вперёд, пол под ногами плыл. Сердце колотилось так, будто хотело вырваться из груди. Он влетел в общежитие, пронёсся по лестнице, даже не глядя на лифт. Ключ дрожал в руке. Алан ввалился в комнату, споткнувшись о порог, и уже тянул дверь на себя, захлопывая её, когда в проём влетело чужое тело, и дверь снова распахнулась. Джейсон стоял на пороге, тяжело дыша. Его лицо было красным, как после долгого бега, глаза — тёмными, почти чёрными, зрачки расширены до предела. — Алан… — выдохнул он хрипло. Джейсон захлопнул дверь ногой — та ударилась о косяк с гулким звуком, — и сразу прижал Алана к стене. Руки альфы дрожали от сдерживаемого желания, пальцы впились в талию омеги, сминая тонкую ткань футболки. Он зарылся носом в шею Алана, жадно вдыхая этот пьянящий сладкий аромат, и довольно зарычал. — Черт… — выдохнул он в кожу Алана. — Как же ты вкусно пахнешь… Алан попытался оттолкнуть его, но сил не было — тело уже предавало. — Джейсон, пожалуйста… — голос сорвался на жалкий стон, и Алан ненавидел себя за слабость. — Не надо… я… я девственник. Пожалуйста, не трогай меня… От этих слов Джейсон зарычал громче. Его член мгновенно налился, твёрдая выпуклость прижалась к бедру Алана через ткань джинсов. — Девственник? — Тяжело дыша, прошептал альфа. Его глаза блестели в полумраке комнаты. — О, малыш… ты только хуже делаешь. Он потянул Алана к кровати, уже начиная расстёгивать свои джинсы. Руки грубо полезли под футболку омеги — мозолистые ладони сжали мягкий живот, скользнули по рёбрам. Алан всхлипнул, пытаясь отодвинуться, но Джейсон развернул его лицом вниз, прижал к матрасу, и навалился сверху. Он стянул с Алана штаны вместе с трусами. Горячий, мокрый вход омеги открылся перед ним, влажно блестя в тусклом свете лампы. Джейсон застонал, прижимаясь головкой члена прямо к пульсирующей плоти, не тратя времени на прелюдию. — Не могу ждать… — выдохнул он, и в голосе слышалась мука. — Ты так течёшь… Алан зажмурился, готовясь к боли, вжимаясь лицом в подушку. Пальцы вцепились в одеяло, костяшки побелели. Член Джейсона скользнул по его входу, и Алан уже чувствовал давление, когда дверь снова отворилась. Хантер закрыл дверь на замок. Было видно, что он сам еле сдерживается, но пытается сохранить остатки рассудка. — Джейсон, остановись, — резко сказал он. — Ты его порвёшь. Джейсон замер. Его бёдра уже подрагивали от желания войти, мышцы напряглись под футболкой, но он остановился. — Хант, — выдохнул он с рычанием. — Я не могу… он так пахнет… — Я знаю, — Хантер подошёл ближе. — Но это не значит, что ты можешь его травмировать. Он положил руку на плечо Джейсона и сжал — жёстко, почти до боли. — Слезь с него. Джейсон низко зарычал, но подчинился. Он отодвинулся, давая Хантеру пространство, хотя его взгляд всё ещё был прикован к обнажённому телу Алана, к влажной розовой дырочке, которая безумно манила. Хантер сел на край кровати и мягко перевернул Алана на спину. Омега дрожал всем телом, глаза были мокрыми от слёз, ресницы слиплись. Он выглядел таким хрупким — маленьким, загнанным в угол зверьком, у которого отняли последнюю возможность сбежать. — Алан, — тихо сказал Хантер, и его голос вдруг стал мягче. Он провёл пальцами по мокрой щеке омеги, стирая слезу, и Алан невольно прильнул к этой ладони, ища утешения. — Мы постараемся не причинить тебе вреда, но не уйдём. Просто не сможем оставить тебя, понимаешь? Он наклонился и поцеловал Алана в губы. Поцелуй был глубоким, требовательным, но не грубым. Джейсон тем временем стянул с Алана всю оставшуюся одежду, оголяя бледную грудь и мягкий животик. Он начал целовать его шею, спускаясь ниже, оставляя влажные следы на коже. — Такой сладкий… — бормотал он, и язык его скользил по коже. Хантер ввел сначала один палец. Алан выгнулся на кровати, вцепившись в плечо альфы, и застонал. Второй палец ввел уже Джейсон, нетерпеливый, но сдерживаемый строгим взглядом Хантера. Они растягивали его вместе, погружая пальцы в горячую, пульсирующую плоть. Алан сначала плакал и умолял остановиться, его голос срывался на всхлипы, когда пальцы погружались слишком глубоко. Потом он начал тихо постанывать, тело привыкало, расслаблялось, таяло под их руками. А потом… — Ах… глубже… — вырвалось у него, когда пальцы Хантера нашли ту самую точку, от которой по телу пробежала дрожь. Джейсон довольно засмеялся. Его язык скользнул по влажной коже бедра. — Смотри, он уже готов. Они поставили Алана на четвереньки, его тело слушалось их, поддавалось сильным альфам. Хантер встал перед ним, расстёгивая брюки. Его член появился перед лицом Алана — толстый, с влажной головкой, пульсирующей от возбуждения. — Открой рот, малыш. Алан, дрожа, послушался. Губы разомкнулись, и он почувствовал солоноватый вкус на языке. Хантер медленно входил, давая привыкнуть. Джейсон сзади продолжал работать пальцами, а потом заменил их языком, вылизывая мокрую дырочку, заставляя Алана дрожать от каждого прикосновения, и подмахивать. Течка полностью захватила его разум, выжигая страх, оставляя только чистое, животное желание. Он стонал вокруг члена Хантера, слюни текли по подбородку, а задница сама двигалась навстречу языку Джейсона. — Хороший мальчик, — прошептал Хантер, гладя его по волосам. Его пальцы запутались в тёмных прядях, сжимая их, направляя. Когда Джейсон начал входить, Алан вскрикнул от непривычного растяжения. Боль и удовольствие сплелись в один тугой узел. Но Хантер держал его за подбородок, не давая вырваться. — Дыши носом, — приказал Хантер, голос его был ровным, но в нём чувствовалась властность. — Прими его. Джейсон входил мучительно медленно, рыча от удовольствия, которое переполняло его. — Такой тесный… — выдохнул он, и голос его сорвался. — Девственный… мой… Когда он полностью вошёл, Алан заплакал от переизбытка ощущений. Член Джейсона заполнял его до предела. Альфа начал двигаться — сначала медленно, пробуя, потом всё быстрее, жёстче, вбиваясь в него с каждой секундой всё глубже. Комната наполнилась мокрыми шлепками, стонами Алана и хриплым дыханием альф. Хантер трахал его в рот в такт, держа за волосы, не давая отстраниться. Они менялись местами несколько раз. Хантер лёг на спину, посадил Алана на себя и заставил скакать, держа за бёдра — его руки были сильными, впивались в кожу, оставляя синяки. Алан уже не соображал — только стонал, подмахивал и просил большего. — Да… ещё… пожалуйста… не останавливайтесь… Они целовали его, кусали за шею, оставляя лиловые следы на бледной коже. Хантер сжимал мягкие бёдра Алана, направляя его движения, а Джейсон рычал, вжимаясь в него сзади. — Наш… — рычал Джейсон. — Только наш. — Наш, — вторил Хантер, и в его голосе слышалась такая же животная страсть, скрытая за стальным контролем. Алан кончал снова и снова, его тело блестело от пота, спермы и собственной смазки, волосы прилипли ко лбу. Наконец вымотавшись, они откинулись на постель, тяжело дыша. Алан — между ними, покрытый укусами и засосами, с текущей из ануса спермой, которая медленно вытекала по бёдрам, оставляя мокрые следы на простынях. Джейсон обнимал его сзади, уткнувшись носом в затылок, вдыхая феромоны. Хантер — спереди, гладя по мокрым волосам. — Мышонок… — прошептал Джейсон, целуя его в затылок. Голос его был хриплым, сонным, но в нём всё ещё чувствовалась нежность. — Мой маленький мышонок. Алан только тихо всхлипнул в ответ.