Hold my hand

- Вы совсем страх потеряли!?   Джисон нёсся через футбольное поле к компании мальчишек своего отряда, которые, устроившись под трибунами, курили. Его перекошенное от гнева лицо, вероятно, о чём-то да говорило, потому как подростки, побросав все улики, тут же исчезли. А Джисону оставалось лишь разочарованно смотреть им вслед.   То что его, неопытного юнца, поставили вожатым в седьмой отряд, Джисон считал большим упущением. Он и сам не так давно закончил школу, а потому ругать кого-то, кто младше тебя всего на пять лет.. скажем так, Джисон был плох в педагогике, и его собственный моральный облик был далёк от идеала.   В его отряд входили дети из средней школы, которые считали, что и сами могут распоряжаться своей жизнью, потому вожатого слушались неохотно. Хан видел это и порой испытывал невероятное чувство безысходности.   Всё могло быть ещё хуже, если бы не помощь Минхо, вожатого со стажем, в чьи заботливые руки попали дети десяти лет. Они ходили за Ли стайкой, как за мамой-уткой, заглядывали тому в рот, пока он что-то говорил, и старались радовать его на зарядке. Пока Хан страдал от переходного возраста (даже не собственного), Ли проживал лучшую жизнь. - Они же монстры, Минхо, смерти моей хотят, - ныл Хан во время тихого часа, когда его детей забрали на какой-то мастер-класс. - Я им говорю, что ходить ночью друг к другу не надо, а они всё равно ходят. Это ужасно! Хан слыл натурой с тонкой душевно организацией, и Минхо порой удивлялся тому, что такой человек пошёл в педагогический университет. - Ты драматизируешь, - спокойно отвечал Минхо, - дети любят тебя. - Любят? - на лице Джисона появилось выражение крайне неудовлетворённости. - Если это любовь, то я уйду в монастырь. - Тебе просто надо научиться смотреть на некоторые вещи сквозь пальцы. Себя вспомни в их годы. Джисон обратился к воспоминаниям, и тут же возник образ из средней школы, когда он, набравшись наглости, пришёл на конкурс талантов со своим рэпом с каком-то безумном рваном прикиде, а то, что он в итоге зачитал, растащили после на цитаты. - Не настолько, - соврал он. - Да что ты, - выразительно посмотрел Минхо. Его поездка в лагерь вообще оказалась случайностью. Изначально он записался с Феликсом за компанию, не думая всерьёз быть вожатым, но потом Феликс поехать не смог, а Джисон попал каким-то чудом в основной список. Узнал он об этом поздно, когда отказаться не было возможности. Он страдал всю неделю до отъезда, а потом на летучке встретился с Ли Минхо. Минхо тоже учился в их университете, на год старше. Его спокойствие удивляло и заражало, потому как рядом с Ли Джисону становилось проще воспринимать сложившуюся ситуацию. В свой первый день, день, когда он познакомился со своими «гремлинами», Джисон ужасно трясся, но Минхо и здесь пришёл ему на выручку. «Расслабься, они боятся тебя больше, чем ты их. Просто покажи, кто тут папочка» Показали ему. Когда поняли, что Хан не такой суровый, каким хотел казаться. С тех пор дни его шли в разборках и чтении нотаций, от которых и его самого знатно подташнивало. Он был бы не прочь вот так же сесть у проклятых трибун и закурить или грязно выругаться так громко, чтобы его услышала вся администрация, но положение вожатого не позволяло. - Что у нас на вечер сегодня? - Дискотека, - ответил Ли, не отрываясь от чтения книги, - и мы с тобой там дежурим. До полуночи, между прочим. - Ну нет, - Хан закрыл лицо руками, - завтра же летучка в пять из-за чёртовой поездки в город. Когда нам спать? - Вероятно, никогда, - всё так же спокойно отвечал Ли. - Боже, я ненавижу свою жизнь. Тут в вожатскую постучали. На пороге стояла малышка из отряда Минхо. - Минхо, там мальчишки проснулись и стучат нам в стену, а ещё пугают. Джисон заметил, что Минхо вздохнул громче обычного, но никак не показал своим видом, что устал решать детские проблемы. Вместо этого он поднялся со своего места и благородно пошёл спасать девочек своего отряда, за что получил в награду крепкие объятия и звание «лучшего вожатого». Джисон смотрел ему вслед почти со слезами: ему такого от своих гремлинов не услышать никогда. Детей впечатлить проще, думал он, а вот попробуй поработать с подростками, которые не посылают тебя только потому, что ты единственный, кто может запретить ходить им на дискотеки. О дискотеках в этом месте можно было вообще слагать легенды. Их проводили три раза в неделю, но только пятничная могла длиться до полуночи для тех, кто был старше тринадцати. И вожатые обязательно дежурили в клубе до самого конца, и Джисон страдал от этого едва ли не больше, чем от необходимости каждодневного общения с подростками в пубертате. Следить за детьми в клубе — одно, но вот искать по кустам сладкие парочки — совершенно другое. Пару раз ему приходилось работать Шерлоком Холмсом, потому что кто-то сбегал в поисках уединения в ближайшие кусты. Сегодня была именно пятница, а значит, что веселья будет куда больше. Следующая неделя смены была последней, дети обязательно захотят оставить себе побольше воспоминаний о лете, поэтому ему надо быть начеку. Он устало вздохнул и встал — пора идти за отрядом. Время тихого часа, когда все старшие отряды предавались в руки педагогов дополнительного образования, считалось среди всего вожатского состава самым лучшим. Можно было подъесть чужую запрещёнку или выпить кофе из автомата, Джисон с большим трудом заставил себя подняться из мягкого кресла-мешка и спуститься вниз. На первом этаже в одном из кабинетов сидели дети, он подошёл к двери и заглянул в щель. Все что-то клеили или вырезали, увлечённые своим делом, а главное, молчали: ни слова, ни смешка. Хан невольно улыбнулся. Когда на них не приходилось кричать, ему даже нравилось наблюдать за тем, как проводит время его отряд. Но счастье длилось недолго, и вскоре прозвенел таймер. Хан едва успел отойти от дверей, когда к нему побежали. - Джисон! Смотри, я сделал брелок! - А я закладку для книг! Посмотри! - А я на брелоке написала имя любимой группы! Смотри-смотри! Его окружили со всех сторон, к нему тянулись руки, он едва успевал отвечать и рассматривать то, что ему показывали из толпы. Дети, счастливые, собирались вокруг него и ждали одобрения. «Молодцы, молодцы!» - отвечал он, расхваливая всё направо и налево. - А это тебе! Подарок, - одна из его подопечных протянула ему брелок в виде сердца с надписью «SKZ», который сделала сама. - Ты ведь любишь их, да? Джисон так удивился, что смог только глупо мотнуть головой. - И хорошо, - улыбнулась девочка, - носи с удовольствием. За ужином Хан рассматривал свой подарок, который уже успел прицепить к магнитному ключу для входа на шее. Брелок был сделан на совесть, и пусть где-то ему не доставало аккуратности, Джисона грело чувство любви, вложенное в эту маленькую вещицу. - Смотрю, ты вниманием не обделён, - Минхо поставил свой поднос рядом с ним. - Мои подарили, - не без гордости сказал Хан, - сами делали сегодня. Минхо усмехнулся и приобнял его за плечи, что несколько смутило Хана. - А говорил, что они у тебя «гремлины». - Да, - Джисон махнул рукой, - и от своих слов не отказываюсь. Вечера в июле наступали быстрее. Когда окончательно стемнело, в лагере зажгли гирлянды, висевшие на каждом корпусе и по дороге к клубу. Пёстрая река детей всех возрастов потекла из жилых корпусов во главе с их вожатыми. Джисон не очень жаловал дискотеки, но дети почему-то их обожали. Сегодня его отряд, за исключением курения на футбольном поле, даже не отмочил ничего, вот насколько им хотелось попасть туда. - Помните, танцы — ваша привилегия, и я быстро могу лишить вас её, если кому-то опять захочется пошалить, - вещал Хан перед входом в клуб. - А шалить с вожатыми можно? - раздался чей-то голос, а вслед за ним громкий смех. - Что?.. Боже, нельзя. - Ты разбиваешь нам сердце, Джисон, - снова крикнули из толпы. Он закатил глаза, но сдержался от колкой реплики. Когда они вошли в зал, там уже собралась большая часть лагеря. Джисон выискивал в толпе Минхо, потому что только он мог помочь ему пережить этот вечер. Вокруг него плясали дети, много детей, которые почувствовали невероятную свободу и теперь отрывались как в последний раз. Наблюдая за ними, Джисон невольно вспоминал себя подростком. Он не был проблемным в том плане, что его родителей не вызывали в школу, но вот привлечь внимание лишний раз Хан любил. Будучи старшеклассником, он и ещё двое ребят из их класса организовали группу, собирались выступать и даже записали настоящий трек сами. На одной из школьных дискотек (она состоялась как раз после того приснопамятного конкурса талантов, где он блистал с рэпом) их группа выступила перед школьниками и учителями, тогда они мигом снискали славу. До конца школы Джисон ходил гордый, ему так нравилось, когда его узнавали. Часто он задавался вопросом: не брось он музыку, получилось ли бы из этого что-то серьёзное? Просиживал ли Хан сейчас штаны на лагерной дискотеке? Увы, этого никогда не узнать. Потому Джисон гнал любые мысли о сцене и рэпе. Сейчас он просто вожатый седьмого отряда. Через полчаса после начала в клуб наконец явился Минхо. Джисон впервые видел его таким стильным. На немой вопрос в глазах напарника он ответил просто: - Проиграл в карты, долго выбирал одежду у Хвана, он же тот ещё модник. - А тебе идёт, - рассмеялся Хан, обводя рукой узкие джинсы с поясом из металлических колец, обтянувшие бёдра Ли. - В следующий раз с тобой буду играть, тогда и посмеюсь. - Увольте, ты мало того, что обыграешь, так ещё и голышом заставишь пробежаться потом по лагерю. - Или чего похуже придумаю, - шепнул Ли на ухо напарнику, а тому отчего-то стало жарко. Поначалу всё шло спокойно, а после первого часа кто-то из старших воспитателей уже выводил драчунов третьего отряда на улицу. Джисон сочувствовал их вожатой, которая теперь должна была собрать всех детей и увести обратно в корпус — таковы правила, именно по этой причине старшие старались вести себя тихо — никому не хотелось во время пятничной дискотеки тухнуть в палате из-за чужого прокола. - Бедняга Сонхва, - сочувственно произнёс Ли, когда вожатая скрылась за дверью - Я бы убил за дискотеку. - Хочешь тряхнуть стариной и тоже пуститься в пляс? Минхо улыбнулся и покачал головой. - Нет, просто это единственное время, когда можно по-настоящему отдохнуть и скинуть заботу о детях на старших воспитателей. Глянь, стоят как изваяния, даже не шевельнутся ни разу. Джисон посмотрел туда, куда указал Минхо. У дверей и по углам стояли «надзиратели» из администрации, бесстрастно взирая сверху на всех, кто танцевал в зале. - Вот кто точно не умеет веселиться, - заметил Ли. - Может быть, в прошлом они были теми ещё оторвами, откуда ты знаешь. Мы ведь не видим, что они делают, когда лагерь уезжает на экскурсии. Вдруг тут оргия происходит. - Ага, ты за ворота, а наша начальница тут же бежит в столовку, размахивая юбкой, - заржал Ли. - Представь того нудного охранника и нашу музычку вместе! - Хан уже не мог остановится в своих фантазиях. - Нет-нет, охранник-то давно неровно дышит к физруку, глянь как всё стремится руку ему пожать, когда тот мимо идёт. Минхо изобразил эту сцену в лицах, отчего Хан перешёл на беззвучный смех и не мог сделать вдох. - Что же, пусть будут счастливы, в этом доме мы не осуждаем однополую любовь. Джисон забыл о детях, о дежурстве, о проблемах, остались только он и Минхо. Несколько раз Ли звал его танцевать, и они бежали в самую гущу, чтобы прыгать вместе со всеми и выкрикивать те слова песен, которые строго цензурила администрация. Как приятно было ощутить себя не взрослым, а школьником-хулиганом, тем более, что в темноте их никто бы и не различил. Джисон впервые за неделю позволил себе расслабиться и насладиться вечером. Но счастье длилось недолго. - Джисон, ты не видел Хёнмина? Я везде уже искала, но он будто испарился. Хан тут же спустился с небес на землю. - А на улицу выходила? - Да, искала поблизости, но его нигде нет. Чувствуя, что пахнет жареным, Джисон похолодел. Под угрозой была не только дискотека для всего отряда, а само его нахождение в этом лагере. Обычно дети сбегали ради глупостей, но для поцелуев уходить далеко не придётся, а вот если кто-то из города привёз запрещёнку в виде алкоголя, а потом пронёс на дискотеку, то тут по голове прилетит всем. Отправив девочку танцевать, Джисон вышел на улицу, за ним следом вышел и Минхо. - Что случилось? - он тоже был напряжён. - Хёнмин пропал, его искали вокруг клуба, но не нашли, значит, что он может быть где угодно. А он же проблемный, ты и сам знаешь. Рассказы о волшебном мальчике Ка Хёнмине были излюбленной темой в комнате отдыха. Джисону достался ребёнок из детского дома, которого не так давно усыновила почтенная семья. Только вот привычки у него остались прежними, и, оставшись без присмотра строгой мамы, он пошёл во все тяжкие. С ним Джисон на удивление всегда мог найти общий язык, но иногда, как сегодня, приходилось попотеть. - Куда он мог пойти? - А я ебу, Минхо, - Хан был так взволнован, что не обратил внимание на ругательство. - Иди в корпус, а я прочешу тут всё. Дальше территории он всё равно не выйдет, там охрана. Ли положил руку ему на плечо и сжал, призывая успокоиться. Джисон всё же взял себя в руки. - Окей. Стой, а как же твои дети? - Просто иди, я всё решу. И Хан пошёл к корпусам. Он заглядывал под каждый куст, зашёл в беседку и на детскую площадку, сердце его, тревожно бившееся, не могло успокоиться, и оттого в голову лезли неприятные мысли. Скорее всего, ничего страшного не случилось, и этот чертяка сидит себе в тепле и без мух и смеётся над ними, но Хан уже накрутил себя. Когда он зашёл в пустой корпус седьмого отряда, ему стало не по себе от оглушающей тишины и темноты. Хан включил свет, над головой загудели лампы, освещая пустые коридоры, он прошёл сначала в одну сторону, потому в другую, и, когда собирался уйти, вдруг услышал шум. Шумели в одной из палат мальчиков. Джисон не любил фильмы ужасов, а именно с такой сцены начинались все проблемы героев — кто-то где-то шумел. Идти на заклание ему не хотелось, но выбора особо не было. «Ты сможешь, Джисон. Там никого нет, ты просто откроешь дверь и уйдёшь», - уговаривал он себя, а у самого руки вспотели от страха. Вооружившись для верности шваброй, он тихо пошёл по коридору в сторону спальни мальчиков. В конце коридора было открыто окно, и дверь в ту спальню, откуда доносился шум, немного покачивалась, отчего Джисону ещё больше было не по себе. Он подошёл близко, досчитал до пяти, и с криком «Выходи, нахуй!» пнул дверь со всей дури ногой. Раздался визг, ругань и из спальни выглянуло испуганное лицо Хёнмина. Перед ним стояли два мальчишки, один зажимал другому рот рукой. Их вид говорил о том, что они явно занимались чем-то непотребным здесь, раз даже не зажгли свет. - Какого хрена? - взревел Хан. - Я тебя по всему лагерю ищу! - П-простите... - выдавил мальчишка, избегая смотреть вожатому в глаза. - Что ты тут делаешь? А ты? Хан окинул двоих строгим взглядом. Они стояли не живые, не мёртвые, растрепанные и раскрасневшиеся. Все ругательства, что хотели потоком выскользнуть наружу, он едва сдерживал. - Если через пять минут вас не будет в клубе, я до конца смены запрещу всем посещать дискотеки. Вы меня услышали? - Да. Бежали эти двое так, что только пятки сверкали. Гнев несколько привёл Хана в чувства, и теперь он принялся думать о том, что делали они в пустой спальне вдвоём. Не пили же? Запаха Джисон не почувствовал, а рядом нигде не стояло бутылок. Курить тоже не могли — датчики дыма сработали бы сразу. Что тогда? Размышляя, он налетел на Ли, вылезающего из кустов. - Твои пролетели? - Ага, нашлись гремлины. Я думал, поседею. Джисон уселся прямо на траву. - Я попросил Хвана присмотреть, не переживай, - Минхо потрепал его по волосам. -  Так где нашёл свою пропажу? - Представляешь... Джисон в красках описал своё приключение и выразил непонимание того, что можно делать в такое время в корпусе. - Так известное дело: сосались они там, - резюмировал Ли с умным видом. - Чего? - на лице Джисона отразилось всё непонимание мира. - Сосались? - Так да. - Два пацана, Минхо, там были, алё. - А в чём беда-то? Ну ищут себя люди, исследуют. Ты ведь сам как с этим делом пробовал, неужели сразу под шёлковыми простынями? Нет, друг, тут сначала по углам шкеришься, а потом уже в бой идёшь. - Ты так говоришь, будто знаешь наверняка, - Джисону всё ещё трудно было поверить в то, что двое его воспитанников одного пола целовались в тайне от всех. - Ну, это дело нехитрое. У них возраст такой — бурная фантазия. Он промолчал. Два и два в голове складывались прекрасно, теперь понятно было и почему Хёнмин зажимал второму рот, и почему им было стыдно смотреть в глаза вожатому, вот только Хану от этого легче не становилось — лучше бы курили. А ещё, Минхо так легко принял эту информацию, будто сам наблюдал такое тысячу раз. Говорить никому он, конечно, не станет, но выводы сделает. - Расслабься, нашёлся ведь твой любимчик, жив и здоров. Радоваться нужно. - Я его придушу своими руками в следующий раз. - Души сколько влезет, но про сегодняшнее не спрашивай, окей? Если захочет, то сам с тобой поговорить придёт. Минхо ждал, пока Хан ему ответит, не торопил и наблюдал, потому что понимал, что он, столкнувшись с таким впервые, пребывал в шоке. Но одно Джисон заметил: как лоялен был Ли к Хёнмину и его выходке. Привыкнув доверять Ли в вопросах воспитания, Джисон и не стал спорить. Они вернулись в клуб незадолго до окончания дискотеки для младших. В зале остались только старшие дети, играла какая-то громкая иностранная песня, из старших воспитателей осталось всего трое, и они уже не так чутко блюли за порядком. Джисон устроился на одном из мягких кресел, которые сдвинули к стенам, из головы всё не выходило проклятое происшествие. Чего он ещё не знал о детях, которых ему вверили? Он посмотрел на них — дети как дети. Веселятся, дрыгаются, бесятся, красуются. Когда как не в лагере испытать первую влюблённость, ведь тут все условия для рождения нежного чувства. Возможно, и Хёнмин решил так же. Боже. Как всё сложно. Он опустил голову на сложенные руки и закрыл глаза. - Спать будешь потом, у тебя там чп, - Минхо потряс Хана за плечо. Подорвавшись с места, Хан даже не успел разобраться в произошедшем и не спросил ни о чем, а сразу влетел в кучу детей. - Что случилось? На полу сидела одна из его воспитанниц, потирала ушибленное колено и размазывала тушь по щеке. За неё отвечала подруга. - Эри упала, подвернула ногу. - Ну ничего страшного, сейчас разберёмся, - услышав, что никто не умер и не пропал, Хан мигом успокоился. Он подхватил на руки девочку и, словно благородный рыцарь, понёс её через весь зал к выходу. Вслед им что-то кричали её подружки и визжали от восторга. Сама Эри обхватила его шею руками и крепко держалась. - Джисон, ты похож на принца, - прошептала она. - Погоди, Золушка, мы потеряли твою туфельку, - Хан неловко поставил её на землю и поднял упавшие лакированные босоножки. Девочка сияла, полностью охваченная вниманием их вожатого. Джисону знать это было необязательно, но в седьмом его считали самым красивым среди всех вожатых старших отрядов. *** На летучке он появился помятым. Ночью пришлось сидеть с Эри у медсестры, пока она держала лёд, а та заполняла документы. В итоге в свою комнату он вернулся только к часу ночи, а спать оставалось всего-то ничего. Его разбудил напарник, взбешённый десятью будильниками Хана, которые он не слышал. Потом долгая дорога до вожатской, и вот, он здесь, не бодр, но немного свеж благодаря почищенным зубам и половине стакана расплёсканного кофе. Хан сел на привычное место во втором ряду, где от старших воспитателей его отделяла чья-то широкая спина. Сегодня рядом сел и Минхо, казалось, он тоже пребывает не в лучшей форме. - Что, тяжёлая ночка? - поинтересовался Хан. Минхо отмахнулся и сделал большой глоток кофе из картонного стаканчика. - Мои перевозбудились после танцев, я ещё час их уложить не мог. Один постоянно бегал в туалет, а по дороге кукарекал, все и снова вставали. Я хотел умереть. - Бедный, бедный Ли Минхо, гениальный воспитатель, и у тебя бывают трудные дни, - Джисон похлопал его по коленке. - Но сегодня ты снова воспрянешь духом, ведь мы едем на лучшую экскурсию в жизни. Улыбкой Ли можно было травить людей. Целую вечность им объясняли, как важно следить за детьми в поездках. Джисон и без того был в курсе, поэтому незаметно прикрыл глаза, надеясь не захрапеть. Ему снилось, что они уже приехали в город, а дети разбежались кто куда, и ему в одиночку предстояло собрать их, и как только он ловил одного или двух, тут же из-за угла появлялась ещё пара. Кошмар закончился, когда ему сунули инструктаж. Осоловело оглядывая сидящих, он нашёл в кармане ручку и поставил кривую подпись. - И помните, о лагере судят по его воспитанникам. Будьте благоразумными, не отпускайте детей без присмотра никуда. Вы — лицо нашей организации, а здесь много отдыхающих! Хан закатил глаза. Нет, он понимал, что всё это безусловно важно, но так говорили каждый раз, и как бы хорошо себя не вели его гремлины, кому-то да прилетало после. Он был уверен, что отдыхающим по сути плевать какой там лагерь вывезли в зоопарк или на пляж. Возили развлекаться их всегда в небольшой курортный городок в нескольких километрах от лагеря. Когда-то это было популярное место с улицами, кишащими туристами, но теперь золотая жила оборвалась. Городок мог похвастаться лишь руинами старинного замка да чистейшим галечным пляжем, где продавали кукурузу и всякие красивые безделушки. Минхо говорил, что программа выезда здесь одна и та же, и если в первый раз ещё можно впечатлиться, то дальше — тьма и скука. Джисон развернул программку на телефоне, когда все наконец уселись в автобус и пристегнулись. По плану их ждал в десять часов гид в центре города, потом экскурсия по территории замка и свободное время, чтобы купить сувениры. Смотря на жару, установившуюся с конца прошлой недели, Хан, конечно, предвкушал потные переходы по городу от тени к тени. С собой в рюкзаке он взял бутыль с водой и охлаждающие салфетки, но сильно сомневался в посильной помощи последних. - Неудивительно, что девчонки мечтают оказаться у тебя на руках, - заметил Минхо. Спустя долгий час автобусы остановились в центре городка. Площадь пустовала, потому что туристы просыпались сильно позже, а в кафе сидели под навесами только разморённые жарой работники. Хан снял форменную футболку и остался с одной майке с открытыми руками. - У меня? - переспросил он у Ли. - На такие банки и я бы повёлся, - Минхо подмигнул и ушёл к своим детям. Джисон сразу как-то иначе взглянул на себя в отражении витрины сувенирного магазина. Их встретили гиды. Субтильного вида старичок в фетровой шляпе и застёгнутой на все пуговицы рубашке с длинным рукавом, от одного взгляда на него Хану стало не по себе, и низенькая женщина пенсионного возраста в широкополой соломенной шляпе. Их разделили на две большие группы, чтобы не создавать толкучки, и повели по городу. Как Хан и думал, смотреть тут было особо не на что, кроме кафе и ресторанчиков с морскими названиями, узкие улочки вымощены брусчаткой, невысокие дома с балкончиками, вероятно, должны были отсылать неискушённого зрителя к Италии, но Джисон им не поверил. Хотя признался себе в том, что снять дом с таким шикарным видом на море он бы не отказался. - Джисон, а у нас будет обед? - дети, уставшие от переходов, желали уйти куда-нибудь с улицы. - Джисон, я больше не могу ходить. - Понеси меня, Джисон. Он только сочувственно улыбался и трепал их по голове, сам слабо представляя, когда этому гиду надоест мучить их. Наконец кто-то радостно крикнул «Обед!». Джисон выполз из тени и увидел перед собой большой двухпалубный теплоход у причала. - Обратите внимание, дети, - бодро вещал гид, - этот теплоход когда-то снимался в качестве декорации в фильме «Безмолвный плач», очень известный фильм! А потом его подарили нашему городу, и здесь открыли ресторан. Так что вы прикоснётесь к истории! Но касаться детские руки хотели только столовых приборов, хотя, будь их воля, ели бы прямо руками. Голодные глаза пожирали тарелки с едой, которые ставили перед ними на стол официанты. Джисон бегал вокруг своих столов, проверяя, всем ли всего хватает, и все ли на месте. Лишь после этого от сел сам за стол вожатых. Он оказался в группе с вожатыми среднего звена. - Ты с ними словно курица-наседка, - заметил Хван. - Не хочу получить выговор от старшей, если что-то пойдёт не так. - Она всё равно найдёт, к чему придраться, поверь, Джисон. Мы с Сынмином в том году знатно огребали от неё, хотя не делали ничего плохого. - Уйти купаться ночью и вернуться под утро мокрыми, поскользнуться и растянуться в коридоре перед спальнями детей, это не «ничего плохого», - заметил кто-то слева от Джисона. - У каждого есть скелеты в шкафу, ну, будто вы святые! Обед удался. Теперь хотелось лежать на пляже под крики чаек и пить холодный чай, но кто-то из старших активно начал поторапливать их. Джисон хотел найти Минхо, чтобы идти до автобусов было не так скучно, но его быстро вытолкнули на улицу. Дорогой до замка они слушали рассказ гида и том, как это место было построено. «Говорят, что в семнадцатом веке сюда прибыл один из лордов короля, которого изгнали за связь с сестрой королевы. Ему запретили возвращаться под любым предлогом. И он выстроил замок на скале, чтобы всегда видеть море. Ведь перед отъездом они с возлюбленной обещали друг другу встретиться, в этом мире или в загробном. Лорд прожил здесь несколько десятков лет. У него появилась семья, но он никогда не забывал о данном обещании и каждый вечер приходил к обрыву, чтобы посмотреть на море. Ведь оттуда могла прибыть его возлюбленная. Время шло, и однажды ранней весной, едва сошёл лёд, на горизонте показался корабль. Паруса у него были ярко-красные, как кровь, а на мачте развевался королевский стяг. Лорд позабыл обо всём, побежал к берегу навстречу кораблю. Что-то внутри подсказывало ему, что это его возлюбленная, к которой он так стремился всю жизнь. Судно бросило якорь неподалёку от берега, а на воду матросы спустили шлюпку. Долго ждал гостей на берегу престарелый лорд, предвкушал встречу с любимой. Но когда шлюпка причалила, его сердце разбилось на множество осколков. Перед ним лежал прах женщины, которая осталась одна в чужом краю, которая ждала его и верила, что встреча их обязательно состоится. Она состарилась в одиночестве, будучи почтенной монахиней в монастыре под протекцией своей сестры. А когда пришёл час покинуть ей этот мир, она попросила о единственной вещи, в которой умирающей не могли отказать — похоронить её рядом с мужчиной, который был ей дорог. Узнав об этом, старый лорд горько расплакался, он поднялся к себе в замок вместе со скромной урной. Три дня и три ночи он молился об избавлении от земных оков, и наконец на исходе ночи третьего дня, дух его покинул тело. Слуги смешали прах лорда и его возлюбленной и похоронили где-то в этих окрестностях. Могилу до сих пор не нашли. Но, может быть, какая-нибудь влюблённая пара раскроет этот секрет». Девчонки особенно прониклись рассказанной историей и без умолку трещали о том, как это романтично. «Ах, они словно Ромео и Джульетта», - слышал Хан. Его легенда не впечатлила, было там слишком много белых пятен, например, почему лорд не мог хотя бы писать этой девушке или приехать инкогнито. Обязательно было ждать столько лет, чтобы в итоге встретиться после смерти? К замку вела узкая дорога под наклоном, когда-то, вероятно, тут были ступеньки, но годы и годы развития туризма стёрли их почти под ноль. Джисон поднимался, держась за хлипкие поручни с одной из сторон, и периодически поглядывал назад, на детей. Те выглядели довольно бодрыми, он полагал, что всех вдохновила легенда и возможность завязать на ветке большого дуба заветную ленточку с именем своей любви. «Если кто-то сомневается в чувствах, то после ритуала обязательно ответит взаимностью», - утверждал гид. - Вот ведь бред собачий, - тихо сказал Джисон сам себе, глядя как его отряд побежал разбирать белые ленточки. Пока дети были заняты своим делом, он решил осмотреться. Некогда величественный замок, сейчас казался жалким в объятиях мха и зелени, захвативших его. За более чем три века, он разрушился, оставив после себя лишь легенду и несчастной любви и такой же несчастной жизни. Джисон выбрал место неподалёку от дуба и сел отдохнуть. Издалека он заметил знакомую фигуру Минхо и помахал ему. - Иди сюда! - Замучился? - первым делом спросил Ли. - Моих старшая по туалетам повела, их ждёт незабываемая встреча с биотолчком в кустах. - В смысле? Там туалет реально в кустах? - Да нет, - прыснул Ли, - вон кабинки стоят. Но я лучше потерплю. Минхо копался в рюкзаке в поисках жвачки. - Как тебе поездка? Что-то новое узнал? - За два года ничего не изменилось, всё тот же маршрут, - Минхо вытянулся на траве. - Даже ленточки те же раздают. - Ты не хочешь взять себе одну? - Это не работает. Вот когда-то был гид, который рассказал, что с обрыва надо запустить самолётик, и если он не упадёт сразу на берег, то чувства точно будут крепкими. - То есть ты не веришь в дуб, но веришь в самолётики, - уточнил Хан. - Тогда ты ещё больший ребёнок. - Не веришь? - Минхо даже привстал. - Ни единому слову, Минхо. Тогда Ли достал из рюкзака блокнот и вырвал листок, потом написал на нём инициалы «ЛМ+ХД». - Кто это «ХД»? Эй! Минхо посмотрел на него как на идиота и сложил самолётик. Он подошёл ближе к краю обрыва и со всей силы запустил самолётик вперёд, тот сначала спикировал вниз, а потом, подхваченный ветром, взмыл ввысь и скрылся вдали. Ли ещё какое-то время смотрел туда, где белело море. - Как я узнаю, что твоя штука работала? - Поверь, Джисон, ты узнаешь об этом первым.

***

В воскресенье состоялся родительский день. С самого утра трезвонили телефоны, дети бегали по лагерю и кричали в трубку родителям, что хотят чипсов или ещё какой гадости. Минхо и Джисон предвкушали посиделки на тихом часе, когда отберут всю плохо спрятанную запрещёнку. Чем-то их угощали сами дети, но выискивать сухарики и заварную лапшу было делом особой важности. Джисон вышел из душа ещё до подъёма, пока не началась суета, и в раздевалке встретил Минхо. - О, и ты здесь, - удивился Хан, ведь рядом с корпусом Ли тоже была душевая. Минхо окинул его внимательным взглядом и ответил: - У нас нет горячей воды. - Тогда надо срочно сказать рабочему. Там же скоро подъём... - Остынь, я уже всё сказал. Они продолжили заниматься своими делами, но когда Ли снял футболку, Хан заметил на спине приличный жёлто-фиолетовый синяк. Но Ли не говорил ни о каких травмах. Получил недавно? Но как надо удариться, чтобы расцвело такое? - Откуда синяк? - он осторожно дотронулся рукой до кожи Ли, и тот вздрогнул. - Надо обработать, чтобы не растёкся. У тебя есть мазь? Не дожидаясь ответа, Хан усадил его на скамейку. - У меня есть, жди здесь. Минхо и так бы не ушёл далеко, потому что Джисон второпях обул его тапочки. Пришлось ждать, когда безумный вихрь вернётся обратно. Пока Джисон бегал до корпуса и обратно, он подумал, что Ли, наверное, очень больно, раз тот на его лёгкое касание так отреагировал. Бедный Минхо. - Поворачивайся! - скомандовал Хан. - И снимай штаны! - Чего? - Ли ошалело глядел на друга. - Приспусти их немного, говорю, я натру тебе спину и поясницу. Болит ведь. Предложение звучало крайне странно, но Минхо не заартачился и покорно выполнил просьбу Хана. Несколькими лёгкими мазками он нанёс охлаждающий гель на синяк и растёр больное место. Минхо будто бы не дышал, когда пальцы Хана, такого простого как пять копеек Хана, касались его тела. Джисон привык помогать друзьям и дома, потому что у него были младшие брат и сестра, которые постоянно влипали в истории, возможно, поэтому он и выбрал пойти в педагогический — с детьми ему общаться было куда легче. Забота о Минхо не была внезапным и неожиданным порывом, просто он не мог пройти мимо человека в беде. Он чуть спустился вниз, к пояснице, уверенно и мягко растирая её. - Джисон, мне уже легче, давай завязывай, - каким-то слишком высоким голосом попросил Ли. - Сейчас, дай мне минуту. - Джисон, - твёрже повторил Минхо. - Я в порядке. Ли отстранился, но не повернулся лицом к другу. - Я оставлю тебе мазь, воспользуешься ей ещё вечером, хорошо? - Да-да, иди. Минхо буквально пулей вылетел из раздевалки, забыв, что хотел зайти в душ. Джисон заметил его полотенце на скамейке, но не стал догонять — странный он какой-то сегодня. Сам Хан бодро вышел на улицу, вдохнул ароматы утреннего леса. Лагерь находился не в самом сердце чащи, а ближе к началу, но это не мешало Хану наслаждаться лесным уединением каждый раз, как он выходил на прогулку. Он бодро прошагал к корпусу, где дети потихоньку просыпались. После завтрака все пошли готовиться к встрече с родителями. Джисон тоже не отказался бы увидеть маму или отца, по которым очень скучал в долгих поездках. Он с некоторой грустью смотрел на своих детей, к которым сейчас приедут мамы и папы. Но один человек находился в стороне от всеобщей суматохи. Хёнмин. Мальчишка ходил как неприкаянный, прятался в комнате отдыха, и хотя общался с остальными, всё равно Джисон чувствовал, что что-то с ним не так. Дело было даже не в том ночном происшествии. - Хёнмин, - Хан дождался, когда остальные уйдут с веранды, и подсел к нему. - Всё в порядке? Ты что-то невесёлый. Он старался держаться в нейтральном тоне, чтобы не спугнуть мальчишку. - Мама не приедет. Снова, - в голосе сквозила обида. - Она обещала, что сможет навестить меня после всех своих дел, но обманула. - Это же твоя мама, как она может обмануть тебя. - Так и может. Джисон ходил по тонкому льду, потому что сам, выросший в счастливой и полной семье, не мог понять Хёнмина, брошенного матерью ещё младенцем. Его уже предавали. - Хёнмин, твоя мама много работает, чтобы ты мог счастливо жить. Не злись на неё, - примирительно ответил мальчишке Хан. Хёнмин развернулся в сторону леса, явно не желая продолжать бессмысленный диалог. Джисон потерпел поражение и тяжело воспринял его. В университете учили азам психологии, а не давали реальные кейсы, как тот, с которым он разбирался прямо сейчас. Своих младших дома он легко мог вывести из грусти, но здесь же... И вдруг его осенило. Он ведь мог позвонить его маме и спросить про приезд. Да, выглядело это нагло и самонадеянно, зато он готов был сделать хоть что-то, чтобы его воспитанник почувствовал себя счастливым. Для такого, как Хёнмин, это было крайне важно. За него болела душа, потому что никто не заслуживал быть брошенным и чувствовать себя лишним, а именно таким мальчишка и выглядел. До конца «операции» Джисон решил ничего не говорить ему, потому что давать ложную надежду всё равно, что издеваться. Хан не было уверен в успехе такого дела и пошёл в административный корпус на свой страх и риск. На входе он поздоровался с охранником, про которого они с Минхо недавно шутили, и прошёл на второй этаж. В секретариате никого не было, он постучался для вежливости и заглянул в кабинет — пусто. Он знал, что личные дела и экстренные контакты хранятся в какой-то отдельной папке на столе у секретаря. Убедившись, что поблизости никого нет, Хан начал рыться на столе. Его совесть кричала и от страха дрожали руки, но он был настроен серьёзно — надо помочь ребёнку. Он перерыл всё, пока наконец не нашёл папку с личными делами своего отряда. В жутком беспорядке он всё же смог отыскать нужный ему номер телефона. На негнущихся ногах Хан выскользнул из секретариата за минуту до того, как туда вернулись. «Боже, если ты есть, спасибо», - мысленно произнёс он, прячась за углом. Теперь у него был номер мамы Хёнмина, и до этого момента казалось, что заполучить номер будет куда тяжелее, чем звонить. Дело было в том, что Джисон страх как не любил звонить незнакомцам и вообще разговаривать по телефону. Он несколько минут сверлили взглядом бумажку с криво написанными цифрами. «Ладно. Это для Хёнмина. Ты справишься». Он нашёл спокойное место в вожатской, набрал номер и с замирающим сердцем стал ждать гудки. С первого раза дозвониться не получилось, но со второго всё же сняли трубку. - Да, слушаю вас, - голос принадлежал женщине, и она явно не была довольна, что её отвлекают. Джисон сглотнул. - Здравствуйте, вас беспокоят из лагеря, где отдыхает ваш сын... - Что-то случилось с Хёнмином? - Нет-нет, - поспешил заверить её вожатый, - дело в том, что я вожатый Хёнмина, и не так давно мы говорили с ним о том, что он скучает по дому. А сегодня родительский день, и он сказал, что вы не сможете приехать. - Моё совещание перенесли на сегодняшнее число, я не успею добраться до лагеря вовремя, - голос в трубке не смягчился ни на грамм, но Джисон не хотел сдаваться без боя. - Понимаете, я вижу, что вашему сыну не хватает внимания... - Молодой человек! - перебила его женщина. - Я бы попросила не вмешиваться вас с наши семейные дела. - Я не хотел вас оскорбить, - сердце билось в горле, - я лишь хочу сказать, что Хёнмину очень нужна мама, особенно когда он далеко от дома, он так любит вас, постоянно вспоминает и считает дни до встречи. Он заслужил быть счастливым... Возможно, его речь была лишней, об этом он подумал сильно после. Влезать в чужие семейные дела было некрасиво, но Хан так распалился, когда вспомнил об одиноком мальчике на веранде. Он не мог молчать. - Как вас зовут? - вдруг спросила мать Хёнмина. - Хан Джисон. - Вожатый, значит. Сын рассказывал о вас во время последнего нашего разговора. Кажется, он к вам очень хорошо относится. - Спасибо за высокую оценку моей работы, - прозвучало сухо, но Хан ничего не мог больше придумать из-за ступора. Больше всего он сейчас боялся быть отвергнутым. Ведь тогда весь план полетит к чертям, а он не придумал запасного. Весь энтузиазм строился на большом желании решить чужую проблему, чтобы увидеть улыбку этого ребёнка — и всё. - Я пойму, если вы захотите прекратить разговор. Но я, как и вы, желаю Хёнмину только лучшего. - Я вас услышала. Разговор завершился. В душе Джисона образовалась бездонная пустота, от которой хотелось кричать. Он так старался быть хорошим вожатым, а в итоге облажался. Хан вышел в коридор и проверил время — без пяти час. Дети убежали к воротам, которые сегодня не закроются целый день до самого вечера. На парковке стояла уйма машин, радостные возгласы наполнили лагерь. Он поискал глазами Хёнмина, но не нашёл, видимо, тот решил побыть в тишине. И снова внутри что-то кольнуло. «Неудачник». Всю жизнь он стремился быть полезным, даже профессию выбрал такую, а получалось ровным счётом ничего. Он не так-то и хорошо ладил с детьми, иногда они не слушались его ни в какую, он не был супер интересным рассказчиком или выдумщиком, не блистал в учёбе и не так уж хорошо разбирался в психологии. Всего лишь поверхностный человек. Пародия на воспитателя. От этих мыслей стало так обидно, что Хан едва сдержал слёзы. Прошёл долгий час, в течение которого он раз за разом проигрывал диалог в вожатской. Он практически смирился с поражением, но признаться Хёнмину не мог, да и мальчишка будто испарился. К нему заходил Хёнджин, угощал конфетами, кто-то из детей забегал время от времени, а Хан так и не мог выйти из транса. - Кто-то умер? В комнату вошёл Ли Минхо. Джисон заметно расслабился, но не смог поприветствовать друга как обычно. Минхо заметил перемену настроения между утренним Ханом и нынешним, он подтащил стул и сел рядом. - Так что? Умер или нет? - Пока не умер, - вяло ответил Хан. - Но вероятность есть. - Что стряслось? Он вкратце рассказал всю историю своей неудачи. Минхо внимательно слушал и не перебивал, а потом сказал: - Так в чём ты неправ? - В том, что не смог довести дело до конца. Крах. Всё. - Нашёл из-за чего загибаться, - Минхо выпрямился, - ты просто вожатый, твоя задача следить, чтобы детишки вовремя кушали, какали и радовались свежему воздуху. Никто не требует от тебя быть психотерапевтом или семейным психологом. Будь проще. - Я не могу, Минхо. Я не так хорош, как ты, в воспитании. - О, перестань, кто угодно справится с десятилеткой. У тебя совершенно другие дети, они старше и, очевидно, не слушают не только тебя. Глянь, - Минхо подвинул к нему кучу конфет и снеков, - это всё принесли тебе твои же дети. Джисон опустил взгляд на стол, там действительно лежали подарки для него. - Плохому человеку даже «гремлины» не понесут угощение. Ли был так близко, настолько пристально вглядывался в лицо Хана, что тому стало неловко. - Отпусти свою неудачу с Хёнмином, такое случается, и ты не властен над решениями родителей отдельных детей. - Но я хотел помочь ему... - И поможешь, просто по-другому. - Наверное, ты прав. Хан впервые улыбнулся, а боль в груди наконец ушла. Минхо всегда находил нужные слова, даже когда сделать это было крайне трудно. Не зря его любили и дети, и взрослые. Он был оплотом спокойствия и самым лучшим другом для Хана. Хан в порыве чувств кинулся к нему на шею и крепко обнял. - Спасибо, Минхо. Я так счастлив, что у меня есть ты. Ли не сразу сцепил руки. Такое могло смутить обоих, но Хан часто дома проявлял любовь и хорошее отношение таким образом — через объятия. Он сильнее прижался к Ли. Дыхание Минхо щекотало ухо, было тепло и уютно сидеть вот так. Но Минхо то и дело ёрзал. - Тебе некомфортно? - задал вопрос Джисон, чуть ослабив хватку. - Прости. - Мне нормально, просто посиди так ещё. Он меньше всего ожидал услышать это, но согласился и промолчал. Время шло к ужину, через час заканчивался родительский день. Джисон обосновался в беседке с телефоном. Пусть он и не стал рэпером, но писать тексты «на всякий случай» ему никто не запрещал. Из-за напряжённого графика он не мог часто засиживаться допоздна или отвлекаться на творчество, но сейчас решил не терять времени даром и отвлечься. Он написал не так много, когда его привлёк шум мотора у самых ворот. Машина, судя по виду, довольно дорогая, остановилась у будки охранника, оттуда вышла хорошо одетая женщина. Она показала свои документы, окинула взглядом территорию поверх очков и прошла внутрь. Через мгновение телефон в руках Хана ожил. - Добрый вечер. Это Джисон? - спрашивала дама. - А вы приехали? - вопросом на вопрос ответил он. Хан вышел из беседки и направился прямо к ней широкими шагами. Женщина не сразу заметила его. - Где Хёнмин? Вблизи она выглядела не так впечатляюще: уставшее лицо, морщины, выдававшие возраст, но переживала за сына она по-настоящему. Как его мать. - Он в корпусе. Сейчас позову. - Хорошо, - она сжала клатч в руках и поёжилась, хотя жара к вечеру никуда не делась. Хёнмин нашёлся в игровой. Вместе с кем-то из друзей они резались в карты. Родительский день подошёл к концу, как и последнее воскресенье смены. Через неделю дети уже разъедутся по домам, где их будут ждать новые впечатления и старые друзья. Никаких драм, никакого расписания, никаких вожатых. Джисон вышел из спальни мальчишек в полными карманами жвачки и леденцов. Хёнмин всё никак не мог отпустить его, рассказывая о том, как прошла встреча с матерью. Он выглядел как маленький в свои пятнадцать, счастливая улыбка на лице говорила больше слов. Джисон был действительно доволен собой. Уезжая, мама Хёнмина поблагодарила его и пожала руку. «Я думаю, у вас чудесное будущее, если сможете сохранить свою настойчивость». О, он готов был горы свернуть. Сегодня он совершил много нехорошего, но очень нужного одному человеку и нисколько не чувствовал вину. - Джисон! Он обернулся и увидел, что из двери палаты торчат головы мальчишек. - Спокойной ночи! - Добрых снов. Да, он определённо не жалеет ни о чём.

***

Смена подходила к концу, и все это чувствовали. Последняя неделя обязательно должна была быть самой насыщенной, поэтому вожатые всем дружным составом ломали голову над прощальным подарком. Такая традиция зародилась не так давно, но быстро прижилась, вот только приходилось знатно помучиться, прежде чем получилось бы что-то достойное. Джисон думал об этом за завтраком, ковыряя остывшую кашу. Вокруг шумели дети, в ушах от этого звенело, но глубина вопроса позволила ему погрузиться в себя достаточно, чтобы не обращать внимания на окружающих. Он вспоминал рассказы о прошлых сменах, думал о своём, и ничего так и не приходило. Конечно, в итоге вместе они бы нашли выход, но перед тем предстояло знатно помучиться. Хан отодвинул тарелку и поднял голову. Напротив сидел Минхо и пристально смотрел на него. - Что-то не так? - Хан помахал рукой перед его лицом. Ли моргнул и будто бы смутился, или Хану показалось. - Ты так далеко отлетел, что даже не слышал ничего, - усмехнулся Ли. - Да я всё о прощании — ничего не могу придумать, раздражает. Зачем вообще делать что-то особенное, если и без того существует программа. - Ну, считается, что это сближает, совместная работа. - Мы и так близки, разве нет? - Всегда можно стать ещё ближе. Джисон трагично закатил глаза: - Я устал. Минхо пожал плечами: что им оставалось делать. К обеду у Хана разболелась голова. С понедельника ко всем отрядам по очереди приходили хореографы, чтобы поставить танец для финального концерта, поэтому он мог законно отлучиться в медпункт, пока дети заняты на ближайшие полтора часа. Погода испортилась, пошёл мелкий противный дождь, что явно не добавляло радости, Хан с тоской смотрел на улицу через окно на первом этаже корпуса. «Что за дерьмо?» - хотелось закричать что есть силы. Если так и дальше продолжится, то он двинет кони раньше, чем дети разъедутся по домам. Он грустил ещё и из-за того, что во время тихого часа можно было позвать Минхо для хорошей компании, а в такую погоду даже негде посидеть. Это жутко разочаровывало. Почему-то рядом с Минхо все его проблемы становились незначительнее. Как бы Хан не переживал до, после явно становилось легче. За эти загруженные недели в лагере у чёрта на куличках Ли оставался для него единственным человеком, который поддерживал и помогал практически всегда, даже если сам был занят. В университете Джисон видел Минхо - они пересекались на общих вожатских курсах, даже ходили в походы, но не были столько близки, как сейчас. Джисон несомненно восхищался им как старшим и, наверное, был бы не прочь продолжить знакомство. Интересно, а Минхо бы хотел этого? Преодолев всё-таки своё нежелание вымокнуть (зонт он с собой сюда не брал), Джисон набросил на голову капюшон и бегом пустился по скользким дорожкам, благо бежать пришлось недолго. Его встретил недовольный взгляд медсестры, но он не обиделся — почему-то эта суровая женщина всех встречала именно так — и присел на кушетку. Дождь расходился, и капли шумно стучали по металлическому карнизу, из форточки дуло. - Простите, вы не могли бы дать мне что-то от головной боли? Мне нехорошо, - вежливо попросил Хан. Его просьба напоролась на стену холодного презрения в белом халате. - Подождёшь. Надо было раньше думать, чем всю ночь в телефон тыкать. - Но я не... - он замолк на полуслове, потому что спорить со светилом отечественной медицины было бесполезно. Вряд ли бы она поверила в то, что половину ночи Хан сидел в вожатской на летучке, а всю утро насиловал собственный мозг, и только потому его голова раскалывается на части. Всё-то взрослым казалось, что они только бездельничать и могут, а делом не занимаются. Вдруг в дверь постучали, и без приглашения к ним ворвалась Сонхва, одна из вожатых. На лице застыл испуг, говорила она быстро и неразборчиво. - Там девочка из моего отряда... поскользнулась... лоб расшибла... - Где девочка?  - уточнила совершенно спокойная медсестра. - В корпусе, - Сонхва едва сдерживала слёзы, - пол мыли, а она побежала и упала. - Пойдём, - она ткнула пальцем в Хана, - а ты сиди здесь и ничего не трогай. «Будто очень хотелось», - не решился съязвить Хан. Когда он остался в одиночестве, какая-то неведомая тоска накрыла его с головой: мало того, что погода дерьмовая, он без компании, так ещё и не получил помощи, в которой так нуждался. Он подошёл к окну и выглянул во двор: хотя бы сидит под крышей. Он снова вернулся на кушетку и лёг с ногами. Через минуту послышались шаги, напуганный, что его могут отчитать, он подскочил, сделав вид, что действительно ничего не делал всё время. Когда из-за двери показался рукав знакомой футболки, он выдохнул. Минхо заглянул внутрь и осмотрелся, его удивлённый взгляд остановился на Хане не сразу. - Ну просто подарок судьбы, - обрадовался Ли. - Ты с чем? - Башка трещит. А ты? - Напоролся на гвоздь, - он показал ободранную руку, - мои сбросили из окна чьи-то ботинки, и пока я искал их за корпусом в кустах, налетел. - Выглядит не очень. Сильно болит? Минхо мотнул головой: «Фигня», потом захлопнул дверь и сел рядом с Джисоном. Какое-то время они молчали, но Джисон долго держаться не мог. - Слышал про девочку из отряда Сонхвы? - Мельком, - Минхо запрокинул голову и прикрыл глаза. - Что теперь будет с ней? - С кем? С Сонхвой или с девочкой? Джисон то и дело поглядывал на его профиль, аккуратный чуть вздёрнутый нос, высокий лоб и чувственные губы. Когда Ли не был напряжён, он походил на ангела, но стоило ему взглянуть своими колдовскими глазами и прищуриться, как он любил делать, глядя на Хана, всё ангельское мигом пропадало, и тогда в его облике оставалось только тёмное и притягательное. - Ничего с ними не будет, - продолжил Ли, не дожидаясь ответа. - Пожурят и отпустят, она же не виновата, что пол намыли именно тогда, когда кому-то пришло в голову пойти в уборную. - Тоже верно, - Джисон хоть и переживал за вожатую, но глубоко в душе радовался, что не оказался на её месте, за что испытывал муки совести. Время шло, а медсестра к себе не возвращалась, с её отлучки прошло около двадцати минут. Головная боль понемногу проходила, хотя он боялся верить в чудо, но Минхо убедил его в том, что отлично умеет делать массаж головы. «Ты же помог мне со спиной, мой долг — вернуть тебе долг. Ложись». Хану ничего не оставалось делать, кроме как лечь к Ли на колени. Это было так неловко, что он искренне боялся пересечься взглядом с ним. Пальцы Ли творили какие-то чудеса. Невольно Джисон расслабился и удобнее расположился на чужих бёдрах. Ему никогда не делали такого массажа, если Ли задевал особенно болезненную точку, он едва сдерживал стон. - Боже, твои руки это нечто, - промурлыкал Хан. - Проси что хочешь после такого. Минхо лишь усмехнулся и зарылся пальцами в волосы друга. Как бы приятно не было лежать, но всё хорошее вскоре кончается, и Минхо отпустил его. Джисон взял руки Минхо в свои и поцеловал тыльную сторону. - Это было восхитительно, мастер. - Ты мне льстишь, - засмеялся Ли. Они обменивались шутливыми любезностями, а за окном сверкнула молния, да так ярко, что осветила весь кабинет, следом пророкотал гром. Джисон с детства боялся грома, поэтом сжался и придвинулся ближе к Ли. Тот молча обнял его за плечи. Тусклая лампа над ними моргнула пару раз, и свет погас. Их окутала темнота. - Заебись, - прошептал Минхо. Джисон дрожал, потому что на улице продолжало греметь, будто кто-то ударял молотом по жестяному листу. Небо окончательно почернело, завыл ветер, всё походило на фильм ужасов, где герои в итоге проигрывали стихии, и их уносило ветром далеко-далеко. Хан съёжился ещё больше. Теперь его не волновала голова, он только хотел перестать слышать этот ужасающий вой и грохот. Он жался к Ли, забыв о всяких приличиях. - Ты в порядке? - Минхо прижал его прямо к себе, и его голос раздавался над самым ухом Хана. - О-окей, я буду в норме, - заикаясь, ответил он. Будь они в другой ситуации, Хан бы, может, и смутился, вырвался из объятий его рук, но только сейчас Минхо представлял единственный якорь на грешной земле, благодаря которому он ещё не впал в панику. Он ненавидел казаться слабым, и до нынешнего момента спектакль почти всегда удавалось отыгрывать на ура. - Хочешь расскажу что-нибудь? Спою? Чтобы ты отвлёкся. - Петь? Ты умеешь петь? - Немного, да. Ли вдохнул побольше воздуха и запел. Голос его был чистым и ровным, он звучал в ушах Джисона, заглушая грохот непогоды. Мягкие поглаживания по плечам, тихие напевы, тепло тела и спокойное дыхание убаюкивали Хана, руки перестали судорожно сжимать край форменной футболки. А песня не заканчивалась. Он плохо различал слова, да и это было не так нужно. Голос — вот что хотел слышать Хан, даже если бы тот отчитал его, сделай Ли это так же напевно, Хан бы и на колени встал ради прощения, если бы потребовалось. Ли пел тише, а Джисон всё больше погружался в грёзы. Очередная вспышка молнии даже не впечатлила его. Минхо вдруг замолчал и через короткое мгновение Хан почувствовал поцелуй на своей шее. Почти невесомый, вызвавший кучу мурашек до самой поясницы. Вопреки здравому смыслу, он не только не отодвинулся и не спросил «какого чёрта», он только наклонил голову чуть назад, показывая всем видом, что он хочет ещё. Продолжение не заставило долго ждать, и Ли поцеловал его ещё раз, но уже увереннее, одна рука скользнула вниз и осталась лежать на бедре. - Хочешь прекратить? - тихо спросил он у Джисона, казалось, этот вопрос нужен был больше ему самому. Облизав сухие губы, Джисон прошептал ещё тише: «Нет». Что они вообще делали? Он так легко поддался Минхо, ни на секунду не задумываясь о том, что это неправильно или стыдно. Наваждение или слабость? Джисон плохо соображал, разомлевший от поцелуев. Где-то рядом проходила граница дозволенного, по краю которой они двое ходили босиком, раня ноги, но боль приносила лишь ещё большее удовольствие. Джисон никогда не чувствовал чего-то подобного, его захлестнула с головой радость. Бурлящий поток хлынул из самого сердца и разлился по рукам и ногам, ударил в голову. Минхо оставлял осторожные поцелуи на шее и плече там, где это позволял расстёгнутый ворот футболки. Его рука сжимала бедро Хана, выдавая едва сдерживаемую страсть. Там, где ещё недавно правила паника, остались лишь руины. Он отдался в руки коварного дьявола с ангельскими чертами. - Останови меня, сам не смогу, - попросил Ли. Джисон нахмурился. - Почему? - Я не хочу... тебя пугать. Останови. - Но мы... - Джисон, пожалуйста, - Ли молил о пощаде. Хан не задумывался о причинах его поведения, он плавно перешёл из состояния паники в нирвану, и для него прошла всего секунда. Тогда как Ли сидел как на иголках всё время. Он боролся с собой и желанием большего. - Последний раз, - Хан оттянул воротник ещё больше. Он слышал, как Ли шумно выдохнул через нос, представил его сосредоточенно лицо и сжатые в ниточку губы. Вместо поцелуя, Ли коснулся пальцами его плеча, потом провёл им по ключице и шее, спустился к груди и всей пятернёй надавил. Джисону показалось, что после там останется ожог, настолько горячей была у Ли ладонь. Магия пропала. Как только Минхо отпустил его, включился свет, неприятно запищал компьютер на столе медсестры. Джисону показалось, что он ослеп. Проморгавшись, первым делом он обернулся к другу, который уже стоял у выхода. Желание вернуть его и устроить допрос кололо пальцы. «Ты поцеловал меня, подарил лучшие минуты в жизни, а теперь молча уходишь?» «Неужели так боишься взглянуть мне в глаза и сказать правду?» «Не оставляй меня. Мне всё ещё страшно» Дверь с тихим стуком закрылась, и тишина надавила на макушку. Он сидел на кушетке, сбитый с толку, молчал, даже внутренний голос не желал рассуждать о происшествии. Он готов был поверить в то, что это всё просто сон. Джисон ещё ни разу не бывал в настолько безвыходной ситуации. Буря стихла. Джисон вернулся в корпус уже после окончания танцевального класса. Из-за того, что свет пропал везде, занятия отменили, и всех отправили по комнатам для безопасности. Он зашёл в свою спальню, сбросил мокрую одежду прямо на пол и лёг на кровать, укрывшись пледом. Перед глазами плясали белые пятна, лёгкое головокружение напоминало будто бы о похмелье, но Хан не пил, он вообще зарёкся пить после последней студенческой тусовки. Состояние и правда было паршивое, хотя и остатки радости всё ещё плескались в животе. Минхо подействовал на него как целая бутылка неразбавленного вермута: пока пьёшь — весело, а потом — пиздец. Неужели они даже не обсудят ничего? Это ведь не детские шалости, он чувствовал настоящее возбуждение. И тут же его посетила мысль о том, что никто раньше не проделывал с ним таких трюков, чтобы отвлечь от дурных мыслей. Даже если отбросить их непотребства, до них всё шло очень хорошо. Минхо и правда талантлив во многих вещах. Он не мог злиться на Ли из-за побега (сам бы сделал так). Интересно, почему же Хан не сбежал? Он перевернулся на бок и натянул плед почти на голову. Ласки Минхо, его друга, наставника и коллеги, не вызывали у Хана злости из-за того, что друг-наставник-и-коллега является парнем и ни разу не девушкой. Даже приятнее, что именно Минхо оказался тем, с кем Джисон испытал подобное. Хан мысленно вернулся в обратно, ощущая трепет и волнение: а вдруг всё-таки приснилось?

***

На летучке он сел к Минхо. Ничего необычного, он всегда там сидел, но в утро вторника устроиться рядом с Ли было делом крайне важным. Он проснулся за час до будильника, хотя и лёг довольно поздно, но не чувствовал себя разбитым. Минхо, судя по виду, спал мало, но вёл себя как обычно. Поздоровался с Ханом, похлопал по стулу справа от себя, приглашая присоединиться к начавшемуся обсуждению. Хан то и дело опускал взгляд на его руки с тонкими пальцами, с которыми он хотел переплести свои. - Джисон, что думаешь? - обратился к нему Хван. Все смотрели на Хана, мечтательно улетевшего в облака, он не сразу понял это. - Я согласен. - Чудесно, тогда ты и будешь отвечать за песню на финальном концерте. Я слышал, ты пишешь, значит, проблем не возникнет. Он глупо уставился на Хёнджина: - Песню? - Да, мы только что решили, что исполним песню для детей в качестве подарка. Просто и со вкусом. Насчёт «просто» Хан бы поспорил, а вот в остальном был не против. Тексты были его коньком, но не лирические, вот если бы рэп... - А что, если мы зачитаем рэп? - предложил он. - Мне кажется, детям это сейчас ближе, и выступление будет запоминающимся. Такого ведь никто не делал? - Рэп? - задумался Хван. - Звучит будто бы хорошо. Кто за? Руки подняли почти все, и идею приняли единогласно. Хану выдали ручку и бумагу, отправили в кресло, подальше от всех и дали задание написать что-то дельное в концу летучки. Он честно уселся с ногами, заткнул уши музыкой, но идеи не приходили, и лист минута за минутой пополнялся новыми каракулями. Чтобы писать тексты нужно настроение. У него оно вроде бы и было, да только всё равно не хватало чего-то. Вдохновения? Он решил весь день провести с детьми, понаблюдать и почерпнуть что-нибудь для себя интересное. Сроки поджимали: ему дали всего два дня, потому что концерт состоится уже в эту субботу. Джисон не отходил от отряда за завтраком, пошёл вместе с ними на зарядку, посетил все мастер-классы, был с ними во время отдыха и даже репетировал танец. К ужину мозг загрузился настолько, что ещё немного и закипит. В заметках на телефоне появлялись время от времени какие-то наброски, но ничего стоящего, что бы можно показать остальным. Время поджимало, и Джисон нервничал. Если бы он не думал о Минхо утром, то не вляпался бы в историю — теперь-то пути назад нет. Пока остальные ели, он снова надел наушники и пролистал заметки. Вообще, Хан любил писать, и само задание ему нравилось, но вот творческий процесс не выносил временных ограничений. Вечером должна была состояться дискотека. Джисон совершенно забыл о ней, если бы дети не напомнили. - Джисон, а ты будешь приглашать кого-то на медляк? - Зачем? - удивился он. - Как же ты не знаешь? Если пригласить на медляк того, кто нравится, то после обязательно будете вместе. Тут же он вспомнил разные версии легенды про вечную любовь лорда из разрушенного замка и его дамы сердца. Красиво, но верится с трудом. Минхо же ещё тогда самолётик запустил в море, вот дурачок. - Я таким не страдаю, - уверенно заявил вожатый. - У тебя даже нет симпатии? - Абсолютно, - в это время мимо проходил Ли. До дискотеки он твёрдо решил написать хотя бы один куплет. Ну не может человек, выступивший с диссом на сцене школы, не смочь родить такой простой текст. Не в его это характере — проиграть отсутствию вдохновения. Только у него вроде бы начало получаться, как раздался стук. В спальню вошёл Хёнмин. С того дня, как его навестила мать, он стал веселее. - Извини, я могу поговорить с тобой, Джисон? - он неуверенно мялся на пороге. Хан повернулся к часам — без четверти семь — скоро начнётся дискотека, а его план не выполнен. Он повернулся к Хёнмину и кивнул: - Садись, конечно. Мальчишка сел на край кровати и сцепил руки в замок. Его что-то тревожило, это бы и слепой заметил. Джисон слабо догадывался о теме разговора, потому что именно с ним за всю смену случалось много всего. - Я чувствую себя... другим? Не таким, как остальные, и мне страшно от этого, - глаза Хёнмина уставились в одну точку, будто он боялся сделать лишнее движение. - Ты нашёл меня во время дискотеки на прошлой неделе... Джисон сразу понял. - Ты переживаешь, что я рассказал твоей маме об этом? - серьёзно спросил он. Мальчишка прикусил губу, костяшки пальцев побелели, он кивнул. - Забудь, - вожатый отложил телефон, - я ни слова не сказал ей о твоих выходках. Мы говорили о другом. - Знаю, она рассказала мне. Спасибо, что ты сделал это для меня. Я слишком боюсь её расстроить, ведь она взяла меня, зная, что я проблемный, вдруг мама не захочет иметь дело с таким больше. - Глупости, Хёнмин, взрослые люди так не поступают. Хёнмин вздохнул, и Хан понял, что сказал глупость. - Моих друзей возвращали спустя полгода. Я видел это своими глазами, - последовал ещё один тяжёлый вздох, - я не хочу быть плохим сыном. В этом нелюдимом поначалу мальчике таились любовь, надежда и страх. И сейчас страха было в разы больше. - Я не буду больше убегать, только пусть всё останется между нами, - в голосе Хёнмина сквозило отчаяние, и Джисон вновь ощутил бессилие — он не мог исправить что, что ему не под силу. - Хёнмин, посмотри на меня, - Хан продолжил говорить только после того, как убедился, что завладел вниманием. - Я никому не скажу о том, что видел. Мне неважно, кого ты хочешь любить в будущем, но я прошу только одного: будь аккуратен. Ты не хуже меня знаешь, что мир жесток и готов раздавить тебя при первой возможности. Я не могу обещать тебе светлого и радостного будущего, но могу со стопроцентной уверенностью сказать, что я не буду осуждать ни тебя, ни кого-либо ещё. На лице Хёнмина отразилось столько разных эмоций, он неуверенно расцепил руки и положил их на колени. - Джисон, мне было так страшно, - он заплакал, - я не хочу снова быть один. Такому точно не учат в университете. Хан достал бумажные салфетки. - Ты не один, посмотри, сколько рядом с тобой людей. Твои друзья, твоя мама, которая любит тебя, твой... возлюбленный? - не так уверенно закончил Хан. Он очень боялся сказать что-нибудь не так и отвратить такого пугливого мальчишку, но Хёнмин на удивление улыбнулся сквозь слёзы. Взгляд его на секунду стал теплее. - Он не возлюбленный, но я хочу пригласить его на танец сегодня. - Тоже веришь в магию последней дискотеки? - Не очень, если честно, но это придаёт мне сил. Джисон отечески приобнял его. Он напомнил Джисону собственного младшего брата, только более колючего в силу многих обстоятельств. Ему всегда хотелось помогать младшим, выглядеть для них всемогущим, но с возрастом он понимал, что это невозможно. Невозможно решить один махом абсолютно все проблемы, есть такие, которые требуют больше времени или опыта. Но, работая здесь, Джисон постепенно начал понимать, что не знать чего-то совсем не страшно. Желание просто выслушать и сказать доброе слово значило для десятков детских душ куда больше, чем лекции и заумные слова. Хёнмин вон сколько переживал, а в итоге всё равно пришёл к нему. Мальчишка порывисто и крепко обнял Хана. - Спасибо тебе, Джисон, ты лучший вожатый в лагере. Я очень тебя люблю. - Ну, если ты так говоришь, - рассмеялся Хан. Джисон зашёл в вожатскую, в корпус младшего отряда и даже в душевую — Минхо не было нигде. Он хотел показать ему готовый вариант текста для выступления. Конечно, показать это можно было и Хвану, но Хан хотел, чтобы первым слушателем стал именно Минхо. Он вернулся в свой корпус. Дети бегали по коридору и друг к другу в спальни, чтобы спросить лишний раз про дискотеку, все были взволнованы и воодушевлены. Хан тоже поддался всеобщему психозу и даже достал из чемодана одежду, которую ещё ни разу не надевал здесь, чтобы прийти в новом образе. Джисон включил музыку, подпевал или зачитывал рэп, пританцовывал, и совсем не ожидал, что у него появится зритель. Хан испуганно обернулся. В дверях стоял Минхо. - Дети сказали, ты искал меня, - он вошёл и сел на кровать Хана. - Что-то срочное? У Джисона руки затряслись от внезапности его прихода. - Хотел, да. Текст написал, прочти, пожалуйста. - Прямо весь его закончил? - удивился Ли, взяв телефон из его рук. - Ну там не всё так хорошо, ещё надо почистить кое-что, но в целом я доволен им. - Талант. Зачитаешь мне? Меньше всего он ожидал такого предложения. Но выступать Хану нравилось, и внимание тоже нравилось, особенно сейчас и от Ли. Он не взял протянутый телефон, потому что и так хорошо помнил текст, и встал перед ним. Читал Хан довольно быстро, вложив в выступление весь возможный артистизм. По смыслу получилось немного сопливо, ведь концерт-то прощальный, но и без дерзости не обошлось. Минхо не спускал с него глаз и улыбался как-то загадочно, что поначалу смутило Хана, но потом он перестал обращать на это внимание. - Ты просто гений, - заключил Ли и похлопал его по бедру. - Так быстро справился и зачитал как надо. Я в восхищении. Джисону было приятно слышать похвалу от него. Вообще, атмосфера маленькой спальни, которая на несколько минут стала для них сценой, ощущалась настолько располагающей, что Хан уже не хотел её покидать и идти куда-то. Тут ему место, тут место и Минхо. Ему хотелось рассказать об успехе с Хёнмином и своём видении концепции своего выступления, о последних событиях в отряде, послушать самого Ли, сделать ещё много-много всего вместе. Тёплое и нежное чувство разлилось в груди — такого с Ханом не случалось раньше. - А Хёнмин мне признался, - рассказал Хан после того, как выслушал о прошедшем дней от Минхо. - В любви, что ли? - Дурак, - он ткнул его пальцем в лоб, - рассказал про себя. Как ты и сказал: пришёл, когда сам захотел рассказать всё. - А я говорил, - Минхо сделал вид, что поправляет невидимые очки. - Это вопрос доверия. Тебе дети доверяют, они любят тебя и чувствуют, что могут получить поддержку и минимум осуждения, в отличие от более старших, например, родителей. - Это так приятно, - Джисон опустился на кровать рядом с Ли и с ногами залез на неё, - он обнял меня и сказал столько хорошего. А я ведь даже ничего не сделал. - Сделал, даже если сам не понял, - улыбнулся Ли. Он убрал с его лба мешающую прядь волос и будто-то бы случайно провёл пальцами по щеке. Сердце Джисона моментально отреагировало на жест болезненным ударом. - Минхо. Ты не хочешь тоже признаться мне? Мы ещё не обсудили «тот случай». Минхо изменился в лице. На секунду в его глазах он увидел испуг, но после всё пришло в норму — он понял, о чём речь. Ли сменил позу, сел удобнее и кивнул. - Что хочешь услышать? Что он мог ответить? Хану до жути были интересны причины такого поведения позавчера. Он не был близок с кем-то настолько, а потому эмоции переполняли его до сих пор, а ночью, едва закрыв глаза, он видел Ли. Это нельзя назвать одержимостью, Джисон считал, что это тот самый «детский интерес», когда что угодно сделаешь, чтобы удовлетворить любопытство. Поэтому ему хотелось знать всё. - Почему ты поцеловал меня? - Хан выводил на мягком ворсе покрывала узоры пальцем. На бледных щеках выступил румянец. Пожалуй, Хан впервые видел, что Минхо едва заметно волнуется. Джисон смотрел прямо на Ли. Может, думал, что Хан злится? - Я не разозлился, мне просто интересно. Я не имею большого опыта в близости с кем-то, особенно в поцелуях. - Не смог сдержаться - Ли сделал паузу, хотел сказать что-то ещё, но не стал. - Это просто слабость? - Джисон боялся услышать, что будет дальше. - Это... В спальню влетело сразу несколько мальчишек, перекрикивая друг друга, они наперебой рассказывали про какое-то происшествие в мужском туалете. Джисону ничего не оставалось делать, как пойти с ними и оставить Минхо в спальне. Следующие полчаса он раздавал команды виновникам потопа. Они закончили как раз к дискотеке, поэтому, когда Джисон вернулся, в комнате Ли уже не было. Хан устало сел на кровать, настроения идти куда-то пропало, да и незавершённый разговор выбил его из колеи. Он и хотел услышать что-нибудь внятное от Минхо, и боялся этого, потому что в один момент убедил себя, что поцелуй был неслучайным. В любом случае прямо сейчас ему ответом не найти, максимум  - после завтрашней утренней летучки. Он снял мокрую одежду и достал из чемодана вещи, которые привёз из города, но ни разу не пригодившиеся. Волосы решил оставить в таком же беспорядке и сойти за модного. У клуба толпился какой-то отряд, Джисон отвёл своих детей чуть в сторону, чтобы они не смешались с другими и не потерялись. Он набирал сообщение в общий чат вожатых, когда к нему подошли дети. - Джисон, давай поболтаем, - Эри, та самая, которую Хан носил на своих руках в медпункт, подошла к нему почти вплотную. - Какие девушки тебе нравятся? Её подруги переглянулись и захихикали. - Разве вы не слишком малы, чтобы спрашивать такое?  - усмехнулся Хан. - Мы достаточно взрослые, чтобы задать тебе этот вопрос, - Эри дёрнула его за рукав рубашки. - Так какие? Джисон хотел отшутиться, но понял, что девочки его отряда настроены решительно. Он подбирал в голове безопасные варианты. - Ну, мне нравятся не очень высокие девушки, умные, которые хорошо ладят с детьми, рыжеволосые. - Рыжие? - возмутился кто-то. - У кого же ты видел такие волосы? И правда. В лагере и в университете он крайне редко видел девушек с рыжими волосами. По какой-то причине этот цвет не пользовался у них популярностью, но Хан не соврал, когда сказал про свои предпочтения. - Я знаю, кто рыжий! - вдруг воскликнула Эри. Она указала пальцем в ту сторону, где стояли корпуса. По мощёной дорожке, как утка с выводком, шествовал Ли Минхо с отрядом. Его волосы и правда были рыжими, не яркими, но почти натурального оттенка. На весь лагерь бы не нашлось другого такого человека, кому бы так подходил этот цвет. - Минхо! Минхо! - закричали девчонки, а Джисону вдруг захотелось спрятаться. - Джисон сказал, что ты в его вкусе! Он даже сопротивляться не стал, только спрятал потные ладони, скрестив руки. Ли изобразил притворный восторг, чем вызвал волну смеха, и зашёл в клуб. - Что же делать? Мы так надеялись на твоё внимание, Джисон, а тебе нравится вожатый малышни. - Эй, мелочь, я не говорил такого! - Ты разбиваешь нам сердце, жестокий! Они бы ещё долго могли разыгрывать драму, но их начали запускать внутрь. В зале было душно. Над украшением постарались: повсюду висели шарики и бумажные гирлянды, над сценой уже повесили растяжку с грустной надписью для концерта, дискобол крутился, разбрызгивая световых зайчиков по стенам и лицам танцующих. Джисон привычно встал в углу, чтобы наблюдать. К тексту он больше не возвращался с тех пор, как отправил его Хёнджину на согласование, теперь заняться было особенно нечем. Он осмотрел зал в поисках тех, с кем можно поболтать, но все как будто испарились. За диджейским пультом в этот вечер стоял Минхо. Он крутил диски и заводил толпу хлеще заправского диджея. Треки, которые он подобрал, порой с трудом обходили цензуру, но Хан заметил, что среди списка было достаточное количество песен «SKZ», любимой его группы. А он не помнил, чтобы отправлял заявку на музыку. Через час, к тому моменту Хан уже заскучал и лениво отбивал в такт музыке ногой, к нему присоединился Хван. На его щеке красовался плохо стёртый след помады. - Грустишь? Хан отмахнулся. - Хотел ещё раз сказать, что твой текст хорош. Остальным тоже понравился. - Талант не пропьёшь, - не без гордости ответил Джисон, играя бровями. - Уже решил, кто будет с тобой выступать? - Разве не все мы должны выступить? - Все не смогут, а два-три человека — вполне. У нас обширная программа, так что все должны что-то показать. Джисон несколько смутился. - Как же я предложу кому-то выступить со мной? - Ну ты же не маленький, - развёл руками Хван, - подойди да спроси. Время на подготовку ещё есть. Он ушёл и растворился в темноте. А Хан так и остался сидеть в растерянности. Казалось, ему бы радоваться да ликовать, что появилась возможность снова выступить на сцене, но сейчас его обуял какой-то неведомый страх. На следующий день ничего не изменилось. Он с неохотой открыл глаза и уставился на потолок в комнате. Потом пришло осознание — пропустил летучку. За окном шумели дворники и пели птицы, до конца смены оставалось всего несколько дней. Джисон поднялся, долго сидел, прежде чем встать, почти до самого подъёма, а потом пошёл будить детей. Они были слишком бодрыми для тех, кого подняли в семь утра. На зарядке Джисон сел на трибуны, солнце светило прямо в глаза и с самого утра погода стояла невероятно жаркая. Он то и дело зевал, пролистывая беседу вожатых. - Хан Джисон! Чего задницу плющишь? Хан выругался, когда понял, что перед ним Минхо. Тот, несмотря на синяки под глазами, чувствовал себя явно лучше. - Что с тобой сегодня? Не гоняешь своих гремлинов, а они вон лежат на траве вместо зарядки. Он взглянул на футбольное поле, где и правда лежали дети его отряда, но даже не стал делать им замечаний. - Да Хван загрузил. Я со вчерашнего в каком-то коматозе, - признался Хан. - Что на этот раз? Ты ведь сделал свою часть работы. - Я-то да, но он сказал, что выступить должен либо я один, либо с кем-то ещё. Не всем составом. - Так в чём проблема? - Я боюсь. Минхо был очень удивлён этой новостью и даже не пытался скрыть эмоций. - Ты только сейчас это понял или долго скрывался? Потому что я не замечал в тебе страха, когда ты пиздюков ссаными тряпками гонял по всему лагерю после курения. - Ой, это другое. - Неужели? Они замолчали. Хан теребил завязки на спортивных штанах. Он и сам не понимал, почему так себя ведёт, когда под руку подвернулась удачная возможность исполнить давшее желание. С выступления в школе прошло достаточное количество времени, он ещё помнил как радость билась в груди и в висках сразу после, как чувство триумфа заставляло его ходить по коридорам с гордо поднятой головой. Но были и те, кто смеялся над ним. На стыке развязных нулевых и открытых новому десятых было достаточно тех, кто считал Джисона фриком. Хотя рэпом увлекались многие, не многие же готовы были предстать так, как он, смело и ярко. - Если я провалюсь, то надо мной будут смеяться все, особенно дети, - заключил Хан. - Джисон, - Минхо серьёзно посмотрел на него, - ты, по-моему, дуришь. Ли хотел рассказать ему, как круто смотрелся Хан в своём амплуа тогда в комнате. Что и сделал, пока они ждали конца зарядки. - Хочешь сказать, что я не выглядел смешным? Джисону полегчало, но червоточина в сердце не спешила затягиваться. Минхо подбадривал его, рассказывал о своих позорных моментах и старался всячески ему помочь, потому что раскисать было бы некстати. Он не знал наверняка, так ли понравилась Минхо его читка, но тот не оставлял сомнений: всё получится. - Я могу даже выступить с тобой. В пылу выдал Ли, и Хан округлил глаза. - Ты хочешь выступить с рэпом? - Ну а что, тебе же нужен напарник. Я хорошо на сцене смотрюсь, мои дети будут только рады полюбоваться на вожатого лишний раз. - Нет, ты не шутишь? Правда выступишь? - Не шучу, Джисон. Пока Хан пытался добиться лишнего подтверждения, он вцепился в колени Ли и всё больше приближался к его лицу. Он выглядел потешно, словно разыгравшийся щенок, не хватало только пушистого хвоста. Минхо долго смотрел в его глаза, а потом быстро поцеловал в губы. Джисон часто заморгал, облизался, потом посмотрел по сторонам. - Ты чего? - голос его звучал удивлённо и даже немного обиженно. - Захотелось тебя поцеловать, - просто и не таясь, ответил Ли. Зарядка подходила к концу. Мимо них пробегали дети, не торопясь шли физкультурники и другие вожатые, но оба не спешили сходить с мест. Джисон будто застыл, сидя в пол-оборота к Ли. - Не сдержался? - наконец спросил он. Минхо поморщился. - Это не то.. - Тогда, можешь не сдержаться ещё раз? Когда никого не будет. Всё ещё он был похож на щенка. С тёмными блестящими глазами, в которых Минхо мог без труда прочитать всё, что его интересовало. Джисон не стал вспоминать о прошедшем разговоре, он пережил его и подумал, что не хочет выяснять отношения. Целоваться ему нравилось больше, чем говорить о высоком. От мыслей о Минхо кожа покрывалась мурашками, и если с высоты своих взглядов тот обратил взор на Джисона, то Хан примет это. В конце концов, лето на то и дано, чтобы совершать глупые поступки. Во время тихого часа все вожатые оказались в клубе, где проходила репетиция финального концерта. Здесь царила суета, Хван прямо на ходу переписывал сценарий на ноутбуке, все что-то вечно искали. Джисон зашёл в зал и сразу же захотел уйти оттуда, если бы не фигура Ли, он и правда пошёл бы репетировать куда угодно подальше. За завтраком он прислал ему его часть текста для разучивания и надеялся отрепетировать хоть что-то, чтобы представлять масштабы. - А, Джисон, иди сюда! - подозвал его Хван через весь зал. Хан покорно пошёл мимо рядов, и, когда проходил через место, где сидел Ли, почувствовал лёгкое прикосновение к руке. - Ты выбрал, с кем будешь выступать? - Да, с Минхо. Хёнджин тут же обернулся к Ли и смерил его подозрительным взглядом, но тот не дрогнул и показал большой палец. - Хорошо. Тогда мы поставим вас вот сюда, ближе к концу, после танца «Солнышек». Какое-то время они обсуждали номера своих отрядов, порядок выхода и какие-то мелочи, а потом всё-таки начали репетицию. Когда настала очередь Хана, его руки вспотели. «Это просто номер. Ты делал так не раз, просто выдохни», - уговаривал себя Джисон. Но проблема была в том, что делать одно и то же, будучи подростком, и будучи взрослым, совершенно разные вещи. Он поднялся по лестнице за кулисы и на секунду оказался в полной темноте. Рядом встал Минхо, он взял его за руку и крепко сжал. - Мы же не выйдем так на сцену? - попытался пошутить Хан. - Нет, конечно, нет. Хан вздохнул и поперхнулся воздухом, потому что Ли снова поцеловал его, куда-то в подбородок и мазнул носом по скуле. Он шумно и медленно выдохнул, чтобы не закашляться. - Ты попросил сделать так ещё раз, когда никого не будет, - прошептал Минхо. Как бы хорошо остаться здесь. Сердце колотилось гулко и ровно, след от поцелуя горел. - Ну где вы там? - нетерпеливо крикнул Хван. - Пойдём, - Минхо утянул его за собой на свет. Включили трек, и по венам Хана будто прошёл ток. Он окинул взглядом зал, который из-за софитов растворился в бликах. Вдох-выдох. Он начинал, поэтому внимательно вслушивался в бит. Через секунду все страхи растворились. Джисон попал в тот мир, где ему было комфортно, несмотря на отдалённые детские возгласы, клеймившие его в школе. Всё же это была мечта, которой позволили расправить крылья здесь. Читал он быстро, не сбиваясь ни на одном слоге. Он был так увлечён, что не мог видеть, как Ли Минхо смотрит на него, не скрывая восхищения. Не так, как смотрел в комнате, а по-иному, будто видит впервые в жизни. Хан и правда сиял. Свой куплет он отчитал так, что после репетиции сорвал аплодисменты. Минхо не отставал от него и честно отработал половину номера, хотя начал учить слова только сегодня. Хван и остальные были в восторге. - Что ты делаешь в педагогическом? Тебе надо в театральный поступать, - добродушно сказал Хёнджин, когда Хан и Минхо спустились в зал. - Да ерунда, - отмахнулся он, но внутри ликовал. Это его маленькая победа. Гордость и тот же триумф, что и много лет назад, переполняли его. Страх ушёл совсем. Он посмотрел на Ли — тот покровительственно улыбался. Вечером того же дня после ужина Джисон вышел на улицу, чтобы подышать воздухом, ещё раз вспомнить своё выступление и повторить текст. Его ещё не отпустила радость. Думая о сегодняшнем дне, он не мог сдержать эмоций, уголки губ то и дело стремились вверх. Как же хорошо и легко дышится здесь. Он присел на скамейку в беседке и возвёл глаза к небу в решётке окна. Пухлые облака плыли над ним, подгоняемые ветром, было очень свежо, в отличие от разгара дня. У детей было свободное время до отбоя, и они посвящали его репетициям и обмену воспоминаниями. У них оставались всего две короткие ночи, чтобы совершить свои проделки, а уж дней и того меньше из-за плотного лагерного графика. Джисон даже немного завидовал им: для него это работа, а они приезжают, чтобы ухватить свой кусочек летнего волшебства, и уезжают, запоминая прошедшие недели как самые лучшие в жизни. В детстве он не ездил в лагеря, потому что был слишком скромным и тихим для того, чтобы заводить новые знакомства. Мама отправляла его погостить к своим родственникам или иногда, но очень редко, к родственникам отца. Все они жили далеко от их городка, и, уезжая туда, Джисон всегда был предоставлен сам себе. С ним никто не играл, не придумывал всяческие развлечения, чтобы день проходил быстрее, он искал развлечений сам или с соседскими мальчишками на два или три года старше. В общем, в детстве Хана вряд ли было много именно таких светлых и чистых воспоминаний, созданных вместе с друзьями. Все, с кем он гулял когда-то, давно выросли и разъехались и больше никогда не приезжали в места из прошлого, он даже не мог попросить у них телефон для связи. Да и связи-то никакой между ними не было. Порой казалось, что он поступил в пед только для того, чтобы повторить детство ещё раз. Ведь, проживая с детьми одни эмоции и эпизоды, он заполнял собственные пробелы. И оттого не чувствовал себя взрослым и уж тем более старым, какими считали себя некоторые его одногруппники, чем невероятно смешили его. Это не старость, это прекрасная пора юности, почти второе детство, если задуматься. Он был счастлив проводить его среди тех, кто честно и бескорыстно отдавал ему часть своей радости и своего счастья. Ах, он так ругался на свой отряд, но к концу смены понял, что расставаться будет непросто. Слёзы и сейчас подступали к уголкам глаз, а что уж говорить про прощальный концерт. Джисон лёг на скамейку с ногами и прикрыл глаза. Он слышал как шелестят листья и где-то далеко играет музыка, кто-то смеётся. Спокойствие унесло его в дрёму, и проснулся Хан нескоро, лишь когда почувствовал холод. Всё ещё был вечер, но в тот час, когда ночь уже готовится раскинуть над лагерем сумерки. В окнах без занавесок уже горел свет и мелькали силуэты. Хан с трудом поднялся с жёсткой скамейки и побрёл к корпусу. Внутри кипела жизнь: дети прилепили к стене лист ватмана, чтобы все, кто хотел, оставляли там послания и пожелания или рисунки. Из колонки в одной из спален гремела музыка, от которой Хан уже успел устать на дискотеках, девчонки делали совместные фотографии и бегали за мальчишками с просьбой сфотографироваться вместе. Он не сдержался от смешка. В его комнате свет не горел, он зашёл и с грустью посмотрел на раскрытый чемодан. Ему предстояло провести здесь ещё одну смену, поэтому собираться вещи смысла не было. Джисон не знал, чем занять себя и снова вышел в коридор, чтобы обосноваться с телефоном в холле на диване. - Джисон! - девчонки подзывали его к себе. - Чего? - лениво потянулся он, слыша, как хрустит затёкшая спина. - Пойдём фотографироваться. И он согласился. Влетел в кучу ярко размалёванных детей и присел, чтобы влезть в кадр.