Бронза и пламя

Рунный Камень, Долина Аррен. 128 год от Завоевания. Ночь над Рунным Камнем была тихой. Лунный свет серебрил древние стены замка, скользил по рунам, высеченным ещё во времена Первых Людей. Ветер спускался с гор, принося запах хвои, влажного камня, далёких лесов и соленого моря. Где-то за крепостной стеной перекликались ночные птицы, а в конюшнях мирно переступали копытами лошади. Морвена спала, сбросив с себя одеяло, раскинувшись поперёк кровати. Рассеянный свет луны подсвечивал белизну её оголенной кожи, а темно-каштановые спутанные волосы казались контрастно черными. Крик, раздавшийся в ночи, вырвал её из сна мгновенно. Она открыла глаза глубокого фиолетового цвета и резко села, прислушиваясь. Снаружи послышался топот, затем ещё один крик. Потом чей-то голос. Тревожный. Резкий. В коридоре хлопнула дверь. Морвена нахмурилась и поднялась с кровати. Босые ступни утонули в шкурах, устилавших пол спальни. Она подошла к окну и распахнула ставни. В следующий миг сердце ухнуло вниз. В серебряном свете луны ярко выделялись жёлтые всполохи. Конюшня горела. Языки пламени уже вырывались из крыши, окрашивая ночное небо в багровый цвет. Во дворе мелькали люди с вёдрами. Кто-то отдавал команды. Кто-то кричал. Сквозь общий шум отчётливо доносилось испуганное ржание. Лошади. Морвена резко выругалась и схватила штаны, которые с вечера так и оставила на кресле. Накинула простую хлопковую рубашку, сунула ноги в сапоги и вылетела из комнаты. В коридоре ей навстречу попался перепуганный слуга. — Леди Морвена, оставайтесь... Но она даже не остановилась. Сбежала по лестнице, перепрыгивая через ступени, и выскочила во двор. Жар ударил в лицо так, будто её толкнули в грудь. Конюхи и гвардейцы пытались открыть дальние стойла. Несколько рыцарей носили воду. Пламя уже охватило половину здания. Из огня конюшни доносилось ржание. Юный конюх выбежал сквозь плотный дым с лошадью и закашлялся, согнувшись. Его лицо было в саже, но даже так был заметен ужас, исказивший его. — Мор! Голос Робара донёсся от колодца. Но она даже не обернулась, потому что услышала очередное ржание изнутри. Испуганное. Отчаянное. Так кричат животные, когда понимают, что им грозит смерть. Сердце девушки екнуло. Внутри были кони. Кони, на которых она училась ездить верхом, на которых отправлялась путешествовать по Долине с друзьями, на которых выезжала на охоту. Она на секунду зажмурилась, а потом стремительно побежала к конюшням, будто боясь, что одна лишняя мысль и решительность откажет ей. — Стой! Кто-то попытался остановить ее, побежав за ней, но не успел. Девушка исчезла в дыму. Жар мгновенно полоснул ее по лицу. Дым забивался в нос и глаза, мешая видеть и дышать. Лошади метались в стойлах, били копытами, рвали привязи, но открыть запертые ворота не могли. Лошадям, стоявшим ближе к выходу повезло, их уже вывели, стойла зияли пустотой. Морвена, задержав дыхание, ринулась к белой кобыле в середине конюшни. Она безумно металась в стойле, будто желая выломать дверь. Девушка открыла защёлку снаружи и едва успела отскочить, как лошадь, увидевшая выход, снесла дверь и побежала к выходу. Мор знала, что оставалось еще два коня. В глубине конюшни. Молодой конек Яблочко и грузный старый серый жеребец Гром. Конь, на котором она впервые поехала без сопровождения. Почти на ощупь, на ржание, девушка шла дальше. Дым становился гуще. Глаза слезились. Горло жгло. Девушка разорвала рукав своей рубашки и, окунув ткань в воду для лошадей, натянула себе на нос. Дышать сразу стало легче, но горло уже саднило от дыма. Снаружи доносились крики, чтобы она выходила из конюшни немедленно. Но девушка уже открывала следующее стойло. Яблочко замер от страха, прижавшись к задней стенки. Морвена аккуратно положила руку ему на шею. — Тише, малыш. Идем за мной.  — девушка потянула коня к выходу. Но стоило им уйти из стойла, как он заметался по конюшне, врезаясь в балки. Мор едва успела отскочить от него, думая как его направить к выходу, но конь, будто почуяв свежий воздух уже бежал туда сам. Где-то в дальнем стойле оставался Гром. Её любимый жеребец. Старый серый конь с дурным характером и добрым сердцем. — Проклятье... Она пошла дальше. Балки, в которые врезался Яблочко трещали. Мор буквально кожей чувствовала, как время убегает сквозь пальцы. Адреналин и страх смешались, заставляя ее тело трястись. Гром бил копытами по дверце стойла. Увидев её, конь испуганно заржал. — Всё хорошо! Я здесь. Морвена развязала ремень и потянула его к выходу. Именно тогда сверху раздался треск. Громкий. Оглушительный. Слишком близко. Она подняла голову. Балка, повреждённая Яблочком сдалась под напором огня и падала сверху.  Времени не осталось. Грохот ударил по ушам. Морвена инстинктивно закрыла голову руками и рухнула на колени. Рядом испуганно заржал Гром. Конь метнулся в сторону, едва не задев её копытом и побежал к выходу, перепрыгивая рухнувшую перед девушкой балку. — Беги! Он рванулся вперёд и исчез в клубах дыма. Морвена успела увидеть лишь серый силуэт, растворившийся в огне, а потом рухнула ещё одна балка и путь к выходу исчез окончательно. Несколько мгновений Морвена просто сидела на коленях среди дыма, пытаясь понять, жива ли она вообще. Сердце колотилось где-то в горле. Вокруг бушевал огонь. Она почти ничего не видела, глаза резало от дыма. Горели стены. Горела крыша. Горело всё. Она медленно подняла голову. Пламя окружало её со всех сторон. Путь к выходу исчез. Морвена тяжело сглотнула. Страх наконец догнал её. Настоящий. Ледяной. Она не хотела умирать. Не здесь. Не сейчас. Не в конюшне. Одна. Ее руки тряслись, девушка судорожно искала выход. Но он был один, перегороженный горящими балками и едким дымом. С ледяным сознанием она вдруг поняла, что есть только два выхода. Остаться на месте и быть раздавленной и сожжённой следующей упавшей балкой. Или самой пройти сквозь огонь, сквозь горящие балки. От страха она слышала только биение сердца в ушах. Девушка судорожно выдохнула и стремительно побежала вперед. В огонь. Первую балку она перепрыгнула, даже не заметив пламени, как Гром пару секунд назад. Вторая балка упала с половиной крыши, так что оставалось только перелезть через них. Сжав зубы, девушка кинулась на пламя. Она ожидала почувствовать обжигающую боль, как плавится ее кожа. Но вместо этого почувствовала только тепло, будто она нырнула в горячую ванную, а не в раскаленное пламя. Но времени думать об этом не было. Проползя по горящей балке, она побежала вперед, в дым. Через черноту и гарь, Морвена вылетела из конюшни, сдирая с лица порванную повязку и вдыхая свежий ночной воздух. После дыма он ударил по ее легким резко, заставляя ее согнуться от кашля. Девушка упала на колени, пытаясь вздохнуть. И тут почувствовала, как на нее полилась ледяная колодезная вода. Она взвизгнула от холода воды и тут же закашлялась снова. Рядом кто-то присел, Поддерживая ее ща локоть. Как только она смогла вздохнуть, девушка раздраженно толкнула сидящего рядом человека. Подняв на него злой взгляд, она столкнулась с серыми глазами ее друга и кузена, Бенедикта. — Совсем обезумел?! Зачем облил меня водой? — ее и без того низкий голос от дыма стал совсем низким и хриплым. Бенедикт, сидящий на земле от возмущения будто подавился воздухом. — Ты горела! Выбежала из дыма в огне! — он обвиняюще показал ладонью на конюшню. К ней тем временем подбегали остальные. Джейн, ее тетя с испугом на лице бежала вместе с мейстером, мужчиной среднего возраста, густыми усами и залысинами на голове. Он упал перед Морвеной на колени и аккуратно схватил ее за руку, осматривая. В темноте ноги, сквозь сажу, облепившую тело девушки, казалось, что она вся сгорела и этот ужас отражался на лицах всех стоящих. Но сама Морвена не чувствовала боли. Не чувствовала ничего, что могло бы и близко напоминать описание ожогов в книгах. Она смотрела на свою руку в руках Мейстера и не чувствовала ничего необычного. Легкая усталость мышц после тренировки с луком, холод от обливания ледяной водой. Ее трясло, но трясло не от боли, а от пережитого шока. Мейстер недоверчиво поднял голову и посмотрел ей лицо, внимательно, будто ища подвох. Его глаза были расширены. Он внимательно осмотрел ее лицо, шею, обожженые волосы. — Ожогов нет… — сначала его не услышал никто, кроме Морвены. За их спинами гвардейцы и слуги все еще тушили пожар, а возбуденные кони ржали поодаль. Конюхи старались из успокоить и привязать, но они беспокойно прижимались к железным воротам замка, будто надеясь вырваться на свободу. — Что? — низкий и громкий голос Робара заставил всех вздрогнуть. — Ожогов нет, мой лорд. — громче и увереннее повторил Мейстер, поднимаясь. — Леди испугана, но цела. — Как…Как такое возможно?! — Джейн со страхом посмотрела на сидящую на земле в луже племянницу. — Она же буквально горела! Но ответа не последовало. Лишь тяжёлый вздох ее дяди Робара. На плечи девушки опустилась кожаная куртка. Бенедикт, сидящий рядом, прикрыл ее. Только сейчас Мор поняла, что рубашка на ней висит обгорелыми клочьями, оголяя абсолютно целую кожу под ней. Девушка поплотнее завернулась в куртку и встала. Бен поддержал ее под локоть, а она лишь с благодарностью на него посмотрела. После пережитого, конечности все еще тряслись. — Мейстер Керл, я могу попросить вас не распространяться об этом? — вдруг тихо сказал Робар. — Конечно, мой лорд. — Мейстер уважительно кивнул, он служил в Рунном камне с молодости и был искренне верен их семье, так что сомнений его слова не вызывали. — Но это видели почти все слуги и гвардейцы, боюсь остановить слухи мы не сможем… Робар и Джейн переглянулись и молча кивнули друг другу, будто решаясь на что-то. — Полагаю, нам придется рассказать об этом. — Джейн сурово поджала губы. На улице светало, серый предрассветный туман медленно осядал вокруг них. Слуги и гвардейцы, занятые тушением пожара, периодически поглядывали на миниатюрную девушку в кожаной куртке, которая выбежала горящей из огня и не кричала от боли, как любой нормальный человек, получивший ожоги. Она стояла, испуганная, но целая. Морвена Ройс за одну ночь из одной из дочерей дома Ройс превратилась в местную легенду.

***

Через несколько часов, когда конюшню полностью потушили, коней временно распределили во дворе, в кабинете у лорда дома Ройс собрались все старшие родственники и двое молодых людей — Морвена и Бенедикт. Морвена уже успела привести себя в порядок, отмыться от сажи и переодеться в привычный кожаный дублет. Ее волосы, которые ранее свисали до поясницы, теперь едва достали до талии и были странно неровно подрезаны, будто слоями. Робар тяжело опустился в кресло за столом. Крупный, широкоплечий, уже начинающий седеть, он всегда казался Морвене частью самого Рунного Камня. Таким же древним. Таким же надёжным. Таким же вечным. Рядом остановился Харрольд. Обычно шумный, неугомонный, готовый спорить хоть с лордом Арреном, хоть со Старыми Богами, сейчас он выглядел непривычно тихим. На висках блестела испарина. Он уже в который раз за вечер проводил ладонью по лицу, словно пытался убедиться, что всё произошедшее ему не привиделось. У стены стояла Джейн. Она успела переодеться в приличное платье и привести себя в порядок, но руки всё равно слегка дрожали. Морвена никогда раньше не видела свою тётю настолько растерянной. Сир Осрик грел ладони у огня. Старый мастер над оружием выглядел спокойнее остальных, но лишь на первый взгляд. Его взгляд то и дело возвращался к Морвене. Будто он никак не мог совместить девушку, которую учил держать меч, с тем существом, что несколько часов назад вышло из горящей конюшни. А рядом с дверью застыл Бенедикт. На лице кузена уже не было следов копоти. Но на рукаве темнел свежий порез. Он смотрел на Морвену так, словно хотел подойти ближе и одновременно боялся отвести взгляд. И все молчали. Морвена нервно заправила еще влажные волосы за ухо и вздохнула, едва не закашлявшись вновь. Каждый вдох отдавался болью где-то за грудиной. — Ну? — хрипло спросила девушка. Горло все еще саднило и вряд ли оно пройдет быстро. Никто не ответил. Только полено в камине треснуло и рассыпалось искрами. Робар поднял взгляд. — Сядь, Мор. Она села и нервно сжала пальцы на коленях. Сейчас ей казалось, что если она хоть на секунду расслабится, ноги просто подогнутся. Джейн сглотнула, её пальцы крепче сжали край черного рукава. Она все еще носила траур по мужу, почти пять лет спустя. — Мы думали, ты погибла… Морвена нахмурилась, они были напуганы, по-настоящему. Она видела это теперь ясно. В покрасневших глазах Джейн, в сером лице Харрольда, в том, как Робар смотрел на неё через стол. И даже в растерянности Бенедикта, который явно понимал не больше её самой Робар устало провёл рукой по лицу, а потом устало откинулся на спинку кресла. — Твоя мать никогда не была авантюристкой из Лиса. Твоя мать Рея Ройс. Моя младшая сестра. Ответ прозвучал так быстро, что Морвена даже замерла. Она всю жизнь гордилась тем, что ее глаза, выделяются среди серых глаз кузенов и кузин. Гордилась своей мамой, свободной серебровласой валирийкой. И всю жизнь стремилась быть на нее похожей. — А твой отец не Уэймар. Ее папа, она так гордилась им. Гордилась тем, что он погиб сражаясь с горными кланами, в девятнадцать лет один с малым отрядом отбил крепость их вассалов. Морвена почувствовала, как внутри всё сжалось, она сглотнула вязкую слюну. — Если моя мама Рея, то…— она не смогла закончить предложение. — Да, твой отец Деймон Таргариен. Правда обрушилась на нее, подобно балке в конюшне. Ей казалось, что ее оглушили. Она слышала только свое сердце в ушах. И чувствовала, как удары становятся чаще, чувствовала, как кровь все быстрее бежит по жилам. Имя звучало неправильно, непривычно, неподходяще для Морвены Ройс. Девушка вскочила так резко, что кресло, на котором она сидела резко опрокинулось. Все вздрогнули, кроме Робара, который все так же спокойно смотрел на свою племянницу. — То есть ты хочешь сказать, что все это время я не была сиротой? — ее голос, как гром разрезал тишину комнаты. — Хочешь сказать, что мой отец все это время был жив и летал на чертовом красном драконе и заводил новых детей? Девушка ударила кулаком по столу, который находился между ней и дядей. Джейн захотела подойти к ней и обнять, но девушка выставила между ними ладонь, не давая себя трогать. — Почему? Почему вы сделали меня сиротой? Робар долго смотрел на неё. Так долго и спокойно, что Морвене захотелось схватить первое, что попадётся под руку, и запустить ему в лицо. — Потому что Рея попросила вырастить тебя Ройсом. — дядя протянул ей пожелтевший от времени пергамент. Девушка выхватила его из рук так резко, волна воздуха откинула пряди волос от лица. Ее глаза стали бегло проходить по старому письму, которому судя по дате было пятнадцать лет. — Рея…Рея хотела, чтобы ты выросла в наших традициях. В традициях Первых людей. И имела свободу. Свободу выбрать мужа, свое дело. — Харрольд впервые с начала разговора заговорил. Морвена лишь сильнее сжала челюсть. «пожалуйста, не отдавайте Мор этому чудовищу» «она должна вырасти свободной женщиной» «пусть она не будет на него похожа» «пусть он не получит от меня ничего, ничего хорошего!» «он никогда не увидит МОЮ дочь» Строки, написанные, когда ей был всего год, расплывались перед глазами. — Она просила нас об этом за день до смерти. Я не смог отказать ей. — сказал Робар, когда увидел, что племянница опустила письмо. — Она была зла на него и не хотела, чтобы ее кровь воспитывалась Драконами. — дополнил Харрольд. — Она любила тебя, Мор…— Джейн плакала, стоя в метре от племянницы. Сама Мор лишь смотрела на старый пожелтевший лист. — Это была ее месть. — сказал Харрольд. — Месть Деймону за унижение, которое он нанес ей. Морвена сжала губы. Злость подугасла, оставляя за собой пустоту и тлеющие угли. Последние слова отозвались ей. Ее мама, известная охотница и воительница, хотела мести так сильно, что скрыла свою дочь от Порочного принца. Почему то от этого понимания девушке стало чуть легче. Она знала историю их замужества, знала, как он во время брачного обряда у чардрева назвал ее бронзовой страшной сукой и сказал, что в жизни не возляжет с ней. Знала, что разразился скандал. — Почему сейчас? — она растеряно посмотрела на родных. — Потому что ты вышла из огня и осталась не тронутой. Все знают, что ты Морвена Ройс и в тебе течет кровь Валирии, — Робар прямо посмотрел на нее. Серые глаза скрестились с пурпурными. — Мы не можем остановить слухи и когда они дойдут до драконьего камня, то мы снова встретим Деймона Таргариена. Только он будет разъярен и верхом на своем красном червяке. Мор бросила письмо обратно на стол и потерла лицо рукой. Глаза были покрасневшими от гнева, от дыма конюшни. — Это ставит нас всех под риск. — добавил Харрольд. Девушка тяжелым взглядом осмотрела родных. Бенедикт, который стоял все это время молча выглядел таким же шокированным, как и она. От этого ей стало спокойнее. Он не знал. Девушка вдруг ссутулилась и стала будто еще меньше. Она слышала истории о Деймоне Таргариене, о его гневе не знали разве что дикари в горах. Угроза ее семье вдруг стала реальной. Они предали ее, растили как сироту при живом отце. Но Мор могла их понять. Если бы Бен или кто либо другой из ее кузенов попросил бы ее об этом, она бы согласилась. Благодарность и чувство предательства смешались внутри, образуя комок в горле. — Я отправлюсь к нему сама. — решение было настолько очевидным и так легко сорвалось с ее губ, что она сначала даже не поняла этого. Робар выдохнул, будто боялся, что вместо этого она выбежит из кабинета. Джейн снова попыталась обнять племянницу, но Мор оттолкнула женщину. — Нет! — яростно сказала она — Не смей меня трогать. Я несу ответственность за ваше решение! Вы сделали меня сиротой, вы отделили меня от части моей крови, от части моей семьи! И я сейчас должна нести ответственность за поступок Реи пятнадцатилетней давности! За ее месть! — Мы не хотели, чтобы это произошло! Мы хотели оставить все в тайне до последнего! Чтобы ты жила свободной женщиной Первых людей! — голос тети Джейн сорвался, слезы потекли из глаз. Мор яростно тряхнула головой и выбежала из кабинета, громко хлопнув дверью. Она слушала только свой пульс, чувствовала только злое дыхание и саднящее горло. Чувствовала несправедливость, жгучей обидой расползающейся в ее груди. Каменные ступени мелькали под ногами. Она почти бежала. Прочь от кабинета. Прочь от лжи. Прочь от слёз тети. Туда, где не нужно было ничего объяснять. К богороще. К чардреву. К единственному месту в Рунном Камне, где ей всегда становилось легче дышать. Утренний воздух ударил в лицо холодом. После духоты кабинета он показался почти ледяным. Морвена сбежала по каменным ступеням, перепрыгивая через две сразу. Грудь болела. Горло саднило от дыма. Каждый вдох обжигал лёгкие, но остановиться она не могла. Под сапогами захрустел гравий. Впереди показалась богороща. Тёмная. Тихая. Древняя. Как и тысячи лет назад. Морвена почти ворвалась под сень деревьев. Здесь пахло влажной землёй, мхом и листьями. Она остановилась только возле чардрева. Белый ствол мерцал в солнечном свете. Красные листья едва заметно шевелились на ветру. Лицо, вырезанное на коре, смотрело на неё своими тёмными глазами. Как будто знало. Как будто всегда знало. И понимало ее. Морвена резко ударила кулаком по стволу. Раз. Потом ещё раз. Кора оцарапала костяшки. Боль оказалась неожиданно приятной. Настоящей. Понятной. В отличие от всего остального. — Проклятье! Голос сорвался, хриплый после дыма. Она снова ударила дерево. На этот раз сильнее. Костяшки уже саднило, но Морвена почти не замечала. — Шестнадцать лет! Голос эхом разлетелся между деревьями. Шестнадцать лет. Каждый праздник. Каждая история у камина. Каждый вечер. Каждый вопрос. И каждый раз ложь. Она резко выдохнула и прижалась лбом к белой коре. Дерево оказалось теплым. Почти живым. Родное тепло медленно успокаивало разгоряченную кожу. Морвена закрыла глаза и почувствовала, насколько устала. Горло болезненно сжалось, девушка не стала сдерживать себя. Из горла вырвался скулеж, а из глаз потекли слезы. Она сползла по стволу вниз, прямо на влажную землю. Первый всхлип вырвался неожиданно. Плечи дрогнули. Колени подтянулись к груди сами собой. Лоб по-прежнему касался теплой белой коры. Слёзы текли по щекам, заставляя ее светлую кожу покрываться красными пятнами. Она не умела плакать красиво. Девушка закусовала губу почти до крови, делая из алыми. Громко всхлипывала и сжималась, как в детстве. Как в детстве, где ее мог утешать настоящий папа. Морвена медленно подняла голову. Красные листья тихо шелестели над ней. Старые Боги молчали. Как молчали всегда. Она должна встретиться с Деймоном Таргариеном. Должна сказать ему правду первой. Должна защитить свой дом от его гнева.