«Пацаны» — Альтернативный финал

Башня Vought. Криокамера. Из крио-сна пробуждается Солдатик. Дезориентированный и злой. Он понимает где оказался. Солдатик, вырвалось: «Сукин сын. Мой... уёбыш». Он хорошо помнит что с ним напоследок сделал сын — но не понимает что теперь. Выходит из камеры голый. Навстречу — Эшли. Отводит взгляд. Солдатик, прищурившись: «Ты. Одна из лизоблюдов моего сына. Что он придумал теперь?» Эшли молча включает новости. Хоумлендер на улицах. Огонь. Крики. Солдатик смотрит на экран. Фыркает, отводя взгляд. Видит одежду на столе — начинает одеваться. Но чуть медленнее чем собирался. Солдатик, не глядя на неё: «И с чего мне тебе верить?». Эшли: «Я видела как он убил президента. Своими глазами. И сразу поняла — я следующая. Какая ему от меня польза в мире где нужно только молиться?» Пауза. Солдатик смотрит на неё секунду. Потом обратно на экран. Что-то в этом он понимает без лишних слов. Солдатик, крепя застёжки: «Да хоть он всю страну перехуярит. Мне. Поебать». Эшли не спорит. Подзывает Райана. Солдатик смотрит на него — резко засмеялся, качая головой. Солдатик: «Ты же в курсе — ему при встрече черепушку хотел проломить». Райан, кивнул: «Знаю». Солдатик усмехнулся — неожиданно, почти против воли. Пауза. Крики с Марша Независимости стали слышны отчётливее. Хоумлендер на экране смеётся. С лица Солдатика исчезла любая ухмылка. Он тяжело вздохнул, почти закончив одеваться. Райан смотрит на экран. Потом на Солдатика. Райан, тихо: «Я иду против него». Сглотнул. «Один, если надо». Солдатик на секунду замер. Сжал кулак. Оценивающе посмотрел на него. Тихо цокнул. Солдатик, не глядя на Райана: «Не строй из себя героя. Герои... долго не живут». Райан: «Я не строю. Просто хочу поступить правильно». Эшли замерла. Смотрит на Солдатика. Не дышит. Солдатик медленно проводит пальцем по щиту. Подарок сына. Холодный металл. Он помнит как получил его — и что за этим последовало. Уголок рта дёрнулся. Солдатик: «Я бы поступил правильно один раз в жизни — если бы не накончал в ту пробирку». Глубокий вздох. Потёр переносицу. «Теперь расхлёбывай». Обхватил щит покрепче. Молча направляется к выходу. Райан: «Ты уйдёшь? И ничего не скажешь?» На пороге Солдатик оборачивается. Показывает фак. Уходит. Эшли смотрит на закрытую дверь. Эшли, тихо — почти себе: «Он вернётся». Райан молчит. Смотрит на экран где Хоумлендер сжигает очередной квартал. Райан: «Нам нужны все, кого можем найти». Эшли кивнула, держа телефон в руках. Армия выдвигается. Дым после танкового выстрела развеялся. Хоумлендер даже не пошатнулся. Командир, по рации: «Бронебойные не работают. План Б! План Б!» Вертолёты заходят с флангов одновременно — все сразу. Окружают его. Хоумлендер успел их посчитать. Вертолёты запускают ракеты. Он дёрнулся вверх — ракеты за ним. Выстрел лазера. Взрыв в воздухе. Один из пилотов, по рации: «Хоумлендера не видно. Повторяю...» Тут Хоумлендер — прямо перед его стеклом. Вертолёт врезается в него. Машина складывается в воздухе пополам вместе с пилотом. Взрыв. Из огня вылетает Хоумлендер — в сторону оставшихся. Те разлетались врассыпную, но он был быстрее, пробивая их насквозь. Последний пилот, по рации: «Его ничего не берёт. Какие приказы?» Хоумлендер улыбается. Спускается ниже. Резко — в левом ухе. Звук, въедающийся в мозг — противный, как скрежет металла о стекло. Неприятно, но терпимо. Командир, по рации: «Заряжай кумулятивные. Огонь!» В Хоумлендера тут же полетел залп из пушки. Он почувствовал колебания. Повернул голову — взорвал снаряд в воздухе. Раздражённо присмотрелся вдаль: на крыше одного из небоскрёбов стояла огромная звуковая установка, бьющая точно в цель. Он тут же подлетел к ней. Сжёг дотла. Даже мышцы лица не дрогнули. Раньше это, возможно, его и остановило бы. Теперь — нет. Он задумался. Просто лазеры из глаз? Он может больше. Пригляделся к толпе техники и военных внизу. Открыл рот — замер от предвкушения. Концентрирует энергию — веки светятся так ярко, что военные закрывают лица. Мощный испепеляющий луч уничтожает половину техники и личного состава за секунду. Он отдышался. Тихо засмеялся. Хоумлендер, про себя: «Отец говорил — я слаб. Разочарование». Он облизнул губы. «Посмотрел бы он на меня сейчас». В одно мгновение спустился к оставшейся группе военных, смеясь. Те лишь беспомощно стояли — не в силах даже направить автомат, понимая всю ничтожность военной мощи. Командир смотрит на то, что осталось от техники. Поднимает рацию. Долгая пауза. Кладёт обратно. Больше нечего сказать. Хоумлендер: «Кто здесь главный?» — он поднял руки, сымитировав невинность. — «Не нужно бояться». Командир — старый вояка — всё-таки выходит вперёд. Командир: «Я присягал Конституции. Не тебе». Хоумлендер смотрит на него. Долгая пауза — и в ней что-то почти похожее на уважение. Потом оно исчезает. Хоумлендер, тихо, остальным: «Убейте его. Докажите, что верны мне». Двое солдат расстреливают командира. Не колеблясь. Они понимают: либо он, либо они. Командир упал. Хоумлендер: «Предлагаю перейти к сути, раз до всех так плохо доходит», — он оглянулся, осматривая огромный выжженный кратер. — «Вы теперь подчиняетесь мне. На колени!» Часть военных бросила оружие. Другая стояла как вкопанная. «На колени!» — Хоумлендер крикнул так, что у всех заложило уши. Люди прикрывали их руками. Непослушным он тут же сделал точечный надрез коленей. Те рухнули на землю и истошно завопили. Один из солдат с разрезанными коленями с трудом достал пистолет из кобуры и сделал точный выстрел прямо в глаз Хоумлендеру. Тот лишь успел зажмуриться. Хоумлендер: «Ау», — почесал глаз. — «Щекотно же». Лазер из глаз. Наконец — тишина. Все замолкли. Не шевелились. Солдаты не могли даже поднять взгляд — лишь сверлили землю под ногами. Хоумлендер: «Славно-славно! Хоть так дойдёт до каждого!» Но левый глаз задёргался — словно он заметил то, чему не придал значения сразу. Оглядывается. Из каждого окна высоток — телефоны. Люди снимают. В голове что-то щёлкает. Он поднял руки вверх. Взмах. Уходит в небо. Военные лишь подняли головы — больше им ничего не остаётся. Они смотрели вверх, пока он не исчез. Потом переглянулись. Никто не знал, что делать. Пауза. Вдалеке — вспышка на орбите. Затем ещё одна. Спутники гаснут. Сигнал слабеет. Мир остаётся один на один со своим Богом. Сигнал пропал. Трансляция прекратилась. ММ: «Он отрезал нас...» Пацаны закончили смотреть запись. Бутчер, листая комментарии под старым эфиром: «Забавно — даже сейчас его фанатики пишут, что это всё ёбаная нейронка». Звёздочка, не отрывая взгляда от экрана — образы мёртвых людей застыли в её голове: «Я знала. Всегда... Стояла рядом с ним годами и знала. Он притворяется. Из последних сил». Она отвела взгляд от экрана, тяжело вздохнув. Звёздочка: «Не думала, что будет так быстро». Хьюи опустил взгляд. Хьюи, тихо: «Мы могли раньше...» — не договаривает. Сглотнул. — «Сколько их там было». ММ на миг закрыл глаза. Представил дочь. Прижал губы. Пальцы сжались в кулак — медленно, до побеления костяшек. Открыл глаза. Взгляд стал другим. ММ: «Армия не справилась. V1 изменил его. Как его вообще остановить теперь?» Кимико показывает на себя, ударяя себя в грудь. Кулаки сжаты до предела. ММ качает головой: «Думаешь снова провернуть трюк как на Геройгазме? Он теперь другой...» Бутчер: «Oi». Все смотрят на него. Бутчер, спокойно: «Он принял препарат. Ну... стал он теперь подобием божества и слетел к хуям с катушек». Бутчер закатил глаза — словно остальные должны были сами подхватить ход его мыслей. Бутчер, повысив тон: «Этот долбаёб теперь силён и непробиваем», — он сделал паузу, смакуя момент. — «Но внутри он всё тот же долбаёб». Хьюи: «И что нам это даёт?» Бутчер смотрит на свой кулак. Сжимает. Бутчер: «Его броня снаружи. А страхи — внутри. Мы просто зайдём через чёрный вход». Он сделал пару шагов в сторону — так он всегда ловил вдохновение. На мгновение остановился. Его озарило. Бутчер: «Нужны все, у кого есть причина. Живые и те, кого он уже достал». ММ, качая головой: «Но это... Не план. Это список обиженных». Бутчер, уже уходя: «Именно», — он улыбнулся. — «Самые мотивированные люди на свете».