«Пацаны» — Альтернативный финал

У входа в туннель под башней Vought. Ночь. Каждый добирался сюда по-своему — разными маршрутами, в разное время. Город за спиной горит. Здесь темно и тихо. Узкий переулок, технический люк в асфальте. Пока команда проверяет снаряжение и переговаривается вполголоса — ММ тихо одёргивает Бутчера за локоть. Отводит на пару шагов в сторону. ММ, тихо: «Вирус. Он ещё у тебя?» Бутчер смотрит на него. Кивает. ММ: «И ты планируешь его использовать?» Бутчер: «Это останется на тот случай, если мы проиграем. Гарантия того, что всей планете не настанет тотальный пиздец». ММ молчит. Смотрит на него. Пальцы занемели от одной только мысли. ММ: «Ты понимаешь, что это — массовое убийство». Бутчер, не отводя взгляда: «Ты хочешь оставить всё веселье суперам?» Пауза. ММ отворачивается. Смотрит на команду — Хьюи, Звёздочка, Кимико. Потом куда-то дальше. Туда, где его нет. Его дочь. Где-то в другом городе. ММ, с горечью, тихо: «Ты прав». Не смотрит на Бутчера. Просто разворачивается и идёт к остальным. Бутчер смотрит ему вслед. Нащупывает пальцами вирус. Устало вздыхает — так, чтобы никто не видел. Достаёт сигарету. Кимико стоит чуть в стороне, отвернувшись к стене. Спиной к остальным. В руках — очки Француза. Она смотрит сквозь линзы. Идеально чистые — натёрла до блеска. Последний раз. Свет фонаря преломляется в стекле. Смотрит долго. Потом разворачивается. Подходит к ММ. Молча протягивает очки. ММ смотрит на них. Потом на неё. Кимико бьёт себя кулаком в грудь. Один раз. Чётко. На языке жестов, тихо: «Я. Готова». ММ берёт очки. Секунда. Прячет их на груди — близко к сердцу. Не говорит ничего. Кимико кивает. Отходит. Хьюи и Звёздочка стоят рядом у входа. Плечом к плечу. Смотрят на люк. Хьюи поворачивается к ней. Смотрит долго, внимательно — как смотрят на что-то важное перед тем как отпустить. Звёздочка чувствует его взгляд. Поворачивается. Звёздочка, тихо: «Раньше я всё время боялась. Что потеряю кого-то. Что не удержу». Пауза. «Сегодня день, когда я перестану бояться». Хьюи молчит. Берёт её руку. Кладёт её пальцы себе на запястье — туда, где пульс. Она чувствует. Живой. Обычный. Здесь. Звёздочка, едва слышно: «Я бы не справилась, не будь ты рядом». Они на мгновение застывают — смотрят друг на друга. Ничего больше не нужно. Хьюи молча кивает. Отпускает её руку. Мари подходит к Солдатику. Он стоит отдельно — смотрит на вход в туннель, щит под рукой. Не оборачивается. Пауза. Оба молчат. Смотрят в одну сторону. Мари, тихо: «Каково это — знать, что твой сын стал тем, чем стал?» Солдатик, не поворачиваясь, между делом: «А ты ещё откуда? Отличница из шарашкиной конторы с золотой медалью?» Мари, без эмоций: «Может и так. Но я здесь. Это что-то значит». Солдатик не дёрнулся. Мари, спокойно: «Vought создала вас обоих. А потом решила выбросить как использованный материал. С тобой у них получилось. А Хоумлендер оказался им не по зубам». Солдатик смотрит на неё секунду. Качает головой, прищурившись. Поднимает указательный палец — хотел что-то поправить. Опускает. Нечего. Молчит. Смотрит обратно на туннель. Мари тоже. Мэв стоит отдельно. Смотрит вверх — на башню Vought. Единственная, кто не смотрит на люк. Она уже была там. Она знает, что их ждёт. По команде Бутчера Бригада собирается у люка. Все здесь. Никто ничего не говорит. Бутчер медленно обводит взглядом каждого — Хьюи, ММ, Кимико, Звёздочка, Мари, Мэв, Солдатик. Чуть в стороне — Стэн Эдгар. Папка под мышкой. Смотрит на часы. Эшли рядом с ним — она остаётся снаружи на связи. Последним — Райан. Отдельно от всех. Бутчер смотрит на него. Не как на бойца. Как на сына. Кивает. Райан кивает в ответ. Бутчер нагибается. Открывает люк. Темнота внизу. Первым спускается сам. Башня Vought. Тронный зал. Ночь. Хоумлендер сидит в кресле — не президентском, своём. Специально поставленном в центре зала. Перед ним военный командир — колени на полу, спина прямая. Вокруг — суперы, офицеры, адъютанты. Хоумлендер развалился на кресле. Рука у подбородка, тяжело вздыхает. Жестом даёт командиру знак начинать. Тот схватился рукой за награды — под ними билось сердце. С трудом сглотнул. Дышал тяжело и размеренно. На миг ему показалось, что глаза Хоумлендера засветились. Он перестал чувствовать сердце. Чуть выпрямился. Командир, ровным голосом: «Клянусь в верности единственному истинному...» Хоумлендер, качая головой: «Неубедительно». Командир замолкает. Хоумлендер, почти лениво: «Ты должен мне молиться. Не тихо — а как подобает военным. Громко. Во всё горло. Чтобы вся башня слышала». Казалось, командир проглотил язык. Закрыл глаза. Опустил голову. Командир, громче, раздирая горло: «Слава Хоумлендеру! Единственному истинному... Чьё могущество...» Взгляд Хоумлендера стал мрачнее и тяжелее. Он поднимает руку. Жест — стоп. Командир почуял нутром. Застыл. Повисла тишина. Хоумлендер резко встаёт: «Все — заткнулись». Комната и так молчала. Никто даже не переглядывался. Хоумлендер стоит посреди зала. Закрывает глаза. Пытается собрать мысли — губы чуть дёргаются, выдавая ход мыслей. Открывает. Хоумлендер, тихо, почти себе: «Смотрю на вас... и вижу страх. Только страх», — он обводит взглядом комнату. — «Только потому что боитесь». Молчание. Никто не двигается. Хоумлендер, про себя: «Как я и хотел...» Мотнул головой. Поднял голову. Хоумлендер: «Где Бутчер? Что по нему? Докладывайте». Тишина. Никто не осмеливается открыть рот. Хоумлендер, тише: «Я жду». Командир, с пола, осторожно: «Мы были заняты урегулированием ситуации на улицах. Приоритет был...» Хоумлендер смотрит на него. Долгая пауза. Хоумлендер, почти тихо: «Хорошо. Вы делали свою работу». Секунда. Поворачивается к командиру. Хоумлендер: «Но Бутчер всё ещё жив. А значит — недостаточно хорошо». Командир боялся издать лишний звук, но Хоумлендер стоял и смотрел. Командир, едва выговаривая: «Мы... мы...» Хоумлендер медленно обводит фигуру командира рукой. Сжимает кулак. Командир падает от шока — едва дышит, словно одно лишнее слово, и этот кулак полетит в него. Закрыл рот ладонью, понимая, что одышка вышла слишком громкой. Живой — но сломлен. Хоумлендер больше не смотрит на него. Все замолкли. Но он слышит, как сильно бьётся сердце вояки. Колотится. На его лице на секунду проскользнула улыбка. Что-то страшное родилось в его голове. Хоумлендер, остальным — как ни в чём не бывало: «Найдите его. Всех, кто с ним. Даю час». Все выбегают. Комната пустеет за секунды. Он остался один. Медленными шагами подходит к окну. Открывает. Ночной воздух. Город внизу — его город. Огни, дым, тишина после хаоса. Или затишье перед бурей? Из коридора — эхо. Слова молитвы разлетелись по коридорам — где-то далеко они ещё звучат. Принуждённо. Пусто. Хоумлендер слушает секунду. Прыгает. Окна на мгновение задрожали. Он улетел.