якорь на дне

ночь прошла как в тумане, а утро встретило меня серой ослепляющей метелью и головной болью. весь день в школе я не могла сосредоточиться на уроках, прокручивая в голове его хриплое «иди давай» и то, как быстро он исчез в темноте. случайность. это была просто глупая случайность, мы просто упали, но почему тогда внутри всё переворачивалось от одной мысли о нем? после занятий я надеялась быстрее добежать до дома, чтобы никого не встретить. но стоило мне выйти за школьные ворота, как я замерла на месте. около забора, нахохлившись от холода и пряча руки в карманах олимпийки, стоял Турбо. он курил, пуская серый дым по ветру, и смотрел прямо на меня. на его лице не было привычной издевательской усмешки — только лед и какое-то странное ожидание.    резко дернула воротник пальто повыше, пряча лицо от колющего снега, и ускорила шаг. сделала вид, что увлеченно смотрю под ноги, выбирая дорогу среди сугробов. главное — пройти мимо. сделать вид, что его здесь нет. что вчерашнего разговора на остановке и того дурацкого, обжигающего падения вообще никогда не было.   я уже почти поравнялась с ним, сердце трусливо замерло где-то в горле.        боковым зрением я увидела, как Турбо медленно опустил руку с сигаретой. его тяжелый, пристальный взгляд буквально пригвоздил меня к земле, но я упрямо зашагала дальше, не повернув головы. сзади послышался хруст снега под его подошвами. он не окликнул, не побежал — просто пошел следом, сохраняя дистанцию. этот безмолвный конвой сводил меня с ума. я почти бегом влетела во двор, взлетела на крыльцо своего подъезда и судорожно схватилась за ручку тяжелой железной двери. замёрзшие пальцы соскользнули. в ту же секунду чужая, обжигающе горячая ладонь намертво перехватила мое запястье, намертво прижав руку к двери.    я испуганно обернулась. Турбо стоял вплотную, тяжело дыша после быстрой ходьбы. тз его рта шел густой белый пар, а в глазах, затененных козырьком кепки, читалась глухая, упрямая злость. — бегаешь от меня?   тихо, с той самой вчерашней хрипотой спросил он, чуть сжав пальцы на моем запястье.  — долго еще прятаться собираешься? я подняла на него глаза, чувствуя, как к горлу подступает горький, горячий комок, а по щекам от сильного ветра и обиды вот-вот покатятся слезы. — не собираюсь я прятаться,   тихо, почти шёпотом ответила я, и мой голос предательски дрогнул.  — просто отпусти. пожалуйста, Турбо. мне и так паршиво. злость в его глазах медленно сменилась полнейшим замешательством — паршиво ей…  уже гораздо тише, без прежней агрессии пробормотал он, делая шаг еще ближе, так что между нами почти не осталось расстояния.  — а мне, думаешь, каково? я из-за этой «глупой случайности» всю ночь глаз сомкнуть не мог. — хватит, Валер тихо сказала я, впервые назвав его по имени, а не по кличке. я мягко, но настойчиво потянула руку на себя. на этот раз он позволил мне освободиться.  — нам нельзя. ты же сам понимаешь. давай просто... сделаем вид, что мы чужие. вообще не знаем друг друга. так будет лучше для всех. Турбо резко помрачнел. осторожность в его взгляде сменилась глухой, колючей броней. он отступил на шаг, пряча руки обратно в карманы куртки. его челюсть упрямо сжалась. — сужие так чужие  отчеканил он ледяным, чужим голосом, от которого у меня внутри всё оборвалось.  — сама потом не прибеги. он развернулся и пошел прочь со двора, больше ни разу не оглянувшись. я проводила его взглядом, понимая: это точка. как минимум надолго. мы действительно перестали существовать друг для друга.   дрожащими пальцами я наконец открыла тяжелую дверь подъезда. внутри было темно и пахло сыростью. кое-как поднявшись на свой этаж, я на автомате открыла квартиру. дома никого не было — вова, скорее всего, ушел по делам универсамовских.   мне было плевать. сил не осталось даже на то, чтобы снять школьную форму. я прямо в одежде прошла в спальню, рухнула на кровать и накрылась с головой тяжелым одеялом. за окном выла метель, унося с собой последний месяц нашей странной, ломаной дружбы. глаза закрылись сами собой, и я провалилась в тяжелый, спасительный сон без сновидений.