якорь на дне

телефонный звонок разрезал ночную тишину квартиры так резко, что я подскочила на кровати. сердце тут же заколотилось где-то в горле. я накинула халат и выскочила в коридор, надеясь успеть до того, как проснется вова. дрожащей рукой сняла трубку. — алло? — тихо прошептала я в мембрану. — живая? — в трубке раздался хриплый, натянутый как струна голос валеры. он тяжело дышал, на заднем плане был слышен гул работающего уличного автомата и свист ветра. — валер... да, всё нормально. ты откуда звонишь? ночь же на дворе. — марат мне всё выложил, — перебил он, и в его голосе звякнула глухая, первобытная злость.  — про то, что эти твари из разъезда у твоего дома терлись. и про то, что они на окна твои смотрели. почему ты мне сама не звякнула, мелкая? я же просил. — я побоялась, вова дома был, крутился постоянно,  я прижала трубку сильнее к уху, чувствуя, как от его злого, но такого родного голоса по телу пробежали мурашки.  — вова сказал, они мстить хотят. за тот случай, месяц назад. валер, мне страшно. в трубке на секунду повисла тяжелая тишина. было слышно, как он глубоко затянулся сигаретой, а потом выдохнул дым прямо в микрофон. — не бойся. пока я дышу, они к тебе даже близко не подойдут, поняла меня?  его голос стал тише, но в нем появилось столько давящей силы, что я поверила.  — пусть только попробуют сунуться в наш двор. мы с пацанами завтра сбор устраиваем. вова еще не всё знает, мы им такую ответку приготовим, что они забудут, как универсамовский район выглядит. — валер, пообещай, что будешь осторожен, я очень люблю тебя и боюсь потерять    из глаз брызнули слезы, которые я так долго сдерживала. новогодняя сказка окончательно рассыпалась, уступая место суровой дворовой реальности.  — я не переживу, если с тобой что-то случится. — со мной ничего не будет, слышишь? я тебя тоже очень сильно люблю, и уже не смогу полюбить никого так же как тебя его тон внезапно смягчился, стал трепетным, как той ночью.  — ложись спать. завтра марат тебя встретит после школы и до дома проводит. из подъезда без него или без меня ни ногой. еще раз люблю тебя. держись. в трубке раздались короткие гудки. я медленно опустила руку с аппаратом, чувствуя, как внутри всё сжимается от нехорошего предчувствия. валера объявил им войну ради меня, но я спиной чувствовала: разъездовские так просто не отступят. они уже наметили свою главную цель следующий день в школе прошел как в тумане. я не слышала учителей, постоянно оглядывалась на окна и ждала окончания уроков. марат, как и обещал валера, встретил меня прямо у кабинета после последнего звонка. мы молча вышли на крыльцо школы, но вместо того, чтобы пойти привычной дорогой к дому, марат резко свернул за угол здания, в безлюдный школьный двор, и сильно дернул меня за рукав куртки. его лицо было неестественно бледным, а глаза бегали. — марат, ты чего? — испуганно спросила я, кутаясь в шарф от ледяного ветра.  — что-то случилось на сборе пацанов? марат тяжело выдохнул, засунул руки в карманы и посмотрел на меня с какой-то странной, пугающей серьезностью. — случилось, — глухо произнес он. — в общем... тебе лучше забыть про турбо. он вчера, после того как от тебя ушел, на дискотеку поперся. с лилей, зажимался у всех на виду. короче, изменяет он тебе. забудь его, он тебя просто поматросил. у меня внутри всё оборвалось. земля буквально ушла из-под ног, а в ушах зашумело. «я люблю тебя. держись», — его ночной шепот до сих пор стоял в ушах. неужели всё это было ложью? неужели он просто поиграл со мной? из глаз брызнули горячие слезы, я развернулась и побежала к дому, не слушая, что кричит мне вслед марат. я не видела, как марат с тяжелым вздохом опустил голову и тихо выругался сквозь зубы: «прости, мелкая. так надо. ради твоей же жизни». в это же самое время на базе универсамовских происходил другой разговор. вова стоял напротив турбо, крепко сжимая его за грудки и прижимая к облезлой стене качалки. — ты че, оглох, валера?! — орал вова, едва сдерживая кулаки.  — я тебе говорю, она вчера с типом из соседнего двора сосалась за углом. сама мне во всем призналась, плакала, дура. нахрен ты ей не сдался со своими чувствами, поняла ты, забудь её. турбо замер. его лицо перекосило от бешеной, нечеловеческой боли и ярости. он резко оттолкнул вову, тяжело дыша, и со всей силы заехал кулаком в кирпичную стену, сдирая костяшки в кровь. он поверил брату. поверил, потому что вова никогда бы не стал врать про родную сестру. вова смотрел на капли крови, стекающие по руке друга, и внутри у него всё переворачивалось от вины. они с маратом продумали этот план ночью. разъездовские уже знали, что турбо крутится у дома вовы.  если враги пронюхают, что сестра главаря — это слабое место лучшего бойца универсама, её убьют первой, чтобы сломать турбо. пацаны должны были жестко, публично и навсегда разорвать эту связь. ради её безопасности. они создали ложь, которая должна была спасти жизнь, но вместо этого она заживо похоронила сердца двоих людей.