Безумие

После разговора с Гедеоном на крыше я направился прямиком в свою комнату, — хватит с меня на сегодня — подумал я. Теперь рядом с Люмьером и Гедеоном мне стало слишком тесно — их попечения душили так, будто меня обвил удав. Единственное, чего хотелось, так это вырваться из их крепкой хватки и вдохнуть воздуха. Поднимаясь по лестнице, я едва не врезался в патриция. Он вылетел мне навстречу так быстро, что мы едва не столкнулись, — он и и глаз на меня не поднял, просто проскользнул мимо, цепляясь рукой за перила, будто боялся упасть.

Что-то в его движениях было не так. Хромал, да, но шаги — какие-то рваные, неуверенные… и при этом он был в спешке.

Я машинально обернулся. Патриций уже спускался по лестнице, опираясь обеими руками на перила, как утопающий — вцепившийся в спасательный круг. Лица его я не видел — он был ко мне спиной, но по сутулым плечам и судорожной хватке было ясно, что с ним что-то не так.

Наверное, стало плохо, — подумалось мне. Ливень, промок, простудился, что угодно. Единственное, за что действительно вцепилась моя мысль — от него пахло так, будто где-то собака сдохла. Хотя, если вспомнить куртку Джерома, — которую я однажды надевал в запретные земли и в которой он выгуливал собак, — то даже она пахла куда лучше. Пожелав ему мысленно удачи, я, с горем пополам, вернулся в комнату до того, как мокрые насквозь патриции, спасаясь от начавшегося ливня, начали толпами собираться на этаже.

Я долгое время не мог уснуть. Мысли о Скэриэле вертелись в голове без остановки. Реакция патрициев на его первое появление в форме Плуто меня, мягко говоря, потрясла. Я беспокоюсь о нем и даже представить себе не могу, каково это — чувствовать на себе сотни ненавистных взглядов, полных желания перемолоть тебе все косточки, будь у них такая возможность. Оливия за обедом упомянула, что девушкам из ее дома он нравится. Похоже, у Скэриэла действительно настолько обаятельная внешность, что даже чистокровные падки на него. И ведь не только девушки.. парни тоже. Я вспомнил все наши поцелуи и, — повернувшись на спину — громко сглотнул. Скэриэлу ничего не стоило замутить с какой-нибудь чистокровной или, что хуже, чистокровным. Сей факт меня, по непонятным причинам, злил. Сделай он так — неприятностей не оберёшься. Мне бы очень не хотелось такого исхода событий, но всё же сильнее всего раздражало то, что он может быть с кем-то другим. Не понятно почему я вообще думаю об этом, мне ведь нет к этому никакого дела. Возможно, это из-за того, что я сам не понимаю, что сейчас между нами происходит. Остались ли мы все теми же «мы»? Нет. Мы меняемся. Я меняюсь — и сегодняшний разговор с Гедеоном на крыше это доказал. В конце концов я выкинул все надоедливые мысли из головы и решил, что мои бессонные ночи не стоят того, чтобы все время прокручивать в голове похождения Скэриэла на лево и на право. Улегшись на матрасе поудобнее, я выдохнул и повторил про себя:

Я Киллиан Парис Бёрко.

Того Готье больше нет, я хочу наконец показать свой характер.

***

— Это вообще съедобно? Кто в здравом уме подаёт куриный суп четвёртый, мать его, день подряд! Леон, ну где ты видел такое?! — ложка с громким звоном упала в тарелку, когда Оливер её выронил, скорчив недовольную гримасу. — Нас тут кормят или готовят к выживанию в дикой природе?!

Мы с Леоном и Оливером устроились в самом конце длинного стола Соларуса с подносами еды. Был обед, и патриции теснились за столами. Чистокровные то и дело оборачивались в нашу сторону, одаривая осуждающими взглядами и перешёптываясь. И это уж точно было не из-за причитаний Оливера про суп. Впрочем, лучше уж быть объектом их косых взглядов, чем попасть под прицел профессора Пруста с его заезженной мантрой о том, что чистокровные — пуп земли. Поправочка, «истинные» чистокровные. От этих мыслей по коже пробежали неприятные мурашки, и я занялся едой, постепенно подключаясь к диалогу Леона и Оливера. Наверное, мне тоже понадобится время, чтобы привыкнуть к здешним условиям. Вкусной стряпнёй Сильвии я теперь могу наслаждаться разве что во сне… жаль, что раньше я не ценил то, что имел.

— Не думаю, что в дикой природе мы выживали бы за счёт куриного супа.. — скромно подметил Леон, аккуратно отхлёбывая ложку.

— Как ты вообще можешь есть его? Леон, ты на чьей стороне вообще? Я создам петицию против этого супа, — всё не унимался Оливер. — Готье, и ты туда же?!

— По-моему, ты драматизируешь. Суп как суп, — пожал я плечами, переглянувшись с Леоном, который легко улыбнулся и перевёл взгляд на Оливера.

— Мне нравится, — ответил он спокойно, — он лёгкий и полезный, перед пробежкой самое то.

Издав трагический стон и откинувшись на спинку стула, Оливер продолжил свою душераздирающую тираду, от которой у меня уже начали вянуть уши.

— Сначала комната, что в два, а то и три раза меньше моей, потом матрас, на котором я чувствую себя принцессой на горошине. Потом «вставай, Октавия» под самым окном, из-за которой мне хочется взять мыло с веревкой и повесится, а теперь ЭТО! — он красноречиво взмахнул рукой в сторону тарелки. — Мы все умерли в 2012, это ад.

Таков вердикт вынес Оливер.

Я сидел напротив Оливера и Леона, когда увидел за ними, как Оливия вошла в Окнониум и стала уверенно направляться прямиком к нам. Несколько патрициев из столов Меркуро и Марсен обернулись в ее сторону, толкая друг друга локтями с ухмылкой. Оливия явно потихоньку завоёвывала мужское внимание, как делала это и в лицее, но в этот раз она больше не надевает на себя маску невинности, да и сама, судя по поведению, не жаждала внимания, но от этого меньше поклонников у нее не стало.

— Какими судьбами Венерианку занесло к столу Соларус, мисс? — сложив руки на груди, аристократичным голосом протянул Оливер, когда Оливия подсела на свободное место рядом с Леоном. Она скрестила руки на груди и сделала гордый собой вид.

— Вообще-то, я с довольно интересными новостями к вам, мистер патриций дома Соларус. Но раз вам не интересно.. — протянула Оливия, закатывая глаза.

— Если это не уход Айви из академии, тогда не интересно. — отрезал он, отзеркалив её позу.

— Не дождешься.

— Как же ожидаемо. — усмехнулся Оливер, оглянувшись на нас троих. — Пойду лучше еды человеческой куплю, а то от вот этого, — Он указал пальцем на тарелку супа, а потом на Оливию, — У меня уже рвотные позывы. — С этими словами он гордо поднялся и удалился со стола, пока Оливия ему в след показала язык.

Я отодвинул от себя подрос с едой, аппетита у меня совсем не было.

— Ну, может и не такими интересными, — закончила она и бросила быстрый взгляд на соседние столы. Убедившись, что никто не заинтересован в нашем разговоре, она повернулась к нам и пожала плечами. — Просто слышала, что Скэриэла сегодня отправили к папе. Говорят, что он и его префект досихпор с его кабинета не выходили. — Она перевела взгляд на меня. — Мама мне звонила, говорила, что папа со вчерашнего дня не в настроении, рвал и метал. Кто знает, может Скэриэл и есть этому причина.

Я почувствовал, как всё внутри неприятно сжалось. Скэриэл… полукровка в академии, где каждый второй считает себя венцом мироздания только из-за статуса. Вот дерьмо, только подумать, что из-за того, что ты родился не чистокровным, ты — ошибка, недоразумение, ничтожество, просто грязь с под ногтей. А ведь Скэриэл для меня.. весь мир, и только я знаю, сколько сил ему стоит эта выдержка.

— Скэриэлу тоже нелегко. — Я старался не показывать свой недовольный тон. Мы знали, на что шли, подписывая сопроводительное письмо для него. Кажется, Леон уловил мое настроение и проявил попытку поддержать меня.

— Не волнуйся, Скэриэл и не такое переживал.

Правда не особо вышло.

Я отвёл взгляд, уткнувшись в поднос с едой, и сделал вид, что всё в порядке. Только внутри всё кипело: злость на чистокровных, беспомощность оттого, что я не рядом, и желание защитить его, даже если для этого придётся встать против всех.

— Слышал, новый вирус какой-то появился, — произнес Леон, явно пытаясь сменить тему. — Случай вроде бы всего один, но уже во всех газетах.

Оливия наблюдала за Оливером, который стоял в очереди в буфете, уперев руки в бока и нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Время от времени он оглядывался в нашу сторону с явным недовольством. С того места, где мы сидели, было неплохо видно — особенно, если вокруг народу поменьше. Оливия помахала ему, как бы подгоняя быстрее присоединиться к нам.

— Я тоже читала. Говорят, что это был один из патрициев нашей академии, но я бы не стала верить этим слухам, — она поправила золотистую заколку с листьями в волосах, похожую на венок, будто сошедший с греческих фресок.— Хотя Оливер мне все уши прожужал со своими теориями заговора о том, что миру конец и наступит зомби апокалипсис. Про короновирус он так же говорил.

— Да, но… он очень быстро прогрессирует? — с лёгким замешательством произнёс Леон, переводя взгляд то на меня, то на Оливию. — Вообще мало что известно.

— Наверное, пытаются всё замять, пока сами не поймут, что это за вирус, — предположил я. — Чтобы паники меньше было. Карантин сейчас точно не к месту..

Разговор постепенно скатился в лёгкий трёп: я спросил, чтобы они делали в случае нашествия зомби и сразу же понял абсурдность вопроса, но ребята с интересом начали рассуждать о том, что бы они делали в этой ситуации. Оливия настаивала на том, что нужно держаться всем вместе и оставить при себе лишь полезных людей для выживания. Леон, поколебавшись, согласился с ней, но добавил, что каждая жизнь ценна, и если мы начнём решать, кто полезен, а кто нет, мы потеряем человечность. А что делал бы я, если зомби-апокалипсис случился по-настоящему? Возможно я был согласен с мнением Оливии, что нужно держать лишь тех, кто будет полезен для выживания, а "лишний груз" бросать. Но и слова Леона тоже звучали правильно — каждый заслуживает на спасение и, возможно, каждый может принести свою пользу в команду, пусть и малую. Я бы не хотел, чтоб меня бросили, и бросать никого тоже не хотел бы. Где-то далеко позади раздался звонкий звук падающего подноса, следом крики. Я, увлекшись разговором, не обратил на это внимание, вдруг кто-то случайно выронил, или, может, драка, мало ли. Оливия и Леон последователи тому же примеру. Но шум нарастал, и вскоре вопли раздались уже совсем рядом. Патриции за нашим столом один за другим вскочили с мест, Леон и Оливия вместе с ними. Глядя на выражение их лиц я даже боялся предположить какая картина предстоит за моей спиной. Я тоже поспешно подорвался со своего места и, обернувшись, обомлел. Патриции разных домов набрасывались друг на друга словно дикари, причем не только они, плебеи тоже. Кто-то в панике рванул к выходу, кто-то достал телефон и принялся снимать всё на камеру, а кто-то так и застыл столбом, глядя на происходящее.

— Это шутка такая? Типа ранний хеллоуин? — донёсся до меня чей-то голос.

Стулья валялись на полу, некоторые столы были перевёрнуты, под ними прятались в страхе патриции. Соларовцы, которые кое-как пытались убежать, спотыкались о разбросанные вещи. Но самое пугающее — кровь. Она была повсюду: тёмные брызги на белых скатертях, алые следы, тянущиеся по полу, и целые лужи, в которых скользили бегущие — металлический запах бил в нос так сильно, что к горлу подступила тошнота. Я не понимал, что происходит, и облокотился на стол, крепко держась за край, чтобы не рухнуть с ног. Что за эти чёртовы несколько минут пошло не так? Теперь до меня дошло. Патриции, что набрасывались на других, выглядели.. да они совсем как люди не выглядели. Лица перекошены, губы, лицо, одежда, да всё — в крови, белки глаз будто залило кровью, от чего взгляд становился нечеловеческим, а двигались они рваными, неестественными движениями. Кто-то резко дёргал шеей, кто-то кидался вперёд, спотыкаясь, но снова вставал и летел на жертву с ещё большей яростью. Они издавали низкое рычание, переходящее в резкие, пронзительные визги. От всего происходящего меня отдернул Леон, крепко сжав рукой мой локоть.

— Уходим, быстрее! — произнес он, увлекая меня куда-то в сторону. Я реагировал на все очень заторможено. В комнате Габи не царил такой беспорядок как здесь, в эту минуту. От этой неуместной мысли не то, что неловко стало, мне плакать захотелось.

— Идите без меня, мне нужно найти Оливера! — прокричала нам Оливия, махнув рукой в сторону. Она выглядела растерянно и испуганной, не меньше чем мы с Леоном. Я и правда на миг забыл о том, что Оливер был с нами, и что он ушёл в чёртов буфет так не вовремя. Я оглянулся, ища его взглядом, надеясь, что еще не поздно, что на него не напали, или, может, он успел убежать.

— Там! — пальцем указал Леон.

Оливер отбивался подносом от обезумевшего патриция. Ринуться на помощь Оливеру помешал другой обезумевший патриций, что схватил Оливию за ногу и чуть не сбил ее с ног. Быстро среагировавший Леон попытался использовать тёмную материю, но, судя по выражению его лица, что-то пошло не так. Он мигом придавил ему руку ногой и вывернул наизнанку, судя по хрусту и позе — сломав ее, пока Оливия отчаянно отбивалась. Хотелось крикнуть ему и спросить, что он делает — он ведь сломал руку живому человеку! Но, судя по тому, как чистокровка бьётся в контузиях, клацает ртом и пытается цапнуть Леона — спасибо Господи Оливия дала ему ногой по роже и он откатился, найдя себе новую жертву — это уже не человек.

— Не работает, — процедил Леон, хмуро глядя на свои руки, переводя взгляд на меня. — Беги, Готье. Позови на помощь кого-то из префектов или позвони полиции!

Он не стал ждать ответа и бросился на помощь к Оливеру вместе с Оливией. Я не стал мешкатся и послушался Леона: действовать нужно было быстро, а с Леоном Оливия будет в безопасности — по крайней мере, я на это надеялся, Леон ведь не я.

Нужно было позвонить в полицию, пока я буду искать префектов, или учителей. Может, это кто-то сделал уже за меня — что было бы очень кстати. Я попытался пробиться к выходу, но поток тел отрезал мне путь, и, не видя иного выхода, я юркнул под ближайший стол. Руки дрожали, когда я вытащил телефон — нужно было вызвать полицию, хоть что-то. Дыхание сбилось, быстрый стук сердца отдавался в висках. Я нырнул под стол, вытащил телефон, собираясь вызвать полицию, но в тот же миг ко мне вползла тварь. Я вскрикнул и рефлекторно со всей силы врезал ему ногой по челюсти. Тварь отлетела назад, а я выскочил из-под стола и рванул прочь. Шум и гам становился всё сильнее. Зомби становилось больше — прямо передо мной один патриций дома Марсен упал на пол и протянул ко мне руку, прохрипев «помоги». Я тут же ринулся ему помочь встать, но на него мгновенно накинулся обезумевший патриций и разорвал его шею в клочья. Я в ужасе отпрянул назад, закрывая себе рот рукой, то ли от того чтоб не вскрикнуть, то ли чтоб сдержать рвотные позывы. Они кусали друг друга и, как я понял, заражение шло цепной реакцией. Сердце колотилось так, что хотелось завыть. Я петлял между столами, стараясь не подпустить к себе ни одного из них. Добежав до окна, я схватил самое тяжёлое что попалось под руку и со всей силы врезал по стеклу. Оно разлетелось, осколки брызнули во все стороны. Я обернулся и нашел взглядом Леона, Оливию и Оливера — они яростно отбивались от налетающих зомби, и, наверное, единственное, что я не мог понять: почему никто не использует темную материю против них. Если я с тёмной материей не дружу и в качестве защиты послужить смогу разве что только прикормкой для отвлечения внимания, то почему Леон ничего не предпринимает?

— Сюда! Быстрее! — заорал я, махнув рукой.

Не успел и вдохнуть, как на меня навалился очередной заражённый. Я упал на осколки, задыхаясь под его тяжестью, когда вдруг сверху обрушились ребята — Леон оттянул заражённого, Оливия со злостью врезала ему ногой. Я даже на мгновение удивился силе удара Оливии, благодаря которой заражённый отлетел в сторону. Ещё чуть чуть и эта тварь бы меня разорвала на куски.

— Получай, гадина! — невнятно промямлил Оливер, с зажатой в зубах булкой из буфета, саданув напоследок заражённого подносом по голове. Того это не останавливало: их вообще как будто ничего не берет — хоть бей, хоть колоти, они всё равно снова набрасываются.

— Быстро, бегите! Я задержу! — крикнул Оливер, запихивая поднос твари в пасть и удерживая её таким образом, чтобы та не рванулась и не укусила. Я быстро поднялся и выпрыгнул первым в окно — к счастью, первый этаж. Следом за мной выпрыгнула Оливия: я подхватил её за талию, смягчив падение. Следом за нами уже выбрались Леон и Оливер.

Ад на октониуме не заканчивался. Заражённые были уже и снаружи — нужно было удирать отсюда как можно быстрее, найти Гедеона и Люмьера и.. Позвать на помощь? Нужно было сделать хоть что-нибудь!

— Полиция.. кто-то звонил в полицию или спасателям? — Я лихорадочно начал искать свой телефон в карманах, но они оказались пустыми. Судя по всему я его потерял, когда прятался под столом и на меня напали.

— Не верю, что никто за все время им ещё не позвонил, — отозвалась Оливия. — Но тогда почему они ещё не здесь?

— Ромус не выдержал нашествия зомби, и теперь мы — последние выжившие! А я говорил.— с умным видом заключил Оливер, держась поближе к сестре, но, увидев, как недалеко от нас заражённый плебей набросился на патриция, с нарастающей паникой добавил: — А впрочем.. валим отсюда быстрее, нужно найти место, где можно укрыться на время вот этого, — проговорил он, напоследок указывая пальцем на Октониум.

Мы ввалились в аудиторию на втором этаже, чуть не навалившись друг на друга, и мигом захлопнули дверь. Леон подпер её стулом, Оливер дополнительно держал руками. За дверью пруд пруди этих тварей — я и не думал, что укрытие будет так трудно найти. Некоторое время в дверь долбились заражённые, и, к моему сожалению, я не смог вспомнить ни одной молитвы, чтобы заручиться божьей помощью — так что в случае чего я был готов сигануть в окно. Пожалуй, это лучше, чем превратиться в одно из них. Мы с облегчением выдохнули, когда шум стих: твари всё ещё были за дверью, но, по крайней мере, больше не долбились к нам.

— И что теперь? — произнес я в пол голоса, сползая по стене на пол.

— Ждать спасателей.. — предположил следом Леон.

— Черта с два! — отбил Оливер, — Вы видели как дохренища здесь зомбаков? Готов поспорить, что никакие спасатели за нами не придут! В фильмах про зомби всегда так.

— Леон, твой дядя полицейский.. А ещё мистер Брум здесь. Он, наверное, должен был уже что-то предпринять.. — с ноткой надежды сказал я, больше всего желая услышать, что это все страшный сон, дурацкая шутка, розыгрыш, и скоро все закончится.

— Если с ним все хорошо. — холодно заметила Оливия. Она перевела взгляд на Оливера. На его лице на миг отразилось беспокойство от её слов.

Я видел, как он пытался казаться смелым и уверенным, показать Оливии, что способен стать для нее опорой, но это у него выходило плохо — так же плохо, как и у самой Оливии. Леон достал из кармана свой телефон и начал что-то искать.

— Интернет ещё работает… — проговорил он, и я с Оливией сразу подались ближе. На экране было видео одного из патрициев дома Соларус, снятое с крыши полиса. Нас троих передёрнуло от увиденного. Заражённые заполонили всё вокруг, и казалось, будто выживших уже не осталось. Хотелось верить, что это было не последнее его видео.

— А мне показать? Я вообще-то тоже здесь, — цокнул Оливер, все ещё удерживая дверь.

— В новостях что-нибудь пишут? — спросила Оливия, проигнорировав лишнее недовольство от Оливера. Леон открыл новостную ленту. Заголовки сменяли друг друга с дикой скоростью: «Неизвестные нападения в центре города», «Очевидцы сообщают о странном поведении людей», «Полиция никак не реагирует на происходящее».

— Господи…— выдохнул я, когда на экране всплыло видео от репортёров. Камера тряслась, журналистка с мятой пресс-картой на груди кричала в объектив, пытаясь перекричать ревущую толпы.

— Мы находимся в районе центральной площади! Здесь хаос! Люди нападают друг на друга! Господи, они кусают… они кусают…

Камера резко дёрнулась, раздался хриплый крик оператора, а потом картинка оборвалась на рывке и экран стал полностью чёрным. Мы ещё с минуту переглядывались в гробовом молчании. И тут телефон Леона завибрировал. На экране появилось сообщение:

Не пытайтесь выйти. Закройтесь как можно лучше, держитесь вместе. Полиция не контролирует ситуацию...

— Не забывай то, чему я тебя учил, Леон, — пробормотал он, озвучив вслух всё сообщение, кроме последней строчки.

— Нам всем конец, — простонал Оливер, оседая к двери. — Мы все умрём, или превратимся в зомби, или превратимся в зомби и умрём, или кто-то из нас превратится в зомби и перегрызёт нам всем глотки, или...

— Мне кажется, это не та ситуация, когда стоит нагнетать, Оливер, — перебил Леон, засовывая телефон в задний карман брюк. — Это только начало. Дальше будет хуже, и сидеть здесь вечно нельзя: нужно дождаться спасателей или... или хотя бы найти более надёжное укрытие.

— Наши родители в Совете старейшин — они обязаны нас эвакуировать, — заключила Оливия.

Действительно ли все, что сейчас происходит — наяву? Неужели это правда настоящий зомби-апокалипсис и все те люди больше не люди, а... зомби? Мне было страшно, но хоть немного успокаивала мысль, что я не один. Но тут же накатывал новый ужас: где сейчас Гедеон и Люмьер? Удалось ли им найти убежище? В безопасности ли отец с Габи? Сильвия, Фанни, Лора.. Живы ли они ещё? Я не знал и думать о таком исходе не хотел, это пугало ещё больше. Где Скэриэл я тоже не знал. В такие минуты я больше всего жаждал его присутствия. Мне безумно хотелось, чтоб он был рядом со мной, он лучше знает, что нужно говорить в такие моменты и как утешить, в отличие от меня, которому было страшно до дрожи в пальцах. Мне нужен был он, его успокаивающий голос, его привычное «всё будет хорошо, Готи». В этот момент я вспомнил наш поход в запретные земли. Не самое утешающее, конечно, воспоминание, но перед глазами сразу всплыли его руки, держащие мое лицо, поглаживая, успокаивая... Меня распирало от волнения и жгучего желания найти его, хотя я верил, что со Скэриэлом должно быть всё в порядке. Это ведь Скэриэл. Но тревога за него всё равно не отпускала. Я понял одно: я должен отыскать его и убедиться, что он жив. Думаю, на моём месте он поступил бы точно так же.

В эту секунду дверь содрогнулась от серии резких, но сильных ударов.