Writable

7 июля 2000 год?

      Она снова приходила. Чёджу снова была здесь.              Также заглядывала в окна, а потом подошла к двери, постучала, подождала и сама начала открывать двери. В этот раз у неё был ключ. Поэтому легко зашла. А я в это время спрятался в подвале, вместе с Лии Минхо. Заклеил ему рот и ждал, пока она уйдёт. Точнее, я, наверное, не хотел, чтобы она уходила… Думал, может она спуститься и… Я не знаю, что дальше…       Хотелось, конечно, резко встать, подойти и крикнуть “дочь, что ты тут делаешь? Как твои дела? Я так соскучился!”... Но она не должна видеть Минхо, не должна видеть меня в таком виде. Не должна вообще всё это знать. Я не хочу её пугать.       Я слышал, как она ходила по дому, как зашла и громко сказала, что здесь ужасно воняет чем-то гнилым… А потом и в общем крик услышал, и как что-то падает на пол. Думал выбежать, случилось что, она же в порядке… Но я услышал, как Чёджу быстро начала уходить. Хлопнула дверью. И убежала. Я, когда вышел, увидел лишь уезжающею машину, не более. Не знаю, что могло её так испугать… Хотя может, она поняла, что здесь нахожусь я?       Я походил по дому, но так и не понял, что случилось. Даже не понял, что упало. Всё перевёрнуто и так, лежит вверх дном… Я… Я не знал, что здесь такой бардак. Особенно на кухне… Почему-то я слишком удивился.       Не верю тому, что вижу. В глазах начало ужасно плыть, а головная боль уже переросла в постоянство, где меня разрывает на кусочки, которые я потом разбрасываю повсюду от боли. Я чувствую, как всё уже давно потеряло смысл. Точно ли это четвёртый день, а не четвёртый год? Точно ли я понимаю, что происходит? Точно ли я тот, кто есть? И я там, где думаю? Мне кажется, я забываю о том, что делаю и где нахожусь. Я забываю, кто я вообще. Я словно этого совсем не помню. Ничего.       Минхо перестал говорить вообще. Устроил забастовку и больше ничего не говорит. Я даже сказал, что отпущу его, если он извинится и признается в том, что сделал. Но даже так он всё равно выбирает молчать. Просто молчит. Изначально мне хотелось, чтобы он заткнулся, а сейчас я хочу, чтобы он хоть что-то сказал. Не думал, что тишина будет хуже, чем это.       Я пытался поговорить. Говорил, всё что только можно. Пытался разозлить, расстроить или даже развеселить. Но Минхо будто потерял возможность говорить и слышать. Будто он вообще не здесь. Поэтому ничего не увенчалось успехом. Он просто всё время молчит.       В какой-то момент у меня получилось его ударить. И не один раз. Я начал его бить. Правда. Я действительно это сделал. Впервые за это пребывание. А он никак не сопротивлялся. Совсем никак. Поддавался всему, что я делаю, каждому удару, хлопку, крику. Такое ощущение, что ему даже не больно. Минхо не обращает внимание ни на что. Как бы я его не бил, что бы не говорил, он не реагирует. От этого ситуация только ухудшалась. Мы оба словно сошли с ума.       Это всё ужасно. Минхо отказался есть. Он совершенно ничего не ест. Я приношу еду и он к ней никак не притрагивается. Ложка никогда не грязная. И ни кусочка не было забрано. Ни разу. Словно даже не смотрит… Я начинаю чувствовать вину от того, что делаю. Я не хочу. Не хочу того. Я знаю, что виноват.       Вот действительно, почему я это делаю? Зачем? Я мог дальше работать уборщиком в университете, слушать от Минхо про его исследования и ходить со всеми на вечерние ужины по пятницам. Там бы рассказывал про достижения дочери или как мы с женой счастливы. Иногда я думаю, что мы бы могли быть счастливы, но мы те, кто решил молчать.       Я ведь не рассказывал, да? Ну… Почему расстались. Ненавижу эту тему, ненавижу вспоминать и думать, что могло быть всё по другому. А по другому и не могло же быть, да? Я знаю это.       Она мне изменила. Я ей изменил. Начались тогда какие-то финансовые проблемы, эмоциональные, сексуальные… Начались сильные разногласия. Мы словно стали друг другу чужими. Взгляды поменялись так, что, ну, мы стали прохожими, кричащие о том, что Бог есть и Бога нет. Эти люди никогда не найдут компромисс. И мы тоже. Но мы и не искали. Мы просто оба начали отпускать, как есть. Дышать тем, что происходит, ложиться на дно и молчать. Никто не хотел исправлять, никто и не знал, в принципе, как.       Это знаешь как бывает. Вы оба решаете, что не хотите что-то делать, говорите, пускай оно медленно потухает и ставите точку. И тогда это всё заканчивается.       Йенна была… Ну… Специфичной. Это правда. У неё были резкие перепады настроения, импульсивность, пессимистичность, обидчивость… В общем сложно было. Не хотела, поэтому потом, чтобы я с дочерью общался. Напридумывала себе и вот так вышло. Ей легче закрыться, напридумывать свою реальность и следовать ей. Ну, а я то что? Я не знал, что делать.       Если бы она сейчас увидела бы меня, то долго бы смеялась, мол, ничего не добился, так из-за этого человека убить решил. Хорошая попытка, Бан Чан. Ты всё равно никто.       А я бы даже с этим спорить не стал бы.       Сегодня уже четвертый день. Минхо не двигается, не разговаривает, не ест, не просит. Ничего не происходит. В какой-то момент я начал переживать. А потом думал, может он специально и притворяется, надеясь, что я так вызову скорую или ещё что-то. А ещё дальше, в итоге, я решил, что не имеет значение, притворяется Минхо или нет, плохо ему или ещё что-то. Это четвёртый день. Я должен вызвать полицию и передать этот дневник. Это должно закончиться.       Я просто должен пойти к станции поезда... Позвонить. Нет, сначала я должен выйти из дома, дойти до станции и позвонить. А потом вернуться. Нет. Сначала, я должен убить Лии Минхо. Сейчас.       Я буду писать на ходу. Всё, что я делаю.       Я сижу в подвале. Облокотил дневник об стул. Минхо лежит на полу, поэтому на то место, где он сидел ранее, я положил дневник и пишу. На полу лежит нож. Самый обычный, кухонный нож, который ты только можешь представить. Вокруг грязно. Даже очень. Пол в чём-то липком. Свет сюда не попадал, кроме как через небольшие такие пропуски в двери. Там летало безумное количество пыли. На полу было много насекомых. Слишком много. Да и по подвалу летали мухи, мошки. Не знаю почему их здесь так много.       Я взял нож. Левой рукой, в правой сейчас у меня ручка. Если интересно, то у меня чёрная ручка.       Я спокоен. Я не хочу его убивать. Но это должно закончиться. Сейчас я сделаю это. Поставлю точку.       Я сожалею, Минхо. Сожалею, что пытался забрать у тебя открытие, что пытался сделать вид, что не уборщик, а чего-то стою… Я подумал, что у меня есть шанс, что не буду возвращаться в пустые стены и засыпая, думать, как бы это закончить всё. Я просто хотел стать кем-то. Хотел почувствовать себя — тобой. Ты, который учёный, что столько лет работает над открытием, генами. Ты тот, кто ночами не спал и продолжал искать, продолжал делать и не останавливался. А я всё время наблюдал и думал, что я смогу стать таким только в другой жизни. Хотел, как и ты изучать, а потом преподавать многим студентам. Я хотел это забрать. И забрал. Только, кажется, теперь я потерялся в том, что реально, а что нет.       Прости меня.       Хотя, кому я говорю это? Тебя уже давно нет, правда? Ты мёртв, уже как несколько лет.