Курточка

Паша Гулять Антон отказался наотрез – видите ли, человек южный, московскую зиму на хую вертел, зато на предложение поехать в гости согласился на удивление легко. На такси добирались в полной тишине. Чем больше проходило времени, тем чаще Паша смотрел в сторону левого пассажирского, где Антон дремал, прислонившись виском к стеклу. В желтом свете пробегающих мимо фонарей он казался старше. Старше кого? Сколько ему вообще лет? Паша аккуратно провел костяшками пальцев по тыльной стороне его ладони, опустил руку на сиденье, слегка касаясь, и расслабился в кресле. Кожа у Антона неожиданно сухая и тонкая, будто принадлежит не молодому парню, а мужчине хорошо за сорок.

***

- Для рук серое справа. Чай? Вино? - Вино, пожалуйста Паша достал бокалы на опасно тонких ножках, извлек из шкафа бутылочку Герца, поставил музыку. Пока он откупоривал бутылку и разливал вино, Антон медленно ходил по комнате, осматриваясь, и в конце концов сел за барную стойку. - Расскажи о себе, - хозяин квартиры отпил из своего бокала - Ну, зовут меня Антон, двадцать семь лет, живу в Москве, работаю, не женат, детей нет, - ответил Антон и тоже сделал первый глоток Таланта к светской беседе ему явно недостает. Паша поднялся за закусками, в холодильнике нашелся приличный кусок сыра и больше, к несчастью, абсолютно ничего. - Голодный? - Нет - Слава богу Когда он снова сел на свое место, бокал Антона уже опустел. Ему шло это слегка рассредоточенное выражение лица, простая, но хорошо подобранная одежда, бокал красного в руках. Социальная батарейка заметно садилась к концу дня, но паузы в разговоре, казалось, совершенно не вызывали у него чувства неловкости. - Паша, двадцать восемь лет, не женат, детей нет, но есть сестра. Давно ты в Москве? - Раньше в Воронеже жил. Приехал учиться в шестнадцатом, прожил пару счастливых лет в общаге. Устроился на работу, так здесь и остался. Та самая сестра? - он оставался совершенно невозмутимым - Саня, та самая. Мне с ней ужасно повезло Платон, «Диалоги». Вино заливалось в Антона со скоростью света, щеки порозовели, он стал держаться свободнее. - Хочешь, потанцуем? - если прокатит, Паша пойдет ставить свечку - Это шутка такая? - Не шутка, - он провел Антона за руку в центр комнаты и уложил обе руки себе на плечи.

I dream a dirty dream of you, baby

You’re crawling on the bathroom floor

You float around the room and you’re naked

Then you’re flying out the bedroom door

- Какое вино ты любишь? - на ушко. Паша мог бы поспорить, что Антон готовился услышать что-то другое - Красное сухое - Угадал, получается. А вообще, в приятной компании любое классно пьется - Согласен. Пробовал изабеллу из картонки? - Естественно

I dream a dirty dream of you, baby

You’re swinging on a chandelier

I’m climbing up the walls ‘cause I want you

But when I reach you, you disappear

Антон постепенно расслаблялся, двигался плавнее, подходил ближе. В конце концов он обнял Пашу за шею и прижался всем телом, прислонившись щекой к шее. Они почти одного роста. Песня сменилась. - Жарко Он отстранился, подошел к дивану, легким движением стянул пуловер и не глядя бросил на спинку. Простая белая футболка была ему чуть велика, но смотрелась классно. Прилег на спину и, зажмурившись, потянулся, сложил руки за головой. Паша принес бокалы, сел на пол и поставил их рядом, откинул голову на диван, касаясь макушкой ноги Антона. - Будешь еще? Антон - Буду Паша и правда угадал, Герцъ заходит идеально. Все как Антон любит: бархатистые и чуть пряные черные ягоды, шершаво оседающие на языке. Чтобы выпить еще, пришлось испортить момент, подняться и подцепить бокал с пола. Антон сел, сложив ноги, потянулся вниз, а выпрямившись обнаружил взъерошенную макушку покоящейся между его колен. - Давай посмотрим что-нибудь? – Паша откинул голову назад и взглянул на Антона снизу вверх своими большими, светлыми, бессовестными глазами. Будто ничего не происходит и Антона сейчас не разорвет от нетерпения, задержи он взгляд чуть дольше. - Какую-нибудь гадость, пожалуйста - Тогда будет Астрал За считанные секунды на низком столике материализовались ноутбук, сыр и вторая бутылка вина. Паша уселся на прежнее место и открыл пестрый пиратский сайт, замьютил две подряд оглушительно громкие рекламы онлайн казино. В первых сценах показывали усталую Роуз Берн в пижамке, картонные коробки и постельное из икеи. Антон боролся с собой целых восемь минут, прежде чем начать легонько перебирать пальцами Пашины волосы - плотные и упрямые, сливающиеся в плавные завитки. На экране громко плакал мальчик, отец, почему-то одетый дома в рубашку и галстук, утешал его вместе с матерью. Они потягивали вино, обсуждали скримеры, Паша не глядя передавал за спину кусочки сыра, и Антон даже не заметил, как оставил волосы в покое и стал гладить шею и плечи, выторговывая с каждым движением пару новых квадратных сантиметров. Расстояние сокращалось мучительно медленно. Немногим больше полутора часов за вычетом титров – и под звуки битвы с красноликим демоном Антон заебался терпеть это психологическое насилие и наклонился за поцелуем. Паша пахнет классным шампунем, вином и лишь слегка чем-то своим, особенным. Сладенькая гуашь вместе с теплым, домашним запахом собственной кожи. Антон улыбается, как блаженный, в голове звенящая пустота, во рту сухо. Он даже не пытается собрать мозги в кучу, пока неуклюже сползает с дивана и усаживается Паше на бедра. Зарывается в волосы, гладит затылок и шею, цепляется за плечи и делает вид, что совсем не ерзает, проклиная две пары брюк между ними. Секундной заминки хватает, чтобы оказаться поваленным на пол. Лежать под Пашей на колючем ковре между диваном и столиком тесно, неудобно, жарко, но приятно пиздец, потому что по обе стороны от лица его крепкие руки, а между ног божественно прекрасная нога, игнорировать которую стоит Антону титанических усилий. Теперь удобно гладить спину и ягодицы, касаться живота и целоваться, пока губы не защиплет. Холодная подвеска бьет Антона по лицу, и он тянет ее зубами на себя. Язык скользит вдоль шеи, зубы смыкаются где-то под линией челюсти. Паша дышит чаще. Они практически слиплись друг с другом, Антон пытается стащить с Паши водолазку, но цепочка путается в воротнике. Со своей футболкой справляется легче, целует еще не сошедший синячок на открывшемся животе, потом яремную ямку и мочку с проклятой сережкой. Металлический шарик слишком приятно перекатывается на языке. Никому из них не приходит в голову переместиться с пола хотя бы на диван, максимум, на что хватает Паши – поменяться с Антоном местами, чтобы тому не приходилось обтирать спиной жесткий ворс ковра. Только снова оказавшись верхом на крепких бедрах и глядя в Пашины осоловелые глаза, Антон понимает, что за чувство накатило на него, пока они раздевались. Паника. - Все хорошо? – в ушах у него стучит, голос доходит, как через толщу воды - Конечно, - как-то неубедительно, да и ладно В выборе между опасным шагом вперед и безопасным наблюдением со стороны Антон привык выбирать второе. И потому его самого все больше шокирует непреодолимое желание сделать хоть что-нибудь, несмотря на сковывающий страх неудачи. Он притягивает Пашу к себе и продолжает целовать, теперь нежнее, пока тот ловко справляется с молнией на брюках, за что ему большое человеческое спасибо. Антон на его месте не смог бы сейчас пошевелить и пальцем. Связь с реальностью прерывается, а тело кажется не то ватным, не то пластилиновым. Последнее, что он успевает сказать, прежде чем подхватить бутылку и выпить залпом остатки вина: - Делай, что хочешь, я подстроюсь Паша На его белье мокрое пятно. Так мило. Паша приподнимается и садится на полу, придерживая Антона за поясницу, прижимает ближе, оглаживает через ткань. Тот нетерпеливо ерзает, целуется, как дикий, но ничего не предпринимает. Пахнет сигаретным дымом и незнакомым парфюмом, теплым и пряным. Паша оттягивает резинку его трусов, размазывает по головке вязкую каплю, на пробу проводит пару раз вверх-вниз сперва легко, потом медленнее и сильнее, но в ответ ни звука. Антон, видимо, на полном автопилоте пытается повторять за ним, возится с незнакомой застежкой, стягивает белье, но выходит как в замедленной съемке. Уткнулся лбом в Пашино плечо, тихо и часто дышит, но не останавливается, хотя никакого общего ритма там в помине нет. Почти минуту спустя он выпрямляется, как очнувшийся ото сна, отталкивает чужую руку и берет инициативу на себя - неожиданно, но приятно, - и Паша валится на спину. Он не привык сдерживаться, целует Антона мокро и развязно, толкается навстречу. Внезапная заминка на мгновение приводит его в бешенство, Паша практически скрипит зубами, пока перед лицом не появляется чужая ладонь. - Суховато. Оближи И он широко облизывает, глядя в расфокусированные глаза напротив. Потом для верности еще разок. - Молодец, - улыбается Антон и продолжает, с упоением слушая Пашин скулеж. Сучонок. Ковер безжалостно скребет лопатки, сброшенная подвеска врезается в ребро, между диваном и столиком места сантиметров пятьдесят, не больше, охуенный Антон нависает сверху и восхитительно безжалостно двигает кистью, его глаза закрыты. Сил подняться или сделать что-нибудь последовательное и осмысленное нет, так что Паша просто тянет его на себя, целует, покусывает, лижет все, до чего в состоянии дотянуться. Где-то между собственным вдохом и выдохом слышится стон, потом другой. Паша теряет счет времени. Прерывая очередной пошлейший мокрый поцелуй, Антон поднимает взгляд. - Ты скоро? - Даже в приглушенном свете видно, как у него покраснели щеки, припухли губы, дрожат плечи - Прямо сейчас Антон - Знал бы, что будет настолько охуенно, попробовал бы раньше, - задумчиво сказал Антон, разматывая рулон бумажных полотенец - Дрочить? - А ты смешной Он ущипнул Пашу за живот и ушел выбрасывать скомканную салфетку. Без лишних слов достал стакан из шкафчика, выпил воды и вернулся за барную стойку. - С парнем бы попробовал. Я раньше только с девушками встречался - Все нормально? - Лучше не бывает, - Антон сидел за стойкой в мягком свете лампы и покачивал стакан в руке, - я же провинциал обыкновенный, у нас за такую хуйню пиздили без лишних вопросов. Так что я нечасто пытался - И тебя пиздили? - Разок бывало - Расскажешь? Пойду пока, найду тебе полотенце