С плотно открытыми глазами

***

Слухи во Внутреннем Круге Ордена Черного Солнца распространялись подобно яду в закрытом сосуде. Пожиратели Смерти, привыкшие к абсолютному, деспотичному контролю со стороны Повелителя, с растущим ужасом замечали перемены. На тайных собраниях «с широко закрытыми глазами» юноша в змеиной маске из белого золота больше не сидел безмолвным трофеем. Он казнил и миловал. Одним словом он мог направить гнев Лорда на любого чистокровного мага. Люциус Малфой и Корбан Яксли стояли в глубине заброшенной оранжереи поместья, скрытые чарами ненаходимости. Их золотые маски были сняты, обнажая бледные, испитые лица аристократов, осознавших, что они поменяли одного тирана на двух. — Лорд одержим им, — процедил Яксли, нервно потирая запястье, где под тканью скрывалась Черная Метка. — Он не видит, как мальчишка манипулирует им. Поттер заставил Повелителя уничтожить половину наших верных людей в Хогсмиде под предлогом мифического заговора! Мальчишка защищает своих старых друзей нашими руками. — Если Лорд узнает о наших мыслях, Нагайна позавтракает нами, — тихо ответил Малфой, его глаза лихорадочно блестели. — Но ты прав. Поттер — паразит на теле нашего Повелителя. Он использует связь крестража, чтобы внушать Лорду свою волю. Пока Поттер жив, Орден превращается в театр марионеток для упрямого гриффиндорца. Его нужно убрать. — Мы не можем убить его заклятием — магия Лорда отразит удар, — Яксли наклонился ближе. — Но мы можем использовать древнее зелье «Mors Animi» — Смерть Души. Оно не вредит плоти, а значит, крестраж внутри него останется невредим. Но оно полностью сотрет личность Поттера, превратив его в пустую, безвольную оболочку. Лорд получит свой сохранный сосуд, а мы — избавимся от кукловода. Заговор был деликатным, как кружево. Пожиратели начали готовить покушение, не понимая, что в замке, где каждый камень пропитан легилименцией Волан-де-Морта, невозможно скрыть намерение причинить вред его главной слабости. На следующем закрытом балу-маскараде атмосфера была накалена до предела. Музыка, исполняемая на заколдованных костяных флейтах, лилась тягуче и мрачно. Пожиратели в золотых масках кружились в ритуальном танце, когда Люциус Малфой, поднося серебряный кубок с ритуальным вином к подножию трона, незаметно капнул на ободок бесцветную каплю яда. Гарри протянул руку, чтобы взять кубок — Волан-де-Морт поощрял его участие в ритуалах. Но прежде чем губы Поттера коснулись серебра, рука Лорда перехватила его запястье. Хватка была такой сильной, что кости едва не хрустнули. — Не пей, Гарри, — раздался леденящий шепот Волан-де-Морта под сводами зала. Лорд поднялся, его рубиновые глаза сфокусировались на Малфое. Атмосфера в зале мгновенно упала ниже нуля, стены покрылись тонкой коркой инея. — Вы думали, я не услышу шепот ваших испуганных мыслей? — Волан-де-Морт взмахнул Бузинной палочкой. Люциус Малфой и Яксли рухнули на обсидиановый пол, их золотые маски со звоном отлетели в стороны. — Вы посмели составить заговор против моей половины. Против того, кто держит мое бессмертие в своих руках. — Мой Лорд! Мы хотели спасти вас! Он манипулирует вами! — закричал Яксли, заливаясь слезами от подступающего Круциатуса. Гарри смотрел на них сверху вниз из своего мраморного кресла. В его зеленых глазах не было жалости. Заговорщики пытались уничтожить его разум, его «Я», его волю. Это было покушение на то единственное, что у него осталось. — Казни их, Том, — тихо сказал Гарри. Его голос прозвучал удивительно созвучно с шипением Нагайны. — Они трусы. Они боятся силы, которую не могут понять. Волан-де-Морт издал короткий, торжествующий смешок. Ему было неважно, что Гарри защищает себя — ему было важно, что Гарри просит его о защите. В ту ночь подземелья Малфой-Мэнора окрасились кровью высшей аристократии. Заговор был утоплен в зачатке, а власть Гарри над Лордом стала абсолютной и неоспоримой для оставшихся в живых слуг.