Гештальт

      Хёнджин до сих пор не вышел на связь. Чан соврёт если скажет, что ему не больно. Он понемногу начинает осознавать — их пути разошлись уже давным давно, просто ему было комфортно этого не замечать. Он был нужен Хёнджину, а Хёнджин был нужен ему.       Их отношения были какой-то внегласной обязанностью, которую исправно исполнял Чан. Любить Хёнджина. Заботиться о Хёнджине. Поддерживать Хёнджина. Жить одним Хёнджином, а для него что? Чан настолько заполнил свою жизнь Хёнджином, что не понимал, где начинает он сам, и где заканчивается Хёнджин в нём.       Чан словно растворился. Он знал всё о Хёнджине: его привычки, его предпочтения, его триггеры. Хёнджин не любил оставаться один. Боялся грозы. Предпочитал шумные вечеринки вместо домашних посиделок. Не переносил, когда его не слушали. Чану всё это казалось обычным делом — такой был Хёнджин, и с этим он ничего не мог поделать, а значит нужно было принять его таким, какой он есть.       И Чан принимал. Он принимал всего Хёнджина со всеми его странностями и обидами, хотя порой Хёнджин не делал для него такого же в ответ.       Чан довольствовался малым, потому что думал, что большего он не достоин. Кто он такой, чтобы для него шли на жертвы, оттодвигали свои принципы и тратили больше, чем сам Чан может дать? Он никогда не думал о том, что для кого-то может стать целым смыслом и всегда искал смысл в ком-то другом, но не в самом себе.       Он любил Хёнджина, но на вопрос за что, не мог ответить. Просто любил. Разве для любви нужны причины? Хёнджин был всем для него — наверное, это и есть причина.       В два часа сорок пять минут Чонин весёлой походкой заходит в палату к Чану, держа в руках большую стопку комиксов. Чан мельком посмотрел на настенные часы, а затем на Чонина и чуть было не улыбнулся, но сдержался. Он просто не хотел лишний раз проявлять своих чувств. Может быть Чонин когда-то всё же от него отстанет.       — Привет, хён, я принёс тебе увлекательное чтиво. Надеюсь хоть что-то из этого придётся тебе по душе, — сказал Чонин и положил комиксы на столик рядом с койкой.       — Привет, — ответил Чан и тут же принялся ворошить стопку. Подборка была большой, от Вселенной Марвел до культовой манги. — О, Хеллбой! — воскликнул он, а затем достал мангу. — Ван Пис, неплохо.       Чонин усмехнулся.       — Оказывается у тебя не такие уж высокие вкусы, хён, — хихикнул он. — Извини, мне пришлось проникнуть в твою квартиру, чтобы узнать о твоих предпочтениях.       Чан прищурился, настороженно посмотрев в его сторону.       — Шутка, — быстро ответил Чонин. — Я просто принёс свою коллекцию.       Он сел на край койки, наблюдая за тем, как Чан внимательно начал пролистывать страницы, а потом раскладывать комиксы и мангу по двум отдельным стопкам.       — По какому принципу сортируешь? — поинтересовался Чонин.       — Первая стопка, если станет совсем скучно, а вторая, если начнётся апокалипсис и их нужно будет защитить любой ценой, — ответил Чан, слегка прикусывая нижнюю губу. Он делал так всегда, когда на чём-то сосредотачивался. Чонин знал об этом.       Он знал всё, что было связано с Чаном, но вместе с тем не знал ничего о том, как привлечь его внимание.       — Доктор Дан одобрил физиотерапию и назначил курс лечения, — бодро произнёс Чонин. — Через… — он посмотрел на часы, — пятнадцать минут должна прийти медсестра и показать нам некоторые упражнения из лечебной физкультуры, а также массаж.       Чан отложил комиксы в сторону, и его взгляд снова стал таким расстроеным, что у Чонина защимило сердце. Он не хотел бы видеть Чана таким, но ничего не мог сделать с этим. Чонин может только постараться, чтобы Чан чувствовал себя более менее комфортно.       И он постарается.       — Хён, это несложно. Я уже посмотрел некоторые упражнения в интернете. И все они направлены на мягкое и постепенное восстановление. Так что ты не почувствуешь боли, — попытался ободрить Чонин.       — Если я вообще хоть что-то почувствую, — тихо ответил Чан, тяжело вздохнув.       В палату постучались и медсестра сразу же вошла.       — Итак, здравствуйте, — девушка поклонилась. — Меня зовут Майя и сейчас я покажу вам некоторые техники массажа, а на следующем обходе мы займёмся ЛФК. Согласны?       Она говорила вежливо и с улыбкой, но Чан понимал, что это её работа.       — Отлично, — сказала Майя, когда ей кивнули. — Начнём с массажа нижней части тела.       Она по-хозяйски стянула с него одеяло. На Чане была лишь лёгкая хлопковая пижама белого цвета, которую выдают всем пациентам, и он почувствовал неловкость.       — Хорошо что у вас есть такой замечательный друг, который готов делать вам массаж. А то рук совсем не хватает. Да и девчонки не охотно соглашаются на такое, потому что даже в больнице могут быть извращенцы, — проговорилась она. — Ой, извините.       Майя слегка покраснела.       — Вы Чонин, да? Доктор Дан предупреждал о вас, — сказала она, обращаясь к Чонину.       — Верно. Готов внимательно слушать и учиться, — ответил он, почёсывая затылок от неловкости. — Показывайте.       — Всё просто, — начала она. — Сначала, как в обычном массаже: поглаживание, растирание и разминание, чтобы погонять лимфу и улучшить кровоток, — её рука коснула бедра Чана. — Запомните, что с передней части гоним лимфу вниз, а с внутренней наверх. Сейчас покажу.       Она провела ладонями по передней части бедра, спускаясь вниз к щиколоткам, а потом, не отрывая рук, начала вести по внутренней стороне, останавливаясь около интимной зоны.       — Что-нибудь чувствуете? — спросила она у Чана.       — Стыд, — коротко ответил Чан.       Чонин попытался пощутить, но даже он почувствовал сильное смущение, поэтому просто молчал, смотрел и кивал.       — Ну, когда начнёт ваш друг, думаю вы почувствуете себя более комфортно, — она подмигнула Чонину и продолжила показывать техники. Через минут пятнадцать Майя уже произнесла: «Всё, дальше сами».       Она напоследок ещё раз подмигнула Чонину, пожелав удачи, и ушла.       — Ты ей понравился, — заметил Чан. — Не хочешь её трахнуть?       Чонин закатил глаза.       — Хён… — протянул он медленно. — Ты же знаешь, что мне парни нравятся.       — Зачем самому себе жизнь усложнять? В Корее так не принято, — пожал плечами Чан.       — Она была бы ещё сложнее, если бы я не принял себя таким, какой я есть, — ответил Чонин, подходя ближе. — Тебе ли не знать.       Чан ничего больше не сказал, только отвернулся, когда Чонин коснулся его бедра и начал медленно поглаживать. Он ощущал себя странно. С одной стороны ему было тяжело принять тот факт, что Чонин трогает его и что это действительно нужно для восстановления, но с другой, он не чувствовал такого явного отвращения к Чонину — скорее к самому себе.       Он нуждается в обслуге. Нуждается в присмотре и поддержке. Несколько месяцев, а может и лет, Чан не сможет позаботиться о себе самостоятельно. Он будет зависим от кого-то.       Чонин действительно готов пойти на это ради него? Ведь Чан не готов что-то дать ему взамен. И Чонин знает об этом, но почему-то не уходит.       — Я думаю для первого раза достаточно, — сказал Чан, спустя десять минут массажа.       — Конечно, хён, как скажешь, — спокойно ответил Чонин, убрав руки от него. — Хочешь немного прогуляться перед ужином? Погода в последнее время такая тёплая.       — Тебе не пора домой? Своих дел, что ли, нет? — Чан хотел спросить мягко, но вышло с каким-то упрёком, впрочем как и всегда.       — Есть. Но ты в приоритете, — с лёкостью ответил Чонин.       Чан слабо хмыкнул, покачав головой.       — «Оказывается у тебя не такие уж высокие вкусы, Чонин», — процетировал он самого Чонина, отчего тот внезапно расхохотался, и Чан всё-таки невольно улыбнулся.       В саду было тихо. Создавалось впечатление, что на выходе из больницы всем проводят вводный инструктаж о том, что нужно вести себя спокойно и естественно. Иначе Чан не мог объяснить то, с каким умиротворением пациенты гуляли по территории.       У них же у всех были определённые болезни, поэтому они здесь, но выглядели все как-то расслабленно. Чан вот чувствовал себя до сих пор скованно и тревожно. Он озирался по сторонам, ждал, что на него посмотрят как-то косо, но ничего такого не было.       Все эти люди не обращали на него внимания. Они просто занимались своими делами и жили. А Чан как будто застрял в моменте, где он вновь и вновь переживает ту аварию и ссору с Хёнджином.       — Пойдём по лабиринту? — предложил Чонин, когда Чан снова задумался о чём-то своём.       — А? — переспросил он.       — Лабиринт из кустов, — Чонин указал на вход, где начинался лабиринт. — Я никогда не ходил по таким местам.       «Никогда не ходил, никогда не ходил… никогда… ходить», — закрутилось в мыслях Чана и по затылку побежали мурашки, заставляя его вздрогнуть и повести плечами.       — Прости, — робко произнёс Чонин, кажется догадываясь в чём дело. — Я не хотел.       — Пошли, — быстро ответил Чан. — Ну точнее, поехали.       Как же ему было непривычно. Чан никогда не думал о том, что слово «Пошли» станет для него таким чуждым. Словно он и вовсе должен был отказаться от него.       Лабиринт из кустов тиса был длинным. Они петляли, наверняка, проходя по тем же тропам несколько раз, но Чан как-то не задумывался об этом. Он вообще старался ни о чём не думать и просто наслаждаться прогулкой. Чонин на удивление тоже притих.       Чану даже показалось, что Чонин просто о чём-то задумался, но тот выглядел естественно. Также вместе с ним оглядывался по сторонам, оценивая местную флору.       На их пути повстречалась пожилая пара. Они медленно шли, держась за руки, и обсуждали какие-то события минувших лет, что-то про путешествия и горы. Когда Чонин поклонился им, а Чан кивнул, они поклонились в ответ, улыбнувшись.       Пожилой мужчина рассказал, что навещает жену почти каждый день, чтобы она не забыла его. У женщины был Альцгеймер и уже достаточно в запущенной стадии. Она помнила события двадцатилетней давности, но за секунду могла забыть где находится. В первые годы, когда у неё обнаружился этот диагноз, трудностей не было, но потом она стала забывать банальные вещи: номер дома, выключить газовую плиту, и кто этот человек, что сидит напротив неё и пьёт вместе с ней чай.       Чонину эта история показалась весьма грустной, также как и Чану, но они не подали виду.       Через час Чан уже лежал в своей палате и смотрел тв-шоу по телевизору, пока Чонин чистил ему мандарин. Оно было смешным. На программу приглашали разных людей и предлагали им расмешить самых серьёзных людей, в числе которых были политики и бизнесмены. Кто выигрывал получал кругленькую сумму. Всё просто. Но как же люди изощрялись и издевались над собой, чтобы получить эти деньги.       Это было ужасно смешно и страшно одновременно.       Чонин потянулся к пледу, который слегка съехал на пол, и укрыл уже спящего Чана. Он не смог удержаться и наклонился ближе, рассматривая его лицо. Чан был красивым. По-настоящему красивым. Хотя Чонин знал, что Чан с лёгкостью найдёт в себе тысячу недостатков, чтобы доказать обратное. Но для Чонина он был идеальным.       Он наклонился ещё ближе, почти касаясь губ Чана своими, но тот неожиданно проснулся.       — Только попробуй, — сонно пробормотал он, звуча вполне себе угрожающе.       — Отдыхай, хён, — Чонин отстранился. — Я приду завтра.       — Звучит, как угроза, — смягчился Чан.       — До встречи.       — Пока, Чонин.       Это хотя бы не «Можешь не приходить» или «Я не хочу тебя видеть», отчего Чонину стало немного радостнее на душе.