Не то, чем кажется (но это неточно)

Не Минцзюэ никогда не отличался самообладанием, да никто не отличался у них в роду. Попробуй тут будь хладнокровным и сдержанным, когда половина предков от искажения ци умерла, а вторую зарубили. — Да блядь! — он рычит и трясет рукой. — Глава Не? Позвольте помочь… — Съебался нахуй! — Это вы ко мне так благоволите или же я льщу себя напрасной надеждой? Минцзюэ стискивает зубы, просто чтобы второй раз не послать. Когда медитирует с Хуайсаном, получает от него все, что это тщедушное тельце переполняет, а там всего дохуя, на выбор. — Мэн Яо, пиздуй прямо, никуда не сворачивая. Мэн Яо исчезает как не было, Минцзюэ выбрасывает осколки кружки и перематывает руку полотенцем. Порезы затянутся быстро, не в первый раз. Да и рука левая, не помешает. Готовить разве что не сможет, поживут на тушенке. — Да блядь, — повторяет Минцзюэ. Блядский Мэн Яо. Минцзюэ досадно, но не настолько, чтобы извиняться за несдержанность. — Глава Не, все же позволю настаивать на своем. — Не отвалится? — Минцзюэ поднимает на него взгляд. Мэн Яо шутку не оценивает. — Мне казалось, слухи о вашей вспыльчивости преувеличены. — Бессмертный? — Окажу вам первую помощь, — Мэн Яо демонстрирует аптечку. Минцзюэ разматывает полотенце. Доверять Мэн Яо он не стал, но аптечка из его коридора, как раз и проверит, на что этот Мэн Яо способен. Мэн Яо промывает раны, присыпает нужным порошком и, кажется, всерьез намеревается зашивать. Ну или хоть клеем залить, чтоб стянуло. Минцзюэ хмыкает. — Веселье, кровь и без меня? — на кухню вплывает Хуайсан в шелковой пижаме и босиком. — Дагэ, опять? — Это не ты. — О, конечно! — саркастично усмехается Хуайсан. Минцзюэ терпеть не может, когда он такой. — Это ведь не ты полчаса назад в моей постели… Минцзюэ вытягивает руку, правую, потому что левая на столе. Хуайсан усмехается зло. Рано закончили. Минцзюэ поднимается, теснит Хуайсана к плите и почти обнимает его, кладет руку между лопаток. Хуайсан вскидывается, ему никогда не нравится, потом обмякает. Его ведет, он приваливается к Минцзюэ и кладет голову на плечо. Мэн Яо смотрит так, будто каждый день такое видит. — Снова, да? — Хуайсан шипит и садится на стул. Вот только стул Минцзюэ, кювета залита его кровью и антисептиком, а самому Минцзюэ теперь место искать. — Сам догадаешься или подсказать? — Я думал, ты выдашь целительных пиздюлей. — Не мои методы, — Минцзюэ нашаривает стул. — Бинтуй.  Мэн Яо бинтует его руку молча. Хуайсан пробует встать, но от идеи отказывается. Минцзюэ хмыкает с мрачным удовлетворением. Если у Хуайсана в такие периоды просыпается едкий сарказм и меланхолия, то Минцзюэ получает удовольствие от крови и разрушения. Своя кровь тоже подходит. — Видимо, мне предстоит сделать завтрак? — Мэн Яо невозмутимо смотрит ему в глаза. Надо отдать ему должное, лицом он владеет потрясающе. — Вон там, — Минцзюэ указывает на нужный шкаф, — найди ему детское питание. Брокколи, шпинат и цветная капуста. — Дагэ, это есть невозможно! — возмущается Хуайсан. Минцзюэ поднимает брови. — Я понял. — Себе готовь, а я поел. — Ненавижу это, — Хуайсан шипит зло. — Ненавижу. Я себя контролирую, но это же не значит… Он бьет ладонью по столу. Мэн Яо ставит рядом с ним две упаковки блевотно-зеленого пюре, а перед Минцзюэ — рисовую кашу с персиками. — Хуайсан, — говорит он предупреждающе. — Ты мне каждый раз помогаешь. Думаешь, я не знаю, как это на тебя действует? — Я привык выражать свои чувства вербально. Мэн Яо, кофе найдешь? — Да, глава Не. — Хуайсан. — Медитации? — уныло спрашивает Хуайсан. — Сабля. — Наори на меня, — просит Хуайсан. — Отругай. Ты же хочешь. — Потом, — и наорет, и нахуй пошлет. — Руку. Хуайсан безропотно подставляет запястье, после приступов он всегда испытывает чувство вины. Хоть какая-то польза. — Ваш кофе, глава Не, — Мэн Яо ставит перед ним кружку. — Без молока и без сахара. — С охуением? — О, я справился с эмоциями, благодарю. Они с Хуайсаном усмехаются одновременно. — Дагэ не фильтрует исходящие, когда не исполняет обязанности главы, — поясняет Хуайсан. — Хотя и когда исполняет… — У Главы Не яркий темперамент. Минцзюэ внимательно смотрит на Хуайсана. Уже лучше. Глаза не блестят, цвет лица на живой похож, руки перестали дрожать и пальцы больше не белые. Приступы можно отсрочить, но не предотвратить, они оба знают. И Хуайсан иногда поддается, перестает выполнять нужное, отлично понимая, что нет разницы, сейчас или через неделю. — У Главы Не и память хорошая. Советник Мэн говорил, что утром у него дела? Мэн Яо смотрит на него холодно. Минцзюэ доставляет мелочное удовольствие его провоцировать. — Этот недостойный в распоряжении главы Не. Минцзюэ растягивает губы в довольной ухмылке. Пожалуй, и ему нужно на тренировочное поле заглянуть. Мэн Яо не жалко, но собственное здоровье дороже. Позже, после нескольких часов тренировок и душа, Минцзюэ идет в кабинет. Наконец-то дойдут руки до официальной корреспонденции ордена. Минцзюэ, правда, предпочитает, чтобы не доходили, но все время тоже нельзя. Поэтому иногда приходится жертвовать всем хорошим в его жизни и читать эту дипломатическую мутотень. И отвечать. И… Первым лежит письмо Главы Цзинь. Минцзюэ расправляется с печатями и читает. И чем дальше читает, тем сильнее в его душе расцветает радость и любовь к миру. Оказывается, Мэн Яо никакой не советник. Оказывается, Мэн Яо прислан в его полное распоряжение, так сказать, братская помощь от главы Цзинь. Оказывается, об этом договорились еще на собрании и глава Цзинь в свойственной ему манере выражает уверенность, что Минцзюэ найдет применение всем талантам Мэн Яо и не будет с ним менее строг из-за того, что Мэн Яо не принадлежит его ордену. Это значит, что Мэн Яо можно поручить разбор корреспонденции.  Он будет расследовать прошения о пропавших курицах. Он станет выслушивать мелкие жалобы и записывать их должным образом. Он займется хозяйственными поручениями вроде закупок яиц и ремонта дверных петель. Цзинь Гуаншань вполне прозрачно объяснил, что Мэн Яо накосячил в Ланьлин Цзинь и его отправили в бессрочную ссылку. Ну или не совсем накосячил, но ссылка все равно бессрочная и вступаться за него некому. Надо рассказать Хуайсану. Впервые за долгое время Минцзюэ очень, очень хорошо.