Охота на дьявола

Кейптаун. ЮАР

      До чего же райское местечко…       Подумал бы любой нормальный турист, оказавшись здесь с целью поглазеть на океан и вкусить экзотики. Золотистые волны разбивались о белоснежный пляж, кокосовые пальмы покачивались на теплом ветру, а воздух был напоен ароматом тропических цветов. Да кого угодно обрадовала бы перспектива поваляться недельку-другую на пляже и как следует загореть, вот только я поставила клеймо «самый-худший-отпуск», едва только сев в самолёт.       Желудок скрутило спазмами, жар охватил тело, а головная боль пульсировала в висках, словно пытаясь расколоть череп. Я хоть и взяла с собой кое-какие лекарства, но те лежали в чемодане, а чемодан летел в багажном отделении. И мне было до жути стыдно перед пожилой парой, которая располагалась в креслах передо мной. Вряд ли их устраивали неприятные звуки, исходящие из меня, но я была благодарна, что они тактично молчали и даже не морщились.       Бортпроводница дала объявление, есть ли на борту врач, но так никто и не отозвался. Она вернулась спустя несколько минут, осторожно коснулась моего плеча.       — Как вы себя чувствуете, мисс? — тихо спросила она.       — По-прежнему плохо, — прохрипела я. — Можно воды?       — Конечно.       Она открыла бутылку минералки, находящуюся рядом со мной, налила в стакан и подала мне. После глотка воды желудок вновь скрутило спазмом. Я закрыла рот рукой, сделала глубокий вдох и выдохнула. Стало чуть лучше.       — Может, принести вам горячий чай?       Я кивнула.       Когда бортпроводница вернулась, я едва смогла разлепить тяжёлые веки. Её заботливый взгляд и тёплые руки, протянувшие кружку с чаем, немного успокоили мои нервы.       — Мисс Лэйн, через двадцать минут самолёт начнёт снижение, необходимо пристегнуть ремни безопасности и открыть шторку иллюминатора.       Я сдавленно кивнула. Наконец-то закончится этот адский двенадцатичасовой перелёт, но не тут-то было. Недаром говорят, беда не приходит одна, потому что следующей моей бедой стала потеря чемодана. В нём были все вещи: одежда, косметика, аптечка. С собой в ручную кладь я взяла лишь самое ценное: немного наличных долларами, кредитная карта, документы, ноутбук и зарядные устройства. Но даже расческа, чёрт её дери, осталась в чемодане.       Авиакомпания предложила написать заявление о пропаже и указать адрес, где я остановлюсь. Если чемодан найдут, то немедленно доставят. Но почему-то в это слабо верилось.       Головная боль и жар никуда не делись, а от волнения даже усилились. Крепко сжимая ручку рюкзака, я на ватных ногах покинула аэропорт.       На улице было воистину адское пекло. Горячий, сухой воздух опалял кожу и обжигал лёгкие при каждом вдохе. Асфальт, казалось, плавился под ногами, а редкие пальмы роняли золотистые листья на раскаленный тротуар.       «Мне конец. Здесь и придёт моя смерть», — подумала я. А затем меня окликнули.       Высокий чернокожий парень стоял рядом с внедорожником, ослепительно улыбаясь. Его дреды, похожие на медные пружины, переливались на солнце. Одетый в легкие льняные брюки и свободную рубашку, он излучал спокойствие и уверенность.       — Вы моя нянька? — устало сказала я, подойдя к машине.       — Меня зовут Грег. Я ваш проводник. И, если это так можно назвать, телохранитель.       — Будете хоронить моё тело? — съязвила я, карабкаясь на пассажирское сиденье.       Грег недоуменно поднял брови, а его дреды подёргивались в такт смеху. От его искренней улыбки на щеках появились очаровательные ямочки, а в глазах заплясали озорные искорки.       — Очень смешно, — подытожил он и захлопнул дверь.       Автомобиль тронулся. Я открыла окно, чтобы встречный ветер обдал моё помятое и измученное перелётом лицо. За окном разворачивался удивительный пейзаж: извилистые горные дорожки пролегали между величественными скалами, а пышные тропические рощи радовали глаз многообразием зелёных оттенков. В вышине перекликались диковинные птицы, а густые заросли местной флоры покачивались в такт тёплому бризу. Жаль, только плохое самочувствие не позволило насладиться первой поездкой по новому континенту. Всё, о чём я думала, это как поскорее добраться до виллы и уснуть.       — Тяжелый перелёт, Лэйн? — спросил меня Грег, глядя на меня в зеркало заднего вида.       — Угу. Это ещё мягко сказано, — пробормотала я, отвернувшись к окну. Каждое движение отзывалось болью в измученном теле. Глаза слипались от усталости, а пересохшие губы потрескались под воздействием жаркого воздуха. — Можете ехать помедленнее?       — Конечно.       Грег снизил скорость, но крутые повороты, в которые он ловко маневрировал, едва не добили. Дорога змеей извивалась между скал, а заросли тропических растений мелькали за окном в причудливом танце. Мне было так плохо, что хотелось выскочить из этой адской машины прямо на ходу.       — Приехали, — наконец сказал мужчина.       В полубессознательном состоянии я ступила на твёрдую землю. Асфальт обжигал ступни даже через подошву кроссовок. Грег открыл ворота, и мы вошли на территорию виллы.       Оказавшись в доме, я рухнула на широкий деревянный диван с белоснежными подушками. Прохладный воздух кондиционера мгновенно окутал разгорячённое тело, а приглушённый свет ламп создавал успокаивающую атмосферу.       Я закрыла глаза, пытаясь собрать остатки сил. Густые тени от жалюзи танцевали на потолке, а сквозь приоткрытое окно доносился шум прибоя. Казалось, что весь мир вращается вокруг меня в медленном, изматывающем танце.       Когда сознание начало уплывать, я почувствовала прохладные руки Грега, приподнимающего мою голову. Тёплая вода коснулась губ, а затем горькая таблетка растворилась во рту.       И блаженное забвение.

***

      «Утром всегда становится легче», — сказал тот, кто ни разу в жизни не просыпался в незнакомом месте, с температурой, без самых необходимых вещей…       И с внезапно начавшимися месячными.       Это была катастрофа.       Бог точно решил проучить меня за все грехи.       Солнечный свет едва пробивался сквозь плотные шторы, создавая причудливые узоры на полу. Я металась по дому в поисках ванной комнаты, мысленно перебирая всё необходимое: унитаз, душ, полотенца.       Дрожащими пальцами я пыталась открыть дверь в ванную, колени подгибались от слабости. Но когда я наконец попала внутрь, то не обнаружила в ней — НИ-ЧЕ-ГО. Даже туалетной бумаги.       — Здесь нет вообще ничего! — закричала я в трубку. — Донован, что мне делать?       Донован, моя начальница, которая и командировала меня в ЮАР, на том конце провода раздражённо зевнула. Готова поклясться, что слышала, как она закатила глаза.       — Я обязала обслуживающую фирму привезти всё необходимое. Там должно быть ВСЁ, включая горячего стриптизёра на столе.       — Значит, тебя не послушали, — усмехнулась я.       — Позвони Грегу, пусть он отвезёт тебя, куда надо, — холодно ответила она.       — Он не оставил номер…       — Тогда прекрати ныть, Лэйн, возьми машину из гаража и съезди сама! — рявкнула Донован и сбросила звонок.       — Стерва! — крикнула я и прошла в гостиную, в поисках хоть какого-нибудь полотенца. На массивном деревянном журнальном столике с коваными узорами лежала связка ключей, от дома, от ворот и от машины. Супер! Затем я нашла небольшую махровую тряпочку, которая более-менее была чистая, скрутила её и запихнула, как временную прокладку. Рубашку повязала на поясе.       Пройдя в гараж, я сразу же залезла в шикарный «мерс» с откидным верхом, кое-как развернулась, доехала до ворот…       И дальше них проехать не смогла.       Дорога за воротами пролегала под безумно крутым углом, упираясь в забор, а после был резкий поворот.       Да я же улечу вместе с машиной прямиком в океан!       Уткнувшись в руль, я разрыдалась. Желудок скрутило в тугой узел, а ладони мгновенно вспотели. Виски вновь сдавило от боли, мне срочно нужны были лекарства и средства гигиены. А ещё чистая одежда. Потому что моя выглядела ужасно и пахла не лучше.       Боже, надеюсь, однажды я забуду это всё, как страшный сон.       Я выползла из автомобиля и поплелась к соседней вилле.       Ворота были открыты. На лужайке, усыпанной яркими экзотическими цветами, резвилась большая чёрная собака. Увидев меня, она радостно подбежала, веляя лохматым хвостом. Я потрепала пса по голове и поднялась по ступенькам к дверям. Позвонила. Но спустя пару минут, так никто и не отозвался. Позвонила снова.       Пока я ждала (а я решила во что бы то ни стало дождаться!), собака тыкалась мне в бедро и колотила хвостом по коленям.       А потом дверь распахнулась.       Ну просто немыслимо! Видимо, Вселенной показалось мало наказать меня рвотой, температура и месячными. Почему, когда я выгляжу и пахну, как протухший труп, мне повезло встретить самого красивого парня на континенте.       Может, это особенность местной флоры и фауны? Высокий, в меру загорелый, с идеально прорисованными мышцами, такой же горячий, как и здешнее солнце.       Сначала мой взгляд упёрся в рельефный торс. Затем точёные предплечья и бицепсы. На шее на тонкой цепочке висел какой-то жетон, а потом я заглянула в лицо: ему было лет тридцать — и он точно матерился, когда я позвонила в дверь. Его прищуренные глаза, сдвинутые брови — вид кричал о том, чтобы я поскорее проваливали отсюда.       — Здравствуйте, с-сэр… — заикаясь пробормотала я.       Парень раздражённо хмыкнул и повернулся так, что я увидела его лицо целиком. На левой щеке красовался шрам, скреплённый металлическими скобами, — и выглядел довольно жутко. Я не сразу поняла, что бестактно пялюсь, пока он не заговорил.       — Ты ещё кто такая?       Я вздрогнула и быстро уставилась в пол, стараясь не показывать, как он меня пугает.       — Я только приехала, заселилась вон на ту виллу, но в доме не оказалось ничего, что мне нужно, — без пауз тараторила я. — И не могу выгнать машину, там слишком крутой спуск. Вы не могли бы мне помочь?       Сердце отбивало бешеный ритм, эхом отражающийся от барабанных перепонок. Говорить было мучительно, словно атмосфера сгустилась до консистенции смолы.       Его ледяной взгляд прошёлся по мне сверху вниз, зацепившись за мятую рубашку и прилипшие ко лбу пряди волос.       — Окей, — отрезал он.        — Спасибо большое, вы не представляете, как выручите меня, — обрадовалась я, но не тут-то было. Едва я успела произнести эти слова, как всё пошло наперекосяк.       — Услуга за услуга, — процедил он сквозь стиснутые зубы. — Отсосёшь, и я выгоню твою тачку.       — Ч-чего?! — вырвалось у меня, будто кто-то выжал воздух из лёгких. Солнце било в глаза, заставляя щуриться.       «Галлюцинация. Это лихорадка», — судорожно подумала я, но он заговорил снова, и его голос прозвучал как скрежет металла по стеклу:       — Тебе нужны тряпки, мне — расслабиться. Компромисс, — его маслянистый взгляд скользнул по мне, а на губах застыла ухмылка, от которой стало тошно.       Сердце рухнуло в пятки — оказывается, всегда может быть хуже.       — Да пошёл ты на хрен! — рявкнула я, со всей силы влепив ему пощёчину.       Он шагнул вперёд, и я рванула прочь, словно за спиной разверзлась преисподняя. Гравий хрустел под ногами, а в ушах стучало: Съеду сама. В обрыв. Всё лучше, чем это…       — Стой! — Его голос догнал меня у самых ворот, а железная хватка впилась в локоть. Адреналин взорвался в висках, пальцы онемели, а сознание начало плыть от страха.       — Пусти! — заорала я, задыхаясь.. Психопат. Сбежать. Сейчас же.       — Не ори! — он тряхнул меня, заставляя поднять голову. — Весь район сбежится!       Отпустил. Я прислонилась к воротам, прижавшись лбом к холодному металлу. Голова кружилась от жара, живот сводило спазмом. Жаропонижающее. Сейчас упаду…       — Не дёргайся, как пуганая кошка, — его смешок прозвучал ядовито.       Терпение лопнуло с треском рвущейся струны.       — Ты слепой?! — голос сорвался на визг. — Уж не знаю, о чём ты там подумал, но я едва держусь на ногах после перелёта. Мой чемодан потеряли, я с температурой, одежда мокрая! Голова раскалывается, есть нечего, и я не могу съехать с этой чёртовой улицы, а ты… — Дыхание перехватило. — Думала, попрошу помощи у соседей, но нарвалась на… тебя!       Его холодный взгляд медленно ощупал меня с головы до ног — задержался на потрёпанных кроссовках, скользнул по дрожащим рукам с въевшейся под ногти грязью, мазнул по слипшимся от пота прядям волос.       — Извини, — буркнул он. — Наверное, я и правда придурок…       — Наверное?! — прошипела я, впиваясь ногтями в ладони.       — Ладно. Точно придурок, — он внезапно убрал руки в карманы, будто стесняясь. — Стой тут. Переоденусь — отвезу… Куда?       — Хорошо. Давай. У тебя две минуты.       Он скрылся в доме, а я осталась стоять у ворот. Сил думать о собственной безопасности не осталось. Жуткая усталость и слабость накатили тяжёлой волной. Перед глазами плыли чёрные пятна, а в ушах пульсировала кровь, словно кто-то бил в барабан.       В этот момент мне было плевать, кто он и что задумал. Пусть хоть маньяк, хоть сам дьявол. Лишь бы всё поскорее закончилось.       Внезапно из-за поворота появился чёрный внедорожник. За рулём сидел он — в чёрной футболке. Чудесно. Он не просто негодяй. Он — богатый негодяй. Интересно, какую цену он назначит за свою «помощь»? Мою душу?

***

      Машина влетела в поворот, шины протестующе взвизгнули, а подвеска легко поглотила удар от выбоины. За окном мелькали деревья, сливаясь в размытую зелёную стену.       Я вжалась в кожаное сиденье, пахнущее новой машиной и чем-то неуловимо мужским — кожей и табаком. На подлокотнике поблёскивали царапины от чьих-то ногтей, а между сиденьями валялись смятые чеки из фастфуда и несколько пустых банок из-под энергетика, звякая при каждом повороте.       За рулём сидел мужчина с тёмными волосами, небрежно уложенными в идеальный беспорядок. Чёрная футболка обтягивала литые мышцы, а на шее поблёскивала цепочка, подчеркивающая суровый стиль. Его скулы казались высеченными из камня, а в уголках глаз притаились едва заметные морщинки от частых ухмылок. Ноздри слегка раздувались при каждом вдохе, выдавая напряжение, которое он пытался скрыть.       Я так и не узнала его имя. Он тоже не спросил моё.       Может, и к лучшему.       Третье правило охотничьего клуба — никогда не говори своё настоящее имя, — мысленно повторила я, перебирая в памяти все предупреждения. Второе — всегда предохраняйся. И первое — не влюбляйся. Никогда.       Я всматривалась в каменистые обочины, чувствуя, как страх сжимает внутренности. Пальцы до боли впились в дверную ручку, а по спине струился холодный пот.       — Хантер, — неожиданно произнёс он с нажимом, заставив моё сердце пропустить удар. Его голос звучал почти ласково, но что-то в прищуренных глазах заставило меня содрогнуться.       — Что-что? — спросила я, пытаясь скрыть волнение.       — Зови меня Хантер, — повторил он, не сводя глаз с дороги. Его губы растянулись в хищной улыбке, а в голосе проскользнули стальные нотки.       «Охотник. Серьёзно?»       Ожидая, когда я представлюсь в ответ, он продолжал смотреть на дорогу. Но что-то в его поведении заставило меня замереть. Холодок пробежал по коже, когда я заметила, как его пальцы крепче сжали руль. Почему-то мне показалось, что он назвал не своё имя. Его ухмылка стала только шире, словно он читал мои мысли, и это только усилило моё беспокойство. Что-то здесь не так… очень не так.       — Ты зеленоватая, — усмехнулся он. — Тебе плохо? Может, выйдешь подышать?       Я была благодарна, что он сменил тему разговора, и облегчённо выдохнула.       — Нет, терпимо, — ответила я, стараясь звучать уверенно.       — Как скажешь, — произнёс он.       «Не доверяй ему», — прошептал внутренний голос.       Хантер снова замолчал и вошёл в резкий поворот, отчего меня затошнило. Я взглянула на мужчину и шумно сглотнула, чувствуя, как желчь подступает к горлу.       — Остановиться? — спросил он. — А то замараешь мне весь салон.       В ответ я лишь фыркнула, стиснув зубы так сильно, что заныли челюсти. Не хотелось давать ему ещё большего повода для насмешки, поэтому, как бы плохо мне ни было, я терпела.       Дом, рядом с которым остановился Хантер, был выкрашен в кричаще-оранжевый цвет, с облупившейся краской и покосившимися ставнями. Он исчез за дверью лавки и появился через несколько минут с бутылкой воды и пакетом, шуршащим при каждом движении.       — На вот, это тебе, — протянул он мне пакет и воду, не сводя с меня прищуренного взгляда, в котором плясали дьявольские искорки.       — Что это? — спросила я, с подозрением глядя на пакет.       — То, что тебе сейчас нужно. Выпей, полегчает, — его ухмылка стала только шире, обнажая острые клыки.       Что он задумал? Почему назвал странное имя? Каждый его жест вызывал новую волну тревоги. Желудок совершил ещё один кульбит, но я заставила себя взять пакет, стиснув зубы до скрипа.       — Откуда мне знать, что это не яд? — Голос дрогнул, выдав внутреннюю дрожь. Пальцы сжали бутылку так, что побелели костяшки.       — Ниоткуда. — Он медленно обвёл меня взглядом, играя серебряным кольцом на мизинце. — Но пока только ты плюёшься ядом, кобра. — Его глаза сузились, будто перед атакой.       Кобра? Он, человек, который сделал мне неприличное предложение, теперь называл меня змеёй. Ирония. Сам-то настоящий аспид.       — Выходит, мы одного поля ягоды… — процедила я, закинув в рот таблетку и отхлебнув воды из пластиковой бутылки. И горький привкус парацетамола смешался с истеричным смехом, застрявшим в горле.       — Что смешного? — недоумевая спросил мужчина, его голос звучал почти ласково, но что-то в интонации заставило меня содрогнуться до самых костей.       — Ты обвиняешь меня в ядовитости, — я провела пальцем по горлышку бутылки, чувствуя прохладу пластика и шероховатость этикетки, — а сам просил отсосать твой.       Его смех прозвинел фальшиво, как скрип несмазанных шестерёнок:       — Шутка. Не слышала о таких?       — Моё чувство юмора съела лихорадка.       — Заме-е-тил, — растянул он, нарочито картавя. — Ко-о-бра-а.       Последнее слово он произнёс с грубым акцентом на согласные, будто давая понять, что английский для него не родной, а его взгляд стал ещё более пронзительным.       Но я не стала продолжать бессмысленный диалог. Отвернулась к окну, где за стеклом маячили неоновые вывески супермаркета — моя последняя надежда, мерцающие в темноте как маяк спасения, а в голове пульсировала единственная мысль:        «Доверять этому человеку — самоубийство».

***

      Я наивно полагала, что встреча с Хантером станет последней проблемой за этот день. Как же я ошибалась!       Кассир, пожилой чернокожий мужчина с седыми висками и добрыми морщинами вокруг глаз, спокойно объяснял мне что-то на своём языке. Хантер же стоял рядом, скрестив руки на груди, прищурив глаза, а уголок губ приподнимался в едва заметной усмешке.       — Ради всего святого, ты понимаешь, что он говорит!? — в отчаянии воскликнула я, чувствуя, как краска стыда заливает лицо.       Хантер сладко улыбнулся и ответил:       — Говорит, что принимают только местную валюту, — протянул он с характерным акцентом, растягивая слова.       — Супер… — прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.       Я с тоской взглянула на тележку, где лежала буквально вся моя жизнь, вернее то, что могло её спасти. Под прозрачным пластиком пакетов маячили тампоны, зубная паста, дешёвое бельё — всё, что отделяло меня от полного краха. Не зная, как и что ответить, я едва сдерживала подступившие к горлу рыдания. Мои руки дрожали, а взгляд метался между полками с товарами и хмурым лицом кассира.       — Что теперь? — Шёпот сорвался в писк, эхом разнёсшийся по пустому магазину.       — Расслабься, — Хантер усмехнулся, и шрам на щеке изогнулся, как след от когтя. Он что-то сказал кассиру, кивнул и бросил на ленту пачку купюр. — Ты же знаешь, я люблю… спасать принцесс.       Я попыталась собрать все свои покупки, но Хантер резким движением схватил меня за запястье и оттащил в сторону, предоставляя это дело кассиру.       «Как я здесь оказалась?» — пронеслось в голове, пока кассир медлительно укладывал товары в пакеты, шурша бумагой и создавая ещё большее напряжение. Моё отражение в стеклянной витрине, освещённой тусклым светом магазина — спутанные пряди волос, словно пережившие ураган, тёмные круги под глазами, выдававшие тяжёлый перелёт и бесконечный стресс — выглядело чужим.

***

      Я успела схватить пакет, в котором оказались пачка тампонов, новая расчёска, нижнее бельё, зубная щётка и паста. Пока Хантер относил покупки в машину, я забежала в туалет супермаркета. Свежий аромат лавандового мыла и прохлада помещения мгновенно взбодрили меня.       Наконец-то я почувствовала себя живой. Нужно было всего лишь привести себя в порядок.       Выйдя из супермаркета, я увидела открытую машину, из которой доносилась приятная музыка — что-то спокойное и мистическое. Хантер сидел, нацепив солнечные очки и откинув спинку кресла назад. Я подумала, он задремал, но что-то выдавало притворство.       Тихонько подошла к мужчине, но он не отреагировал. Теперь, когда ко мне вернулась ясность ума, я по-новому взглянула на своего спутника: тёмные, почти чёрные волосы небрежно падали на лоб, широкие плечи и обтянутый чёрной футболкой торс, тёмно-серые штаны, кожаный ремень и поза довольного жизнью говнюка. Его шрам на щеке казался боевым трофеем, а не недостатком. Говорят, шрамы украшают мужчину, — так оно и есть. Будь я другой, то сегодня вечером мои руки опустились бы на эти плечи, а ногти царапали бы его спину. Но Хантер не был моей целью, и я не могла отвлекаться.       — Подбери слюни, а то под тобой уже лужа, — с издёвкой сказал мужчина, не поворачивая головы.       Я резко вскинула голову и почувствовала на себе его пристальный взгляд, даже не видя глаз. Мерзавец. Значит, он всё-таки не спал.       — У тебя слишком раздутое самомнение, — оправдывалась я, залезая в машину и стараясь не выдать своего смятения. — Я просто хотела проверить, не потерял ли ты сознание от жары.       — Ну конечно, — усмехнулся Хантер, растягивая слова. — Именно так всё и было.       — А как по-твоему? — спросила я, чувствуя, как внутри закипает раздражение.       — Может, решила всё же принять моё утреннее «предложение» и присоединиться к вечеринке сегодня, — он медленно повернулся ко мне, и его глаза блеснули из-под очков.       Горячее чувство стыда и злости разлилось по моим щекам, как будто кто-то плеснул кипятком. Закатив глаза, ответила:       — Мечтай…       — Значит, сегодня тебя заменит другая, — игриво сказал он.       «Шах и мат, Лэйн», — мысленно произнесла я, хотя он и не знал моего имени.       Его пренебрежительная фраза задела меня за живое, словно кто-то провёл по сердцу наждаком. Я прикусила язык, чтобы не наговорить лишнего, чувствуя, как ногти впиваются в ладони.       — Да на здоровье! — бросила я, отворачиваясь к окну.        «Чтоб тебе до оргазма всегда не хватало одной секунды».       Меня передёрнуло от мысли, что сегодняшнюю ночь Хантер проведёт в объятьях других девушек. Я знала тысячу способов, как привлечь мужчину: сладкие улыбки, взгляд из-под опущенных ресниц, случайные касания и внезапно включившееся хрупкое существо. Но с Хантером мне не хотелось применять ни один из них. Его самоуверенность и высокомерие вызывали у меня желание не соблазнить, а унизить.       Домой мы поехали тем же маршрутом, только в обратном порядке: ярко выкрашенные домики с цветочными клумбами, старинная площадь с часами, памятники, старинная пристань и много зелени, колышущейся на тёплом вечернем ветерке.       Сидя на пассажирском сиденье, я смотрела на проплывающие мимо пейзажи, но видела только размытые пятна. Мои мысли метались между прошлым и настоящим, как пойманные птицы в клетке.       Так вот каково это — встречаться с кем-то, вместе ездить за покупками, позволять ему платить за тебя, помогать нести пакеты. Неужели это и есть настоящая жизнь?       Когда-то у меня были серьёзные отношения, но они закончились печально. Он предал меня так подло, что я до сих пор вздрагиваю, вспоминая те дни. Впрочем, это было давно, боль стихла, превратившись в холодный камень где-то в груди, и я стала совершенно другой.       Саморефлексия ни к чему хорошему не приводит, и я должна взять себя в руки и сосредоточиться на охоте. На настоящей охоте, где ставки выше, чем чья-то глупая игра в соблазнение.       — Кобра, ты тут? Змейка, ау… Приди в себя.       — Что? — Вынырнула я из своих мыслей, резко мотнув головой.       — Как-то апатично ты отзываешься на кобру, поэтому я вынужден спросить твоё настоящее имя.       — Ой, да не стоит так себя утруждать. Впредь буду живее шипеть, — ответила я.       Машина выехала на дорогу, тянущуюся вдоль обрывистого берега, и я замерла от захватывающего дух пейзажа. Бескрайняя синяя пучина раскинулась передо мной, манящая и опасная одновременно. Океан!       «Вот это вид!»       — Можешь остановиться ненадолго? — попросила я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Хочу спуститься к океану.       Хантер припарковал авто у каменной ограды, поросшей морским мхом и дикими цветами. Я выбралась наружу и побежала вниз по выщербленным волнами ступеням к пляжу, к воде…       Господи, я мечтала об этом всю свою жизнь. Рай на земле. Песок под ногами казался мягким одеялом, а шум волн — успокаивающей музыкой. Крики чаек над головой напоминали древние морские легенды.       Подойдя к берегу, я скинула кроссовки и зашла в воду. Тёплая волна обдала ступни, и я прикрыла глаза, подставляя лицо бризу.       Похоже, таблетка подействовала: озноб прошёл, голова перестала трещать. Но что-то было не так… Что-то изменилось.       Я, не думая, упала в солёную воду прямо в одежде, чтобы смыть пот и пыль, освежить пылающее тело.       — Ты чокнутая, — услышала я голос Хантера. Его ухмылка на фоне закатного солнца казалась особенно раздражающей.       Он стоял на берегу, засунув руки в карманы, и наблюдал, как я барахтаюсь в воде. Волны мягко лизали песок у его ног, а лёгкий ветерок трепал волосы. Я заметила, как играют блики на его лице, и сердце предательски ёкнуло.       — Обратно пойдёшь пешком. Сырую не повезу. Испортишь мне сиденья своей мокрой задницей.       Вот же зануда! Это мы ещё посмотрим, чья задница будет сырее.       Я резко вскочила на ноги и, не целясь, стала брызгаться в его сторону. Солёная вода разлеталась в разные стороны, создавая в воздухе серебристую завесу. Хантер сначала растерялся, затем, с коротким смешком, скинул кроссовки и футболку и побежал за мной в воду.       С визгом и диким смехом мы носились друг за другом, как малые дети, поднимая высокие волны и разбрызгивая воду во все стороны. Солнце отражалось в каплях, создавая вокруг нас радужное сияние. Фыркая и отплевываясь, я едва могла что-то разглядеть за столбом солёной воды. Неожиданно Хантер оказался за моей спиной, его сильные руки резко обхватили меня за талию, и он, потеряв равновесие, уронил нас обоих в воду с головой.       Мы вынырнули почти одновременно, кашляя и смеясь, а наши волосы слиплись мокрыми прядями. В этот момент я поняла, что никогда не была так счастлива, как сейчас, в этой солёной воде, в объятиях Хантера, под закатным небом, которое, казалось, подмигивало нам своими розовыми и оранжевыми красками.       — Ну что, красотка, теперь самое время испортить мне сиденья? — ухмыльнулся Хантер, помогая мне выбраться на берег. Его мокрые волосы торчали в разные стороны, а на подбородке прилипла травинка, придавая ему очаровательный вид проказника.       Я закатила глаза и начала отряхивать песок, пытаясь скрыть улыбку. Мои пальцы машинально разглаживали влажные пряди, пока я собирала мысли в кучу.       — Не плачь. Я купила полотенца и пижаму.       — Теперь ясно на что ты тратила мои деньги.       Молча прошла вперёд, к машине, достала два полотенца и кинула одно Хантеру. Спряталась за дверцей авто, наспех вытерлась, переоделась в чистую пижаму и кинула своё мокрое тряпьё в пакет. Затем оглянулась на Хантера.       Словно почувствовав мой взгляд, Хантер обернулся. И в этот момент солнце скрылось за облаком, и всё вокруг потускнело. Я не была впечатлительным человеком, но в этот момент Хантер выглядел почти мистически: его силуэт выделялся на фоне темнеющего неба, а капли воды на коже мерцали.       Его черты приобрели резкость, какую я раньше не замечала — высокие скулы, волевой подбородок и пронзительный взгляд, который, казалось, видел меня насквозь. Влажные пряди волос падали на лоб, создавая образ одновременно дикий и притягательный. В полумраке его глаза были почти чёрными, а контуры тела — словно вырезанными из тени.       На мгновение время будто остановилось, и весь мир сузился до этого загадочного силуэта перед мной. Даже лёгкий ветерок, трепавший его волосы, казался частью этой мистической сцены. Хантер стоял неподвижно, как статуя древнего воина, и в этот момент я поймала себя на мысли, что никогда ещё не видела ничего более прекрасного и пугающего одновременно.       Мужчина молча окинул меня одобрительным взглядом, задержав на мгновение дольше, чем требовалось. Скользнул по моей фигуре, и я почувствовала, как жар приливает к щекам.       — Нам пора, — резко сказал он, но в его голосе проскользнули бархатные нотки. Он сел за руль, и я заметила, как играют мышцы на его руках, когда он устраивается поудобнее.       Я тоже устроилась на пассажирском сиденье, стараясь не смотреть на его профиль и сырые брюки, прилипшие к бёдрам. Закусила губу и нервно теребила край пижамы, пытаясь скрыть волнение.       — Признайся, я тебе нравлюсь, — усмехнулся Хантер. — Особенно, когда ты так эротично закусываешь губу.       — Закусываю, чтобы не наговорить лишнего. И вообще, мне не нравятся такие самовлюблённые типы, как ты.       Хантер бросил на меня холодный взгляд.       — Да? А какие тебе нравятся?       — С хорошими манерами и безупречным воспитанием, внимательные к девушкам и умеющие с ними общаться, следящие за своим гардеробом и…       —… которые трахают друг друга?       — Какой же ты…       Я запнулась, не в силах подобрать подходящее слово.       — Какой? — Хантер подался вперёд, его голос стал тише. — Закончи свою мысль.       В этот момент я поняла, что он не просто дразнит меня — он испытывает. И, возможно, ждёт, что я скажу что-то, чего потом не смогу забрать обратно.       — Просто… перестань, — прошептала я, отводя взгляд.       — Интересно, — протянул он, — значит, я всё-таки тебя задеваю.       Его слова повисли в воздухе, как дым от сигареты, а я вдруг осознала, что наша игра становится опаснее, чем я думала.

***

      Хантер довёз меня до нашей улицы. Я вышла из машины, стараясь сохранить остатки достоинства, хотя внутри всё дрожало. Подошла к водительскому окну, вдыхая аромат его парфюма, который вдруг стал таким родным.       — Хочу поблагодарить тебя, — произнесла я, глядя на свои руки, — за то, что не бросил меня в беде. Я безмерно благодарна. Во-вторых, я верну тебе все деньги, как только найду обменник. В-третьих, мне уже лучше, и ты будешь рад узнать, что я больше не стану докучать тебе.       Хантер поднял бровь, его взгляд скользнул по моему лицу. В нём читалась целая гамма эмоций, но он лишь молча открыл багажник.       Я забрала пакеты, чувствуя, как ноют руки от тяжести. Медленно побрела к двери, чувствуя каждый шаг, каждый вздох.       Быстрыми шагами скрылась в доме, прижалась спиной к стене и закрыла глаза.       «Ну и денёк!» — прошептала я, пытаясь унять дрожь в голосе.       Его молчание было красноречивее любых слов, и я вдруг поняла, что этот день останется в моей памяти навсегда.