Охота на дьявола

***

      В памяти остались лишь смутные обрывки того, что происходило потом. Словно в тумане проступали образы: мигалки полицейских машин, лицо врача, размытые фигуры Дмитрия и Каина. Сколько мы пробыли на той проклятой обочине — час, два или целую вечность? Когда нас наконец отпустили, мы оказались в мрачном оксфордском особняке, окружённом высоченной оградой и охраняемом дюжиной вооружённых до зубов громил.       Я не могла ни есть, ни говорить. Разум прояснился только после того, как мне вкололи какую-то дрянь из шприца и позволили забыться коротким сном.       Пришла в себя в комнате со скошенным потолком и огромным окном, через которое в помещение проникал сумрак угасающего дня, смешиваясь с тусклым светом прикроватной лампы.       Каждая клеточка тела кричала от боли: ссадины пылали адским огнём, мышцы словно разрывались на части, во рту была пустыня, а в голове будто молот стучал.       Неужели я действительно спаслась? Неужели этот кошмар наконец закончился?       С трудом приподнявшись на дрожащем локте, я осмотрелась. На столике рядом с лампой высился графин с водой и пара высоких бокалов. Руки тряслись так сильно, что когда я наливала воду, половина содержимого выплеснулась на столик. Поднесла дрожащий стакан к губам и закашлялась — тело отказывалось повиноваться мне, словно чужое.       Я спустила ноги на пол и принялась лихорадочно оглядываться в поисках одежды. На стуле рядом с кроватью обнаружилась аккуратная стопка: новые, но явно мужские спортивные штаны и футболка. Мягкая ткань словно кричала о том, что они мне не принадлежат.       В голове роилась тысяча вопросов, давя на виски. Необходимо было срочно найти того, кто сможет дать ответы. Но сначала…       Сначала — горячий душ. Избавиться от липкого пота, въевшейся грязи и этого отвратительного запаха страха и отчаяния. Вернуть себе ощущение жизни, почувствовать себя целой и невредимой.       Найдя душевую, я долго стояла под тугими струями воды, позволяя им смыть не только физическую грязь, но и остатки ужаса. Надев чистую одежду, подошла к зеркалу.       Никогда прежде я не выглядела настолько ужасно. Словно загнанная собака, узница концлагеря или измождённый подросток в бесформенной, висящей мешками одежде. Моё отражение пугало — слишком худые руки, спутанные волосы, запавшие глаза и синяки под ними, которые не мог скрыть даже яркий свет лампы.       Я отвернулась от зеркала, не в силах больше смотреть на это измученное существо, которое когда-то было мной.       Осторожно вышла из комнаты и, крепко вцепившись в перила, начала спускаться в гостиную. Каждый шаг давался с трудом, но завораживающее зрелище внизу заставляло забыть о слабости. В камине пылал огонь, его красные отблески, словно живые существа, танцевали на тёмном деревянном полу и скользили по высокому потолку.       На мягком коврике возле дивана, свернувшись калачиком, дремал чёрный пёс. Его гладкая шерсть лоснилась в отсветах пламени. Едва я переступила порог гостиной, как он мгновенно вскинулся, навострил уши и с радостным лаем бросился ко мне.       — Рейвен! — воскликнула я, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Я опустилась на колени и начала энергично трепать собаку за холку. Он, радостно повизгивая, взгромоздился на меня всеми лапами, пытаясь лизнуть в лицо.       В этот момент раздался тихий скрип стула, и я резко обернулась. За массивным столом, небрежно откинувшись на спинку кресла, сидел Дмитрий. Его взгляд был спокойным и внимательным.       — Простите, не заметила вас, — произнесла я, пытаясь высвободиться из цепких лап Рейвена, который всё ещё радостно прыгал вокруг.       Дмитрий медленно поднялся из-за стола, его движения были плавными и уверенными. Он обошёл стол и присел на край, не сводя с меня пристального взгляда.       — Ничего страшного, — улыбнулся он, но его улыбка не коснулась глаз. — Проходи, присаживайся.       — Как себя чувствуешь? — спросил он, его голос звучал мягко, но в нём слышалась скрытая сила.       Я с трудом поднялась на ноги, чувствуя, как предательски дрожат колени, и направилась к дивану. Рейвен, словно верный страж, последовал за мной, не переставая вилять хвостом.       — Уже лучше, спасибо, — ответила я, устраиваясь на мягкой обивке.       — Я рад, — произнёс Дмитрий, хитро подмигнув. В его глазах мелькнуло что-то загадочное, отчего по спине пробежал лёгкий холодок.       — И спасибо за то, что не дали мне умереть… — прошептала я, всё ещё дрожа от пережитого ужаса.       — Пустяки, — ответил он, небрежно пожав плечами. Его лицо оставалось бесстрастным, словно он каждый день спасал чужие жизни. — Ты голодная?       — Нет, — ответила я, пытаясь собраться с мыслями. — Можно вопрос?       Дмитрий лишь кивнул.       — Кто вы? Я имею в виду вашу профессию… — слова давались мне с трудом. В горле пересохло, а сердце билось так громко, что, казалось, он должен был услышать его стук.       Мне было невыносимо неловко произносить этот вопрос вслух, ведь Дмитрий наверняка знал, кто я и откуда пришла. Иначе зачем бы ему рисковать собственной жизнью ради незнакомки?       — Пожалуй, твой интерес понятен, — заговорил он после долгой паузы, во время которой я успела представить десятки вариантов его ответа. Его голос звучал ровно, но в глубине глаз мелькнуло что-то, похожее на усталость. — Но дождёмся остальных. Разговор обещает быть долгим и требует присутствия всех действующих лиц.       — Что? — я сглотнула, внезапно осознав, что он имеет в виду. Холодный пот выступил на лбу. — Как скоро?       — Самолёт уже приземлился. Полчаса. Может быть, час максимум, — ответил он, доставая из кармана телефон и проверяя сообщения.       Меня затрясло так сильно, что зубы начали выбивать дробь. Я обхватила себя руками, пытаясь унять дрожь, но тело отказывалось подчиняться. Казалось, ещё немного, и я просто рухну на пол от слабости и страха.       — Не бойся, — его ладонь тяжёлой лапой опустилась на моё плечо. — Всё позади.       — Как я выгляжу? — голос дрожал, как и всё моё тело. — Ужасно, да?       Дмитрий окинул меня долгим взглядом, в котором читалось что-то, похожее на сочувствие. Его густые брови чуть приподнялись, а в уголках глаз собрались морщинки — он пытался скрыть улыбку.       — Для той, кого чуть не убили, — проговорил он негромко, — выглядишь просто потрясающе.       — А для девушки, у которой свидание? — я нервно провела рукой по волосам, пытаясь пригладить непослушные пряди.       — Даже не думай об этом, — он усмехнулся. — Во-первых, здесь настолько темно, что…       Я не выдержала и рассмеялась — громко, истерично, почти до слёз. Смех эхом отразился от голых стен комнаты.       — Во-вторых, — продолжил он, словно не замечая моей реакции, — его никогда не впечатляли мишура и побрякушки. А в-третьих, — он сделал паузу, — у меня на базе два десятка спецназовцев. Так что тебе будет из кого выбирать.       — Вот спасибо, — я выдавила из себя подобие улыбки, — теперь я точно спокойна.       В комнате повисла тяжёлая пауза. Я слышала, как тикают часы на стене, как где-то вдалеке шумит вентиляция, как моё сердце постепенно возвращается к нормальному ритму.       Неожиданно Рейвен вздыбил шерсть на загривке, его глаза вспыхнули диким огнем. Он издал такой оглушительный лай, что задрожали оконные стекла, и рванулся к двери, скользя когтями по полу. Его массивное тело дрожало от нетерпения, а хвост молотил по стенам, оставляя на обоях белые полосы.       Я застыла, как изваяние, вслушиваясь в каждый звук снаружи. Шаги становились все отчетливее, мужские голоса — все ближе. Вены на висках запульсировали в такт бешено колотящемуся сердцу.       Когда дверь с грохотом распахнулась, я едва удержалась на ногах. В комнату ввалилась толпа людей, их голоса слились в единый гул, но я не слышала ничего, кроме бешеного стука своего сердца.       Пот выступил на ладонях, делая их скользкими, как рыба. Я медленно поднялась, чувствуя, как пол уходит из-под ног. Рейвен продолжал неистовствовать, его лай эхом отражался от стен, создавая какофонию звуков.       Воздух в комнате словно загустел, превратившись в липкий сироп. Слёзы хлынули из глаз, размывая очертания реальности.       «Моргни, Лэйн. Смотри, как в комнату входит человек, которому ты обязана жизнью. Смотри, как он останавливается в дверях, глядя на тебя. Запомни этот момент — ведь потом ты захочешь воскрешать его в памяти снова и снова».       — Ян, — выдохнула я.       Слабость накатила волной, но она была сладкой, почти пьянящей. Я сделала несколько неверных шагов навстречу, ощущая, как пол качается под ногами, как комната наклоняется в сторону.       Его руки сомкнулись вокруг меня, горячие и сильные, но в их прикосновении была невероятная нежность. Я уткнулась лицом в его грудь, вдыхая родной запах — смесь мужского парфюма, пота и чего-то неуловимо-личного, что принадлежало только ему.       — Лэйн, — прошептал он, его голос дрожал, как и мой.       Слёзы хлынули неудержимым потоком. Его рубашка мгновенно промокла от моих слёз, а я цеплялась за плечи Яна, как за единственное спасение в бушующем море эмоций. Его дыхание согревало мои волосы, а руки все крепче прижимали меня к себе, словно боясь отпустить.       Мир растворился в тумане счастья, и единственное, что имело значение — его руки, его голос, его присутствие, его запах, его тепло, его дыхание, его сердце, бьющееся в такт с моим. И пусть он не смотрит на меня так внимательно…

***

      Мы молча смотрели на языки пламени, пляшущие в камине. Каждая минута тянулась бесконечно, а я всё думала о том, почему Ян так и не поцеловал меня с нашей встречи. Это наваждение — будто невидимая стена выросла между нами. Что-то неуловимо изменилось… точнее, изменилось абсолютно всё. Столько всего случилось — и теперь я не понимала: то ли время неподходящее, то ли я действительно стала для него чужой.       Мы сидели так близко, что я чувствовала тепло его тела — плечо к плечу, бедро к бедру. Ян небрежно закинул руки на спинку дивана — почти обнял, но не обнял. Его прикосновения словно застыли во времени с того самого момента, когда он приветственно обнял меня при встрече.       Как две жертвы кораблекрушения, чудом выбравшиеся на берег — разве будут они обниматься и целоваться? Нет, они будут сидеть, хватая ртом воздух, пытаясь осознать, что пережили.       — Ты точно в порядке? — спросил Ян, вглядываясь в моё осунувшееся лицо, покрытое следами тревоги и усталости.       — Точно, — выдавила я из себя тяжёлый вздох.       Но внутри кричала: «Нет! Совсем не в порядке! Я разваливаюсь на части, а ты…»       — Ян, — прошептала я, сжимая руки в кулаки. — Мне столько нужно тебе объяснить… Не знаю, с чего начать.       Он отвернулся к огню, словно пытаясь найти в языках пламени ответ на мои невысказанные вопросы.       — Может, лучше оставим этот разговор до завтра? — глядя на меня в упор, предложил он.       Внутри меня бушевала буря. Наши недомолвки превратились в непроходимый лес, где каждый шаг давался с трудом, где мы теряли друг друга всё больше с каждым днём.       — Нет, — твёрдо произнесла я. — Не могу больше жить в этом подвешенном состоянии.       Его взгляд скользнул по моему лицу, задержался на глазах, и я увидела в них то, чего боялась больше всего — страх. Страх перед тем, что я могу сказать.       — Пожалуйста, Ян, — мой голос дрогнул. — Я должна это сделать. Должна всё рассказать.       Он молчал, и это молчание было тяжелее любых слов. Я видела, как напряжены его плечи, как он сжимает пальцы на подлокотниках дивана.       — Хорошо, — наконец произнёс он, но в его голосе не было ни тепла, ни понимания. — Говори.       Моё сердце готово было выпрыгнуть из груди. Вот он — тот самый момент, которого я так боялась и одновременно жаждала. Теперь или никогда — нужно найти правильные слова, чтобы объяснить то, что терзало меня всё это время.       — Ян, если всё дело в том, что я сделала… Если тебя не даёт покоя то, что я наговорила тогда в больнице… — слова вылетали торопливо, спотыкаясь друг о друга. Мысли путались, и я отчаянно пыталась вытолкнуть из себя всё разом. — Я могу всё объяснить. Донован — моя начальница. Вернее, бывшая начальница. Я так искренне ей верила. Всё выглядело настолько убедительно… Прости меня.       Его лицо будто окаменело, он повернулся ко мне всем корпусом.       — Ради бога, прекрати извиняться! — сквозь зубы процедил он. Я заметила, как его буквально разрывает от злости.       — Но… Пожалуйста, выслушай, — продолжила я. — Понимаю, что ты сейчас испытываешь…       — Да? — резко перебил меня он. — И что же, по-твоему, я испытываю?       — Раздражение? Неприязнь? Я не знаю… — прошептала я. — Надеюсь, не ненависть.       — Лэйн, о чём ты говоришь? — он схватил меня за плечи и притянул к себе. — Ты думаешь, я испытываю ненависть к тебе? Нет. Только к самому себе! За то, что был слеп и не увидел очевидного перед носом.       — В смысле? — медленно заморгала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.       — В смысле, это настоящее чудо, что тебе удалось унести ноги от Донован!       Его тон, его взгляд — всё говорило о том, что он знает гораздо больше меня.       — Ян, — едва дыша, произнесла я. — Что происходит?       Его руки медленно опустились, а брови сошлись на переносице в тревожную линию. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату шагнул Дмитрий, сопровождаемый группой людей, чьи лица были мне смутно знакомы: Каин, Ноэ, Лестер и… Грег. При виде меня он просиял и взмахнул рукой в приветственном жесте, а я застыла на месте, словно парализованная внезапным видением.       — Что ж, все в сборе, — произнёс Дмитрий, нарушив повисшую в воздухе тишину. — Итак, Лэйн…       Я подняла взгляд, чувствуя, как кровь отливает от лица. Его обращение ко мне прозвучало как приговор.       — Что всё это значит? — мой голос дрожал, когда я обводила взглядом собравшихся. — Грег… Как ты здесь оказался?       Каин, скрестив руки на груди, позволил себе едва заметную усмешку.       — Всему есть разумное объяснение, — сказал Грег. — Сейчас мы все плывем в одной лодке.       Ноэ выступил вперёд, его лицо было серьёзным, почти мрачным.       — Мы — часть организации, противостоящей Донован, — произнёс он. — И ты стала её новой мишенью. Если ещё точнее, той, кто посмела пойти против неё.       — Но почему? — прошептала я, качая головой. — Почему именно я?       Лестер, до этого момента стоявший у окна, повернулся к нам. В его глазах читалась холодная решимость.       — Потому что ты знаешь то, что не должна была узнать, — ответил он. — И теперь Донован пойдёт на всё, чтобы заставить тебя молчать.       Грег приблизился, его улыбка стала мягче, когда он положил руку мне на плечо.       — Не бойся, — тихо произнёс он. — Мы здесь, чтобы защитить тебя.       Дмитрий кивнул, подтверждая его слова. Я посмотрела на Яна, ища поддержки, и он заговорил:       — Пожалуй, стоит начать с самого начала.       Атмосфера в комнате накалилась до предела. Я чувствовала, как страх и недоверие борются во мне с желанием узнать правду.       — Что… что вы имеете в виду? — прошептала я, переводя взгляд с одного лица на другое. — О чём именно я знаю?       Каин шагнул вперёд, его взгляд стал пронзительным.       — О том, что ты нашла, — ответил он. — О той информации, которую Донован так отчаянно пытается скрыть.       Ноэ кивнул.       Я покачала головой, пытаясь осмыслить происходящее.       — Но я… я ничего не нашла…       Лестер вздохнул.       — Серьёзно? — произнёс он. — Ты наткнулась на правду, даже не подозревая об этом — именно это и делает тебя такой опасной.       — Да о чём вы все здесь говорите? — не сдержалась я, повысив голос. — Какой ещё правды я наткнулась?       Дмитрий обвёл взглядом собравшихся, а затем посмотрел на меня, его лицо было серьёзным.       — Мы говорим о жёстком диске, который был при тебе в момент побега! — чётко произнёс он.       Ноэ добавил:       — На этом диске — информация, которую Донован пытается скрыть любой ценой. И теперь она пойдёт на всё, чтобы вернуть его.

***

      Осознание просачивалось в мой разум так медленно, словно время в этой комнате текло по-другому, заставляя присутствующих стареть быстрее, чем я могла думать. Мозговые шестерёнки вращались с натужным скрипом, цепляясь за каждую новую мысль.       — Да, я скопировала на жёсткий диск всё содержимое ноутбука: в основном переписки, фотографии, какие-то файлы — и больше ничего. Даже не помню, чтобы там было что-то действительно важное.       Дмитрий устало протёр глаза и тяжело опёрся о камин напротив.       — Если бы всё было так просто. Полагаю, ты и сама не подозревала, что хранится в твоём ноутбуке. За сутки до твоего контакта с Яном кто-то подключился к твоему рабочему столу и отправил целую папку компромата на Донован. Мы проследили источник… — Дмитрий выдержал драматическую паузу, от которой у меня похолодело внутри. — Отправила её сама Донован.       Я уставилась на мужчину, не в силах закрыть рот от изумления.       — Не может быть такого!       — Разумеется, не может, — вмешался Ноэ. — Донован не настолько глупа, чтобы подставлять себя подобным образом. Кто-то воспользовался её компьютером…       — В-вики… — едва слышно прошептала я.       — Вики? — переспросил Дмитрий. — Кто это?       Я нахмурилась и бросила взгляд на Яна. Мне было невыносимо стыдно и противно вспоминать, но я должна была рассказать правду.       — Вики — та девушка, с которой ты ушёл в «Эшафоте». Это она порезала руку. И она была одной из нас…       Лицо Яна окаменело, но он не проронил ни слова.       — И где она? — спросил Дмитрий.       — Донован убила её, — с трудом выдавила я, уставившись в пол.       Генерал резко дёрнул бровями, и его взгляд пронзительно впился в меня.       — В любом случае… — его голос звучал глухо и безжизненно, — её гибель не напрасна. Мы получили бесценную информацию, за что ей огромное спасибо.       Я машинально кивнула, чувствуя, как внутри все сжимается от недоброго предчувствия. По-человечески мне было жаль Вики, но подругами мы никогда не были. И всё-таки отчасти она тоже обманула меня.       — Теперь расскажи, что лично ты знаешь о Донован? — в его глазах читалось неприкрытое раздражение.       Я замялась, ощущая, как страх ледяными пальцами сжимает горло. Что он хочет услышать?       — Почти ничего… — мой голос предательски дрогнул, а по спине пробежал предательский холодок.              — Начнём по порядку, — перебил Ян, сверля меня пронзительным взглядом. — Как ты попала к ней?       И тут моё сердце словно сжало стальными тисками. Скелеты, которые я столько лет отчаянно прятала в глубинах памяти, словно острые осколки, впивались в сознание. Доставать их хотелось меньше всего. Но главное, что пугало меня не это, а то, правильно ли поймут меня присутствующие в этой комнате.       — Хорошо... — я с трудом выдавила из себя это слово, чувствуя, как пересохло во рту. — Я расскажу.