Одиночество в толпе

      Тяжелые двери Палаты Расписного стола медленно распахнулись. Лейру бесцеремонно втолкнули внутрь, однако девушка почти сразу выпрямилась, не позволив себе ни пошатнуться, ни опустить головы, хотя запястья все еще были туго стянуты веревкой, а каждый шаг отзывался тупой болью в затылке.       Ее уже ждали. Во главе стояла Рейнира. По правую руку от нее неподвижно замер Джекейрис, на лице которого за последние месяцы будто прибавилось несколько лет. Чуть поодаль, опершись ладонями о край стола, молча наблюдала принцесса Рейнис. Ее серебристые волосы мягко переливались в свете десятков свечей, однако взгляд оставался тяжелым и удивительно спокойным — таким взглядом смотрят люди, которым горе давно стало привычным спутником.       В палате находились еще несколько рыцарей и мейстер Джерардис, однако разговор оборвался сразу, стоило пленнице переступить порог. Лейра быстро обвела присутствующих взглядом. Деймона здесь не было. Почему-то именно это она отметила прежде всего. Лишь после этого ее глаза встретились с глазами Рейниры. Несколько долгих мгновений никто не произносил ни слов. Тишину нарушало лишь потрескивание свечей, расставленных по краям Расписного стола, да мерный шум волн, доносившийся из-за высоких окон Драконьего Камня. Свечи, расставленные вдоль Расписного стола, отбрасывали на лицо Рейниры теплые отблески, однако взгляд оставался спокойным и тяжелым одновременно. — Развяжите ее.       Веревки с глухим стуком упали на каменный пол. Лейра медленно потерла затекшие запястья, на которых уже проступили багровые полосы, однако не позволила себе ни единого лишнего движения, лишь подняла взгляд на женщину, стоявшую по другую сторону Расписного стола.       Рейнира неторопливо обошла разделяющий их предмет интерьера, остановившись напротив Лейры. Их разделяло всего несколько шагов, однако девушке казалось, будто между ними пролегли все Семь Королевств, разделенные кровью, скорбью и войной, которой обе никогда не желали, но которая все равно настигла их. — Погиб ребенок. - Голос Рейниры прозвучал тихо.       Лейра медленно прикрыла глаза. Перед ней вновь возникло лицо Джейхейриса, деревянный дракончик, зажатый в маленьких ладонях, побелевшее лицо Хелейны и та страшная, неестественная тишина, наступившая после того, как все было кончено. — Я знаю.       Рейнира опустила взгляд на Расписной стол. К ее пальцам случайно легли очертания Штормового Предела. — Моему сыну было четырнадцать. Он был невинным посланником.       Лейра невольно вздрогнула, осознавая, что Рейнира говорила вовсе не о первенце Эйгона. — Я не убивала Люцериса. — Нет. — Джехейрису было всего шесть, — Лейра не могла смолчать, слишком свежа в памяти была кровавая сцена. — Мой мальчик лишь выполнял приказ королевы. Он доставлял послание, только и всего. И все же его не пощадили... — А чем же завинил мальчик, который спал в обнимку с деревянным драконом?       На лице Рейниры впервые за все время промелькнуло что-то похожее на раздражение. — Я ведь правда готова была рассмотреть условия мира от Узурпатора, лишь бы не ввергать государство в хаос, дабы не затопить его кровью. Но Вам и этого было мало! Жизнь невинного мальчика во имя чего? — Твой сын, кузина, не заслуживал смерти, — Лейра сглотнула накопившуюся слюну, — Но безневинным он не был.       Джекейрис резко вскинул голову, его пальцы скользнули на ножны меча. Лейра даже не посмотрела в его сторону. Ее взгляд по-прежнему был прикован к Рейнире. — В тот день на Дрифтмарке он лишил Эймонда глаза. У каждой трагедии почти всегда есть предшественница. Тот долг остался неуплачен, проигнорирован королем и вот где мы теперь оказались. — Он был ребенком, — повысила голос королева. — Эймонд тоже. Но король защищал только одну сторону, чем и расколол свою семью.       Лейра опустила взгляд на карту Вестероса, медленно проводя глазами вдоль узкой полосы Черноводного залива, словно именно там пыталась отыскать слова, которые не ранили бы еще сильнее. — Именно тогда, — продолжила она спустя несколько долгих мгновений, — дети перестали быть лишь детьми, кузина. Просто никто из нас не понял этого сразу. Мы все предпочли сделать вид, будто потерянный глаз не станет началом чего-то гораздо более страшного. А теперь... теперь мы считаем погибших. И каждый раз убеждаем себя, что именно эта смерть стала первой.       Рейнира шагнула ближе. Лейра инстинктивно напряглась. Однако вместо приказа или угрозы Рейнира медленно подняла руку. Ее прохладные пальцы едва коснулись подбородка Лейры, заставляя ту чуть приподнять голову. Несколько долгих мгновений она не произносила ни слова, внимательно всматриваясь в лицо девушки. Она медленно убрала руку. — Один сын Алисенты возложил на свою голову корону. Второй — лишил меня сына. — Ты даже по имени назвать их не можешь, — голос Лейры дрогнул. — Они пока вне моей досягаемости. Но ты здесь. Еще одна девушка, которую втянули в сеть интриг. Присягни мне, Лейра.       Пламя свечей дрогнуло от налетевшего с моря ветра. — Присягни своей законной королеве, и ни один человек на Драконьем Камне не причинит тебе вреда.       Лейра медленно покачала головой, не сводя взгляда с Рейниры, и на этот раз в этом едва заметном движении не было ни вызова, ни желания оскорбить женщину, стоявшую напротив. Скорее горечь человека, прекрасно понимавшего, что каким бы ни был ее следующий ответ, он никого не сможет сделать счастливее. — Ты знаешь, что я не могу.       Она ненадолго замолчала, словно собираясь с мыслями. — Не только потому, что уже принесла клятву Эйгону и не собираюсь нарушать ее ради собственного спасения. Клятва перестает чего-либо стоить в тот миг, когда человек начинает выбирать, насколько удобно ее соблюдать. Но и потому, что, присягнув тебе, я буду вынуждена присягнуть человеку, который стоит рядом с тобой. Человеку, которого я всю жизнь считала убийцей моей матери.       Она произнесла эти слова спокойно. Без дрожи. Словно слишком часто повторяла их самой себе, чтобы они по-прежнему причиняли ту же боль. — А теперь по его приказу обезглавили ребенка на глазах его матери. Я не могу склонить колено перед детоубийцей и женоубийцей.       Рейнира еще несколько мгновений не сводила с нее взгляда, словно пыталась понять, где заканчивается упрямство и начинается настоящая преданность, после чего медленно сцепила руки за спиной и негромко произнесла: — Ты понимаешь, что твой отказ может стоить тебе жизни? Одного моего слова будет достаточно, — продолжила Рейнира все тем же спокойным голосом. — Твою голову поместят в сундук, переправят через Черноводный залив и положат к ногам Узурпатора прежде, чем он успеет собрать войско.       Тишина, последовавшая за этими словами, показалась почти осязаемой. Даже Джекейрис невольно перевел взгляд с матери на Лейру, ожидая увидеть страх, однако девушка лишь медленно вдохнула, будто уже успела представить себе этот исход задолго до того, как оказалась на Драконьем Камне. — Тогда, — произнесла она наконец, и голос ее прозвучал удивительно ровно, — он будет знать, что я умерла, не нарушив своей клятвы. И если уж таково твое решение, — произнесла Лейра почти вкрадчиво, и ее голос, еще мгновение назад звучавший спокойно и устало, вдруг приобрел то самое едва уловимое шипение Деймона. — Тогда окажи мне последнюю милость. Не поручай этого своим рыцарям. Если мне суждено умереть... пусть меня убьет принц Деймон.       Принцесса Рейнис медленно перевела взгляд с Лейры на Рейниру. А сама Лейра продолжала говорить тем же негромким, почти змеиным голосом, в котором с каждым словом все отчетливее проступали интонации человека, которого она боялась всю свою жизнь. — Пусть закончит историю моей матери... пусть посмотрит в глаза ее дочери, прежде чем поднимет меч. Ему ведь привычно убивать тех, кто не может защититься? — Ты переоцениваешь свою значимость, Лейра — спустя несколько томмтельных мгновений ответила королева, — Ты любовница Узурпатора, но ты не представляешь никакой ценности. Отчего же я должна выполнять твою просьбу? Ты ничем не заслужила моей милости. Уведите ее в Морскую башню.       Приказ прозвучал холодно и буднично, будто речь шла не о женщине, которая еще мгновение назад стояла перед ней, а об очередной фигуре, которую следовало убрать с Расписного стола. — Под надежную стражу. Кормить. Поить.       Стражники не стали ждать. Один из них грубо подтолкнул Лейру в спину, вынуждая сделать первый шаг к двери, однако девушка не обернулась. Она не собиралась дарить Рейнире удовольствие увидеть ни гнев, ни отчаяние.       Тяжелые двери Палаты Расписного стола с глухим стуком сомкнулись за ее спиной. Долгие винтовые лестницы Морской башни казались бесконечными. Камень под ногами успел напитаться холодом моря, а узкие бойницы пропускали внутрь лишь редкие полосы дневного света, разрезавшие пол на длинные серые полосы. Никто не произнес ни слова. Лишь бряцание ключей на поясе одного из стражников сопровождало их подъем. Наконец они остановились перед массивной дверью, за которой Лейру ждала лишь пыль, лавка и крохотное оконце с видом на бушующее море.       Все это время она держалась. Перед Хелейной. Перед убийцами. Перед Рейнирой. Но теперь рядом не осталось никого, ради кого следовало сохранять лицо. Лейра медленно закрыла лицо ладонями, и первая слеза, обжигающе горячая, сорвалась, открывая путь для целого потока.       Почти в тот же миг над Драконьим Камнем раздался протяжный драконий крик. Высоко над крепостью, рассекая тяжелый морской ветер широкими крыльями, кружила Среброкрылая. Драконица сделала широкий круг над древними башнями и вновь издала долгий, пронзительный клич, от которого даже чайки сорвались со скал и испуганно взмыли в небо.