Чистота и стерильность

‎В июле Дерри задыхался от липкой, грязной жары. Воздух над Пустошью дрожал, пах речной тиной, цветущими сорняками и ржавчиной. Для большинства неудачников это было лучшее время. Билл часами строил плотину, пачкая джинсы в серой глине. Ричи с разбегу прыгал в мутную воду, поднимая фонтаны брызг, а потом валялся на траве прямо в мокрых кедах. Бен чертил свои чертежи на листах, которые быстро покрывались пятнами от газировки. ‎Но для Стэна Уриса и Эдди Каспбрака июль был сущим кошмаром. ‎Эдди ненавидел Пустошь из-за микробов. В его рюкзаке, помимо ингалятора от астмы, всегда лежал брусок дегтярного мыла в пластиковой мыльнице, три пачки влажных салфеток и флакончик со спиртовым антисептиком. Антисептик пах медицинским кабинетом и нещадно щипал царапины. ‎Стэн ненавидел Пустошь, потому что она была хаотичной. Птицы, которых он так любил разглядывать в бинокль, были идеальными и чистыми, но грязь под ногами, паутина на ветках деревьев и вечная серая пыль, которая забивалась под ногти, раздражали его до дрожи. ‎В тот вторник они сидели на поваленном бревне чуть поодаль от остальных. Билл и Бен яростно спорили о прочности деревянных перекрытий. Ричи пытался поймать лягушку, громко комментируя это голосом спортивного репортера. ‎— Она переносчик сальмонеллы**, Тозиер! — крикнул Эдди, в очередной раз брызгая на ладони прозрачный гель. Он потер руки друг о друга с тихим шуршанием. — Если ты подцепишь заразу, я лично не пущу тебя на свой велик. ‎— Расслабься, Эдс! Лягушка чище, чем твои шутки! — отозвался Ричи, но лягушку упустил. ‎Стэн вздохнул. Он сидел, поджав колени к груди, и аккуратно очищал травинкой кончик своего левого кроссовка. Кроссовки были белыми. Точнее, должны были быть белыми. Сейчас они отливали унылым желтовато-серым оттенком Дерри. ‎— Не называй его Эдс, — тихо сказал Стэн. Его голос всегда звучал тише остальных, но в нем была странная, взрослая весомость. — Он просил тебя сто раз. ‎Ричи лишь отмахнулся и побежал за Биллом. ‎Эдди посмотрел на Стэна. Тот выглядел бледным. На лбу выступили мелкие капли пота, а кудрявые волосы слегка пушились от влажности. Стэн казался Эдди самым правильным человеком во всем городе. У Стэна всегда были аккуратно подстрижены ногти. От Стэна пахло простым мылом и глаженой одеждой. Мама Стэна не заставляла его пить кучу таблеток, но Стэн всë равно понимал Эдди лучше, чем кто-либо другой. ‎— Жарко, — сказал Эдди, убирая антисептик. ‎— Ужасно, — согласился Стэн. Он выбросил испачканную травинку. — Пойдем отсюда? Они будут возиться с этой плотиной до вечера. А мне еще нужно повторить главу к вечеру. Отец проверит в восемь. ‎Эдди прислушался к своей груди. Хрипов не было. Но мысль о том, чтобы посидеть где-то, где нет летающих мошек и липких веток, казалась благословением. ‎— Пошли. Только скажем Биллу. ‎Они встали, отряхнули штаны (Эдди сделал это трижды) и, махнув рукой увлекшимся друзьям, зашагали вверх по склону, прочь от душной низины Пустоши. ‎ ‎Они ушли в синагогу. Точнее, в небольшую пристройку за ней, где была классная комната. Летом здесь никого не было. Мистер Урис разрешал сыну сидеть там в тишине, если тот обещал не трогать книги без разрешения и выключать за собой свет. ‎Здесь было прохладно. Толстые кирпичные стены старого здания не пропускали уличный зной. Окна выходили на тенистый задний двор, и комната была залита мягким, зеленоватым светом от листвы старых кленов. А главное — здесь пахло старой бумагой, сухим деревом и паркетом, который раз в неделю натирали. Никакой тины. Никаких лягушек. Стерильная, предсказуемая тишина. ‎Стэн сел за вторую парту у окна. Он разложил перед собой тяжелую книгу в темном переплете и тетрадь. Эдди устроился рядом. Он вытащил из кармана ингалятор, поставил его на край стола, словно талисман, и блаженно откинулся на спинку стула. ‎— Твоя мама знает, что ты здесь? — спросил Стэн, не поворачивая головы. Он уже выводил карандашом какие-то пометки на полях тетради. У него был удивительно ровный, почти печатный почерк. ‎— Я сказал, что мы с тобой пойдем в библиотеку, — ответил Эдди. — К тебе она относится нормально. Ну, то есть... она считает, что твоя семья "приличная". Не то что Тозиеры. Она говорит, что Ричи живет в свинарнике. ‎Стэн издал короткий смешок, похожий на сухой щелчок. ‎— Ну, в чем-то она права. Ричи действительно не знает, что такое порядок. ‎Они помолчали. Было слышно, как где-то в углу комнаты тихо тикают настенные часы. Этот звук успокаивал. Эдди закрыл глаза. Ему казалось, что здесь, рядом со Стэном, его легкие раскрываются шире. Не нужно было постоянно быть начеку. Не нужно было оглядываться в поисках опасностей — будь то хулиганы Бауэрса или... то странное, жуткое существо из канализации, о котором они все старались не думать, когда оставались одни. ‎Здесь, среди ровных рядов парт, мир казался правильным. ‎Стэн читал, шевеля губами. Его профиль был четким, словно вырезанным из бумаги. Эдди поймал себя на том, что разглядывает его слишком долго. Он заметил крошечную родинку на мочке уха Стэна. Заметил, какими длинными были его ресницы, когда он смотрел вниз, на текст. ‎— Стэн? — позвал Эдди. ‎— М-м? — Стэн не оторвался от страницы. ‎— А ты... ты когда-нибудь думал о будущем? Ну, после школы. После Дерри. После всего этого. ‎Стэн замер. Карандаш замер над бумагой. Он медленно повернул голову и посмотрел на Эдди своими глубокими, слишком серьезными для тринадцати лет карими глазами. ‎— Каждую ночь, Эдди, — тихо сказал он. — Я хочу уехать туда, где улицы моют с мылом. Где дома построены по линейке, а люди не пропадают каждые тридцать лет. ‎Эдди сглотнул. Сердце застучало чуть быстрее, но это была не астма. Это было странное, щекочущее чувство в груди. ‎— Я бы поехал с тобой, — признался Эдди, опустив взгляд на свои чистые пальцы. — Мама, конечно, устроит скандал. Скажет, что в других городах плохая вода и ужасный климат для моих больных лëгких. Но я бы поехал. ‎Стэн мягко улыбнулся. Это была редкая, очень личная улыбка, которую он не показывал у водонапорной башни или в карьере. ‎— Мы снимем квартиру, — сказал Стэн, откладывая карандаш. — Там будет паркет. Никаких ковров, в них собирается пыль и клещи. И мы купим самый лучший пылесос. ‎— И очиститель воздуха, — добавил Эдди, почувствовав, как губы сами расплываются в улыбке. — С тремя фильтрами. Чтобы улавливать пыль. ‎— И мы будем протирать дверные ручки каждый вечер. ‎— Дважды, — серьезно кивнул Эдди. ‎Они посмотрели друг на друга и одновременно тихо рассмеялись. Это было так глупо, так по-детски, но в то же время это было самым надежным, что у них было. Мечта о стерильном мире, где их никто не тронет. ‎ **Сальмонелла — это грамотрицательная палочковидная бактерия, которая относится к роду Salmonella семейства Enterobacteriaceae. Она является возбудителем сальмонеллёза — острой кишечной инфекции, которая может протекать с поражением желудочно-кишечного тракта, интоксикацией и обезвоживанием. Переносится рептилиями, так что Эдди не зря беспокоился о Тозиере.