«Игра на два фронта»

Ноябрь принёс в Сеул первые заморозки. По утрам стёкла университетских окон покрывались тонкой морозной коркой, а изо рта шёл густой пар. Студенты всё реже задерживались во внутреннем дворике, предпочитая забиваться в душные, прогретые аудитории. Для Ким Сокджина этот месяц стал самым странным и одновременно волшебным периодом в жизни. Чонгук больше не скрывал своего интереса. Он ждал Джина после его выпускных лекций, караулил у дверей библиотеки и, кажется, окончательно отдалился от своей привычной компании первокурсников. В тот пятничный вечер на город обрушился ледяной ливень с мокрым снегом. Джин застрял на кафедре допоздна, помогая профессору Паку рассортировать архивы для предстоящей аккредитации. Когда он наконец вышел в главный холл, на часах было уже начало десятого. Кампус почти вымер, в огромных окнах отражалась чернота ночи. Джин поправил тяжёлое шерстяное пальто, собираясь раскрыть зонт, как вдруг заметил силуэт у входных дверей. Чонгук сидел прямо на ступеньках внутри холла, поджав под себя ноги. На нём была всё та же лёгкая джинсовка, накинутая поверх чёрного худи, а из наушников, висевших на шее, глухо доносился какой-то тяжёлый бит. Парень увлечённо что-то листал в телефоне, периодически шмыгая носом от холода. — Чонгук-а? — Джин удивлённо ускорил шаг, его обувь гулко застучала по мраморному полу. — Ты чего здесь? Время видел? Автобусы уже почти не ходят. Чонгук вскинул голову. Его лицо мгновенно преобразилось: исчезла привычная колючая маска отстранённости, уступив место мягкой, почти детской радости. Он поднялся, наспех пряча телефон в карман. — Хён. Наконец-то, — голос младшего немного осип. — Я думал, ты там вообще заночуешь. — Ты... ты что, ждал меня? — Джин замер в паре шагов от него. Сердце сделало кульбит, а в груди разлилось опасное, слишком сладкое тепло. — Сколько ты здесь сидишь? Часа два? Чонгук, ты с ума сошёл, на улице ледник, а ты в этой куртке... — Полтора часа, — Чонгук повёл плечами и тепло улыбнулся, шагнув ближе к Джину. Настолько близко, что Джин почувствовал слабый запах его парфюма — цитрус и табак. — У меня тренировку отменили. И я подумал, что не хочу ехать в общежитие один. Хотел проводить тебя. Ты ведь не против? Джин смотрел на него и чувствовал себя самым беззащитным человеком на свете. Ну как можно было злиться на этого мальчика? Он потянулся рукой вперёд, мягко коснувшись бледной, ледяной щеки Чонгука. — Глупый. Заболеть решил? У тебя руки как сосульки. Чонгук не отстранился. Напротив, он накрыл ладонь Джина своей, прижимая её плотнее к своей щеке, и прикрыл глаза, словно ища защиты. — Хён... — тихо позвал Чонгук. В его голове в этот момент не было никакой романтики. Он просчитывал каждый вдох. Чимин сегодня уехал на выходные к родителям в Пусан вместе с Тэхёном, оставив Чонгука одного в Сеуле, проигнорировав его приглашение сходить в кино. Чонгуку было физически плохо от одиночества и уязвлённого эго. Ему жизненно необходим был Ким Сокджин — его персональная грелка, его гарантия собственной значимости. — Давай больше не будем делать вид, что мы просто друзья. Мне мало этого. Я хочу... хочу быть с тобой официально. Ты будешь встречаться со мной? Джин затаил дыхание. Слова Чонгука прозвучали в пустом холле так чётко, будто ударили в набат. Он шёл к этому несколько месяцев, тайно надеясь, запрещая себе мечтать о парне, который младше, популярнее и, казалось, принадлежал совсем другому миру. — Да, — выдохнул Джин, и его голос сорвался от избытка чувств. — Да, Чонгук-а. Конечно. Чонгук улыбнулся — победоносно, хищно, но Джин этого не увидел, потому что в следующую секунду младший притянул его к себе, утыкаясь носом в мягкий шарф старшего. Джин крепко обнял его в ответ, чувствуя, как внутри него расцветает абсолютное, безоговорочное счастье. Он был готов отдать этому мальчику всё. Понедельник начался с шума. В университетском кафе, где обычно собиралась их компания, царило оживление. Юнги, как всегда, дремал над чашкой остывшего эспрессо, Намджун читал свежую прессу, а Хосок громко спорил с вернувшимся из Пусана Чимином по поводу новой хореографии. Тэхён сидел чуть в стороне, лениво листая скетчбук. Внешне он казался абсолютно спокойным, но внутри него всё сжималось в тугой узел. Дверь кафе скрипнула, впуская порцию холодного воздуха, и в помещение вошли Джин и Чонгук. Они не кричали о своих отношениях, не целовались напоказ. Но то, как Чонгук держал Джина за руку, переплетя пальцы, и то, как Джин бережно поправлял воротник куртки Чонгука, говорило громче любых слов. Они подошли к столу. — Всем привет, — Джин улыбнулся своей самой яркой, тёплой улыбкой. На его щеках играл здоровый румянец, а глаза буквально искрились. Чимин на секунду замолчал на полуслове. Его взгляд упал на их переплетённые руки. На мгновение его лицо окаменело, а в глазах промелькнуло искреннее, детское недоумение, смешанное с уколом обиды. Чонгук, который всегда сидел рядом с ним, который заглядывал ему в рот и ловил каждое слово, теперь стоял здесь, держа за руку другого. И не просто кого-то, а их общего, обожаемого хёна. — Ого! — Хосок первым нарушил тишину, его глаза округлились. — Ребята, вы... вы чего это? Нам чего-то не сказали? Чонгук чуть приобнял Джина за талию, собственническим жестом притягивая к себе, и посмотрел прямо на Чимина. В его взгляде читался вызов. «Смотри. Смотри, что ты потерял, пока бегал от меня». — Мы встречаемся, — спокойно и чётко произнёс Чонгук. — Уже несколько дней. — Ничего себе, — Намджун удивлённо поправил очки, но тут же мягко улыбнулся. — Поздравляю, хён. Чонгук-а, только попробуй обидеть нашего Джина, ты знаешь, Юнги-хён тебя в студии замурует. Юнги лишь приоткрыл один глаз, хмуро посмотрел на Чонгука, а затем перевёл тяжёлый, сочувственный взгляд на Джина. Он слишком хорошо знал Сокджина — тот, если любил, то отдавал себя до последней капли, без остатка. И Юнги кожей чувствовал, что эта история добром не кончится. Но говорить что-то сейчас, когда Джин буквально светился от счастья, было бесполезно. — Поздравляю, Гуки, — Чимин наконец выдавил из себя улыбку, но она получилась натянутой и блёклой. Он отвёл глаза, внезапно увлёкшись своим телефоном. — Рад за вас. Хён, ты у нас в надёжных руках. Чонгук мысленно зааплодировал себе. Реакция Чимина была именно такой, какую он ожидал. Рыбка заглотила крючок. Теперь оставалось только закручивать гайки, разыгрывая идеального, влюблённого парня перед Джином, чтобы Чимин окончательно исвёлся от ревности. И в этот момент Чонгук случайно перевёл взгляд на Тэхёна. Тэхён не улыбался. Он не поздравлял. Он сидел, откинувшись на спинку стула, и его пальцы так сильно сжимали карандаш, что грифель с треском сломался. Взгляд Тэхёна был ледяным, пронизывающим насквозь. В нём не было удивления — в нём была глухая, концентрированная ненависть. Тэхён смотрел на Чонгука так, словно видел его гнилое нутро, вывернутое наизнанку. Чонгуку на секунду стало не по себе под этим взглядом, но он лишь дерзко вскинул подбородок, игнорируя старшего. Прошёл месяц. Отношения Джина и Чонгука развивались именно так, как хотелось Чонгуку: медленно, но верно заполняя всю жизнь Сокджина. Джин полностью растворился в младшем. Он готовил ему обеды в контейнерах, помогал с рефератами, прощал Чонгуку редкие приступы раздражения и невнимательности, списывая всё на усталость от тренировок. Они часто гуляли допоздна. Джин верил, что Чонгук любит его. Как можно было не верить, когда Чонгук так нежно целовал его в щеку на прощание у дверей общежития? Джин не знал, что после этих поцелуев Чонгук заходил в свою комнату, тщательно вытирал губы тыльной стороной ладони и подолгу смотрел на пустую кровать Чимина, который всё чаще задерживался на репетициях. В начале декабря Тэхён не выдержал. Он поймал Чонгука одного на заднем дворе университета, когда тот курил, прячась от пронизывающего ветра за углом спортивного зала. Тэхён подошёл бесшумно, его длинное чёрное пальто развевалось на ветру. — Долго собираешься играть в этот цирк, Чонгук? — без предисловий, низким, вибрирующим от злости голосом спросил Тэхён. Чонгук вздрогнул, но тут же вернул себе вальяжный вид. Он затянулся, выпустив струю дыма прямо в лицо Тэхёну. — Ты о чём, Тэ-хён? Я не понимаю. — Всё ты понимаешь, тварь, — Тэхён зделал шаг вперёд, хватая Чонгука за воротник куртки и с силой вжимая его в кирпичную стену. Сигарета выпала из пальцев младшего, затухнув в снегу. Глаза Тэхёна горели яростью. — Ты думаешь, я не вижу, зачем ты крутишься возле Сокджин-хёна? Ты используешь его. Тебе плевать на него, ты просто пытаешься выбесить Чимина! Чонгук на секунду растерялся — он не ожидал от обычно мягкого и странного Тэхёна такой агрессии. Но страх быстро сменился циничной усмешкой. Чонгук перехватил руки Тэхёна, пытаясь ослабить хватку. — А даже если и так? — тихо, с вызовом прошипел Чонгук в самое лицо Тэхёну. — Что ты сделаешь, хён? Пойдёшь и расскажешь Джину? Ну давай, вперёд. Знаешь, что он тебе скажет? Он тебе не поверит. Он меня любит. Он ради меня сделает всё, что я попрошу. Так что не лезь не в своё дело, Тэхён. Следи лучше за своим Чимином. Тэхён замахнулся, его кулак едва не врезался в челюсть Чонгука, но в последний момент он сдержался, тяжело дыша. Его трясло от ненависти и от осознания собственного бессилия. Чонгук был прав — Джин сейчас не поверит никому. Он слишком глубоко увяз. Тэхён медленно разжал пальцы, отпуская куртку Чонгука, и сделал шаг назад. Его лицо разгладилось, став пугающе холодным. — Ты пожалеешь об этом, Чонгук, — тихо, почти шёпотом сказал Тэхён, и в его голосе прозвучал смертный приговор. — Когда-нибудь ты поймёшь, кого ты растоптал. Но будет слишком поздно. Я лично позабочусь о том, чтобы ты никогда не вернул его назад. Тэхён развернулся и ушёл, растворяясь в серой зимней дымке кампуса. Чонгук остался стоять у стены, поправляя куртку. На секунду ему показалось, что зимний воздух стал ещё холоднее, но он тряхнул куртку, прогоняя наваждение. План шёл идеально. Чимин уже начал задавать глупые вопросы об их отношениях с Джином, а значит, финал был близок. И никакие угрозы Ким Тэхёна не могли ему помешать.