Гирлянда

      Чимин возвращался из своего офиса домой, погружённый в безрадостные мысли о пустой квартире, пустом холодильнике и своём бесцельном существовании.        День ото дня ничего не менялось. Коллеги общались исключительно по рабочим вопросам. Начальник требовал выполнения планов и регулярно эти самые планы повышал, от чего у Чимина дёргался глаз.       Работа не оставляла времени на личную жизнь. Даже встретиться с друзьями стало бы проблемой, если бы они у него были.       Родителей он похоронил пять лет назад. Во время вспышки вируса, они ушли, один за другим, оставляя Чимина совершенно одного. Следующий год после их смерти выпал из памяти. Он потерял ориентиры, заблудился, перестал понимать, где чёрное, а где белое.       Ему иногда казалось, что он невидимка. Функция, массовка, в чьей-то насыщенной жизни.       В школьные годы всё было по-другому. У него были любящие родители, были друзья, деньги на карманные расходы. Он любил играть в прятки, и сочинять разные невероятные сюжеты, чтобы удивить близких. У него было всё, что нужно для счастья. А теперь, не было ничего.       Так, плетясь в сторону своей тесной квартиры, на третьем этаже многоквартирного дома, он думал — «Нужно что-то менять».       Он не сразу обратил внимание, что помимо стука каблуков собственных туфель, слышит ещё мягкую поступь. Словно короткое эхо, сопровождавшее каждый шаг. Но в такое время его спальный район не мог похвастаться оживлённостью.       Чимин осмотрелся, впереди не было ни души. Фонари, освещавшие улицу, отчего-то не работали. Впереди, метрах в двухстах, мерцало поле Серебряного Пульса — единственное, что не давало улице утонуть в полной тьме. Обычно Чимин проходил мимо, не задумываясь: альфы, стоящие в кругу света и разговаривающие с голограммами, давно не вызывали вопросов. Пульс связывал их — быстрее любого сообщения, надёжнее любого браслета. Чимин никогда не завидовал. Просто знал, что ему туда нельзя.       Омегам к Пульсу лучше было не приближаться. Ходили слухи, что поле может затянуть чужие мысли, особенно — испуганные, спутанные. Омегам не хватало ментальной дисциплины альф. Стоило потерять контроль — и Пульс либо глушил тебя обратной волной, либо, как говорили, начинал транслировать твой хаос наружу.       В Чеджу один альфа так признался в любви на весь город. Говорили, он не хотел. Просто мысль оказалась слишком громкой, слишком отчаянной — и Пульс подхватил её, вывел на общую частоту. Его арестовали за несанкционированную трансляцию. Чимина всегда передёргивало от этой истории: оказаться голым перед целым городом, даже не раздеваясь.       Но сейчас для него это был единственный освещенный островок, который казался безопасным.       Он вслушался в тихий отголосок ударов собственных шагов, не до конца уверенный, что за ним действительно кто-то идёт. С каждым шагом подозрения становились только сильнее.       Оборачиваться было страшно, и он достал из кармана маленькое зеркальце, незаметно заглянув себе за спину.        Тёмная фигура и правда следовала на расстоянии метров десяти. Лица не было видно, но рост и широкие плечи позволили Чимину предположить, что это альфа.        Наверняка какой-нибудь трудоголик, по типу Чимина, или студент, для которого не существует рамок дня и ночи.       «Переживать не о чем», — убеждал себя Чимин.       Вот только, в Пусане давно начали ходить слухи о маньяке, убийце омег.        Говорили, что маньяк был одет в чёрный плащ, лицо закрывал непроницаемой маской, а в руках держал катану.        Поэтому то Чимин и старался не задерживаться на работе допоздна. А сегодня, как назло, его завалило срочными задачами. Оставь он их на завтра, и, наверняка, получил бы уведомление об увольнении на свой идентификационный браслет.        Усталость, темнота, и богатое воображение, взяли своё. Тревога прокатилась волной вдоль позвоночника.       Чимин убрал зеркальце в карман и ускорил шаг. Шаги за спиной ускорились тоже. Сердце сбилось с ритма. С чего бы обычный человек стал идти быстрее, если бы не хотел догнать?        Мышцы напряглись, дыхание участилось. Он пытался удержать себя на месте и продолжить делать вид, что всё в порядке. Убедить себя, что человек просто заметил, что опаздывает, и поэтому решил поднажать.       Но паника неконтролируемой удушливой волной смывала любые доводы разума.       Он рванул к полю серебряного пульса. Выбора не оставалось. Опасность Пульса сейчас казалась почти милосердной по сравнению с тем, что дышало в затылок.       Выбежав к центру поля Чимин остановился у фонаря и обернулся.        Надежды избавиться от преследователя рассыпались прахом.       Тёмный силуэт стоял у края освещаемой площади. Стоял, но в поле действия пульса не входил.       Это явно не прохожий.       Чимин сморгнул пелену перед глазами и сфокусировался, пытаясь чётче рассмотреть человека.       В свете фонаря блеснуло лезвие. Длинный металлический блик на мгновение ослепил. Не нож. Катана.       Сердце ухнуло в пятки. По загривку прокатились колкие мурашки, в горле раздулся ком не позволяя сделать вдох, в ушах зазвенело.       — Помогите! — закричал Чимин на пределе голосовых связок.       Поле вокруг него вспыхнуло, сжалось — и разошлось серебристой рябью, будто вода от брошенного камня. Чимин не заметил. Он не заметил, как его ужас ударил в Пульс, проломил протоколы и хлынул наружу.       И этот крик услышали все альфы города.