Заштопаем сердце красными нитями

      Чья-то ладонь мягко коснулась его плеча, послышался голос с нотками беспокойства:       — Капитан?       Леви медленно открыл глаза, боясь снова потерять туманную иллюзию.       Микаса сидит рядом, на краю постели, тревожно всматриваясь в лицо капитана. На её плече висит серое кухонное полотенце, волосы собраны в неаккуратный пучок, из которого выпали редкие пряди.       — Что с вами? — Она кладет ладонь ему на лоб, задерживается на секунду, а затем ведёт по горячей коже, собирая капельки пота. — Вам больно? Кошмар приснился?       — Микаса.       Леви не может перестать смотреть. Всё-таки то, что было вчера ночью, — правда. Ребята действительно вернулись — именно за ним. И они намерены забрать его.       Он делает глубокий вдох, затем медленно выдыхает. Чувствует, как каждая клеточка тела начинает расслабляться.       — Всё хорошо. Теперь всё хорошо.

***

      Аккерману требуется не меньше часа для того, чтобы привести себя в порядок.       Он принимает горячий душ, мочалкой до красноты трёт кожу, смывая остатки грязи и никчёмности. Бреется, впервые за долгое время не кое-как, а до гладкости. Тщательно чистит зубы, на всякий случай два раза. Сбрасывает одежду, которую таскал три недели не снимая, и надевает новую — она всё равно пахнет шкафом и сыростью, но всё лучше, чем мочой и алкоголем. Укладывает волосы — теперь чистые и мягкие, — насколько это возможно с его длиной, и, наконец, выходит из ванной комнаты.       Микаса копошится на кухне. Она встала раньше него часа на два и уже успела немного прибраться и испечь булочки с сахаром. Леви медленно вдыхает, наполняя лёгкие запахом свежей выпечки.       Он прислоняется плечом к косяку, тем самым разгружая ноющую ногу — кататься в кресле при Аккерман стыдится, — и наблюдает за передвижениями на кухне.       Леви никогда не видел, чтобы Микаса готовила. На вылазках это делала либо Ханджи, либо Блаус, либо, на крайний случай, Спрингер.       Сейчас бывшая разведчица с энтузиазмом и лёгкостью порхает от стола к шкафам, от шкафов к плите. Ловко режет красные сочные томаты, закидывает их на сковородку, туда же отправляет кусочки сладкого перца. Она лопаткой раздвигает овощную смесь, оставляя небольшие углубления, и разбивает в них три куриных яйца.       Свистит чайник, и Микаса ловко подхватывает его за деревянную ручку, снимает с огня и разливает кипяток в четыре фарфоровые чашки.              Леви отталкивается от стены и проходит вглубь кухни.       — Помочь?       Он достаёт из шкафчика пять тарелок и цыкает языком — давно ими не пользовался, и поверхность будто ощущается пыльной. Леви кладёт их в раковину и открывает горячую воду.       — Не нужно, спасибо! — Микаса поворачивается к нему с тёплой улыбкой, и Леви невольно отвечает ей тем же. — Я утром отправила нашего сопровождающего за Жаном и Конни. Скоро они должны присоединиться к нам.       — Вашего сопровождающего? — Он хмурится, но взгляд не поднимает — маленькое чёрное пятнышко не хочет оттираться.       — Да. — Микаса выключает плиту и накрывает крышкой сковороду с ароматным блюдом. — Оньянкопон предоставил нам своего знакомого — он хорошо знает районы Марли и слухи, которыми кишит город. Это он вас нашёл!       Леви не ответил. Подумал, что даже знать не хочет, по каким таким слухам его нашли и какими мерзкими эпитетами описывали. Снова стало немного неловко перед Микасой и ребятами. Искали сильнейшего воина человечества, который всегда чист, собран и выглажен, с ровной осанкой и уверенной походкой, а нашли грязного, хромающего, воняющего мочой и табаком пьяницу.       Аккерман дочистил последнюю тарелку и передал её Микасе. Она аккуратно разделила на четыре части содержимое сковороды и лопаткой переложила на тарелки. Две из них передала Леви, и они прошли в комнату, где стоял обеденный стол.       Не успели они разложить приборы, как в дверь постучали.       — Я открою! — Микаса подбежала ко входу и повернула скрипучую ручку.       — Доброе утро!       Жан мимолётно коснулся губами щеки Микасы и в два широких шага оказался рядом с Леви.       — Капитан! — Он резко обнял Аккермана за плечи и похлопал ладонью по спине.       Леви, который уж точно не ожидал такого приветствия от Кирштейна, растерянно замер. Потом всё же поднял руки и так же пару раз хлопнул по спине Жана.       — Рады вас видеть, капитан! — раздался довольный голос Спрингера. — Мы о вас беспокоились!       — Да. — Жан отступил на шаг и убрал руки в карманы брюк. — Мы каждый месяц ждали новостей от Армина о том, что между Элдией и Марли налажена почтовая и транспортная доступность. Микаса даже устроила настоящий скандал послам из Хирузу! Требовала, чтобы они её обходными путями доставили на континент!       Леви вскинул брови и перевёл удивлённый взгляд на Микасу, но та сразу же нашла безумно интересным рукав своего платья.       — Вот как.       — Ага! Хистория её еле успокоила! Сказала, что выделила вам пособие — не пропадёте! — Конни подошёл к Аккерману и коротко, в отличие от Жана, обнял капитана. — Рад вас видеть, Леви!       — Конни! — возмущённо воскликнула Микаса, закрывая дверь в комнату.       — Что? Он же уже не наш капитан!       — Действительно, Микаса. — Аккерман снова посмотрел на девушку. — Я больше не ваш капитан, поэтому можно оставить звания. Называйте меня Леви.       — Садитесь уже завтракать, Леви! — Она сделала акцент на его имени, а затем, надув губы и вскинув подбородок, прошла мимо мужчин к столу.       Те, переглянувшись, пожали плечами и расселись по местам.       — М-м… — Конни вдохнул приятный аромат пропечённых овощей и с наслаждением прикрыл глаза. — Наша любимая яичница! Спасибо, Микаса!       Аккерман кивнула в ответ и пожелала всем приятного аппетита.       Пока ребята с удовольствием запихивали в себя завтрак, Леви задумчиво ковырял вилкой в тарелке. Такого он никогда не ел. Выглядит и пахнет вроде неплохо, но тёплые помидоры… Да ещё с жареными яйцами. Он заставляет себя попробовать эту смесь, чтобы не обидеть Микасу, да и желудок уже сворачивается в узел от голода. Когда тёплый кисло-сладкий кусок попадает на язык, Леви морщится, затем делает несколько движений челюстью, дабы поскорее прожевать и проглотить необычную субстанцию. После того как еда опускается в пищевод, на языке остаётся пряное послевкусие. Леви причмокивает — интересно. Он задумчиво сводит брови, закидывает в рот ещё один кусок, затем ещё и снова причмокивает, стараясь получше раскрыть вкус, передаваемый рецепторами.       — Это… — Он, наконец распробовав и поняв диковинное блюдо, поворачивает голову к Микасе. — Это очень вкусно. Спасибо, Аккерман. Ты молодец.       — Спасибо, капитан. — Она смущённо улыбается. — Этому меня научила госпожа Адзумабито.       — Это наш традиционный «завтрак выходного дня»! — гордо оглашает Конни, чавкая набитым ртом. — Микаса живёт за городом, а мы работаем всю неделю, поэтому не видимся. Но зато на выходных постоянно её навещаем!       — Ещё Микаса отлично готовит яблочный пирог! — Жан вытер салфеткой губы, отставив уже пустую тарелку. — Тебе нужно будет обязательно его попробовать, Леви.              — И ещё те потрясающие булочки с сахаром!       — Ну, надеюсь, Микаса и меня удостоит чести попробовать её пирог.       — Ну хватит! — Аккерман, вся залитая пунцовой краской, подскочила с места. — Ничего особенного я не делаю!       Она начала лихорадочно собирать со стола посуду, но Жан поднялся и придержал её за запястье.       — Я помою, отдохни.       Микаса не стала возражать, тихо вздохнула и, пригладив юбку, опустилась на стул.       Так. Значит, Леви прав: Кирштейн и Аккерман явно связывает нечто большее, чем просто дружба, иначе как объяснить её покорность и тот поцелуй в дверях? Но если это правда, то почему они, судя по тому, что Леви услышал, не живут вместе? Что ж, в любом случае это их дело, и совать туда свой нос он не собирается.       — Итак! — Конни встал, размял спину, наклонившись сначала вправо, затем влево, и хлопнул ладонями. — Леви, тебе нужно быстренько собрать свои пожитки. — Он оглядел мрачную сырую комнату и почесал затылок. — Ну, если они, конечно, имеются.       — Наш паром отходит сегодня в пять часов после полудня. — Из кухни вышел Жан, вытирая руки клетчатым полотенцем.       Сегодня в пять. Леви задумался. Собирать ему и правда нечего, разве что придётся всё же сознаться в том, что ему до сих пор необходимо инвалидное кресло. Позор. За три года так и не взял себя в руки, скис, как тот злосчастный помидор в его холодильнике. Никаких разминок, никаких мазей и массажей, только заглатывание обезболивающих в лошадиных дозах и реки дрянного виски. Никчёмный мудак.       Он клянётся себе, что на острове изменит образ жизни. Чёткое соблюдение рекомендаций врачей, необходимые мази и тренировки. Нельзя, чтобы ребята видели его немощным калекой.       — Я… — Запинается, обводит всех присутствующих в комнате взглядом. — Мне всё ещё нельзя передвигаться на своих двоих.       Леви чувствует неконтролируемую тревогу. Вроде не стоит переживать — титанов нет, и никому как сильный солдат он больше не нужен. Но ощущение того, что он подводит команду, скребёт рёбра.       — В каком смысле? — Конни переглядывается с Жаном. — Ты же только что ходил. Сам.       Аккерман вздыхает, смотрит на них исподлобья и кивает в сторону сложенного в углу кресла.       Кирштейн подходит в указанное место, тащит коляску в центр комнаты и, упираясь в перекладину, раскладывает её в полном виде.       — Но почему тогда вы… — Он показывает двумя пальцами в воздухе движения ног.       — Не хотел показаться слабаком. — Леви с усилием трёт переносицу.       В комнате повисает неловкая тишина. Никто не может придумать ни одного уместного вопроса или адекватных слов поддержки. Аккерман снова начинает нервничать. Ощущение бесполезности мелкими иголками колет затылок. Знал бы он, что разочарует сокомандников, костьми бы лёг, но восстановил чёртову ногу. С одним глазом ещё можно справиться, а вот на инвалидной коляске ты всего лишь калека.       — Когда прибудем на остров, я сразу напишу госпоже Киёми, — тихо произносит Микаса, не отрывая взгляда от кресла.       — Киёми? — Имя до боли знакомо, но Леви никак не может вспомнить, кто это.       — Госпожа Киёми Азумабито — посол Хизуру. — Она наконец поднимает взгляд на капитана и слабо улыбается. — У них просто невероятно развита медицина, и я уверена, они с радостью вам помогут.

***

      Ровно в пять часов вечера они поднялись на палубу небольшого пассажирского парома. Матросы в синих робах и белых фуражках с вышитым гербом Марли забрали их багаж и сообщили, что разнесут вещи по каютам.       Леви стоял на носу корабля и, облокотившись на борт, наблюдал за тем, как Кирштейн давал указания какому-то пацанёнку с огромной сумкой, перекинутой через плечо.       Ветер с огромной силой толкнул в спину, и Аккерман поёжился. Он выкинул почти всю одежду. Единственная куртка была потрёпана и выглядела как огромный кусок дерьма. Леви решил, что в одной рубашке на корабле тоже будет неплохо, но Микаса настойчиво укутала его в большую синюю вязаную шаль. Он по её взгляду понял, что лучше не спорить, и молча пыхтел, пока Аккерман кутала его, проверяя, чтобы точно никуда не поддувало.       Вообще Микаса сильно изменилась. Либо она была такой всегда, но исключительно с близкими ей Йегером и Арлертом, либо же жизнь без перманентно витающей в воздухе угрозы быть сожранными титаном меняет людей. Леви решил, что эта новая для него, непривычная Микаса нравится ему гораздо больше. Рядом с ней становится спокойнее, а каждая комната, в которой она появляется, тут же наполняется атмосферой уюта. Нет, та Микаса была ничуть не хуже! Она сильная, упёртая и решительная, но в нынешней жизни Леви рад, что эти качества не так сильно ей необходимы. Аккерман, безусловно, всё ещё та сильная девушка, просто теперь она может расслабиться и позволить себе каплю нежности.       — Прощаешься? — Конни облокотился на борт рядом в Леви.       — Вот ещё, — прошипел Аккерман, поправляя вязаную накидку, свалившуюся с плеча.       — Опять стоишь. — Он кивнул в сторону коляски в паре метров от них.       — Угу. Наслаждаюсь, пока Микаса не видит.       Конни рассмеялся.       — Да-а! Она в ярости будет, это точно! По лицу вижу — сильно переживает.       — С чего бы? Думал, она только рада будет тому, как меня помотало. Месть за все годы издевательств над её недобратом.       — Зря ты так, Леви. — Спрингер понизил голос и устремил взгляд куда-то за горизонт. — Микаса сразу, как мы вернулись, налетела с требованием отправиться на континент, найти тебя и забрать. Армин два часа объяснял ей, почему это невозможно. Спустя полгода мы и сами обратились к Хистории с просьбой выделить для нас паром, но сам понимаешь… Когда ещё через год ситуация не улучшилась, Микаса устроила настоящую взбучку хизурианцам, Жан еле её оттащил!       — Вот как.       Аккерман задумался. В груди разлилось тёплое чувство — они всегда помнили о своём капитане и всеми силами старались его вернуть. Он прикрыл глаза и глубоко вдохнул. Морской воздух отдавал запахом свободы. Через пять дней они доберутся до Парадиза, если погодные условия в океане не решат устроить им аттракцион.       — Они не вместе.       — Что? — Леви покосился на всё ещё смотрящего вдаль Спрингера.       — Жан и Микаса. — Конни поймал его взгляд. — Они не вместе. Более того, Жан живёт с девушкой.       — Оу… Ну, хорошо. — Всё, что смог придумать Аккерман на столь неожиданную информацию.       Через час паром поднял якорь и взял курс в открытый океан. Конни завёз Леви, который перед самым входом нехотя сел в коляску, в общую столовую, где уже ужинали Жан с Микасой и о чём-то болтали.       — Я передал распоряжение королевы о том, чтобы ваше пособие было полностью переведено в банк Элдии. — Кирштейн протянул конверт с сургучной печатью королевы Хистории. — Этим займётся специальный человек, так что не переживайте. Бумагу предоставите в банке, вас внесут в журнал, и тогда сможете спокойно распоряжаться своими средствами.       — Спасибо. — Леви руками ухватился за край стола и подкатил себя поближе, чтобы не ронять еду на колени.       — Пока не за что, — подала голос Микаса. — Это весьма сложное и долгое мероприятие, поэтому вы сможете получить деньги только через два-три месяца.       — Не очень-то мне сейчас нужны деньги. Без еды-то вы меня не оставите. — Аккерман усмехнулся и откусил кусок свежей ржаной булки.       — Это конечно. Но ведь квартиры у вас на острове нет. — Жан сложил руки в замок и опёрся на них подбородком.       Чёрт. Об этом он не подумал. Казарм больше нет, а даже если что-то осталось, то для жизни они явно непригодны. Родни у Леви нет, как и нет никакого оставленного в наследство имущества.       — Мы решили, — Кирштейн переглянулся в ребятами, а затем снова посмотрел на Леви, — что вы пока поживёте у Микасы.       — У Микасы?       Аккерман нахмурился, поднял взгляд на девушку, и та кивнула ему и улыбнулась.       — У меня небольшой дом на окраине Сигансины — комнат на всех хватит, местность тихая, рядом с лесом.       — Ага, и пилить от Троста три часа! — буркнул под нос Конни.       Жан отвесил другу подзатыльник, и тот возмущённо начал тереть ушибленное место.       — В общем, так будет лучше. Микаса приглядит за вами и не даст помереть с голоду. Мы с Конни будем приезжать каждые выходные — помогать по дому и в саду.       Леви вздохнул.       — Что ж, выбора у меня всё равно нет, а у Аккерман как раз достаточно терпения для такого занудливого идиота, как я.       — А ещё вдвоём веселее! — Микаса расплылась в улыбке, и Леви невольно ответил ей тем же.