Подари мне свое сердце

Двадцать три тысячи. Чонгук никогда бы не поверил, что за него могут заплатить столько денег. Высокая цена ничуть не тешила его самолюбия. Не радовало даже то, что решились проблемы дяди Намджуна. Чонгук был слишком охвачен ужасом, чтобы чему-то радоваться. Покупающий его человек выглядел… жестоким. Другого слова в голову не приходило. Может, в этом были виноваты толстые губы? Или холодный блеск светлых голубых глаз?.. По спине омеги пробежал холодок. Покупателю было лет тридцать. Чонгук отметил черные, как уголь, волосы и аристократические черты лица. Если бы не жестокое выражение лица, этого человека можно было бы назвать красивым. Чонгук надеялся, что начавший торговаться старик с похотливыми глазками его переиграет. Господи, приди ему на помощь, кроме этих двоих, в торгах никто не участвовал. Те немногие, которые поначалу предложили раз или два свою цену, вышли из игры, столкнувшись с угрожающим взглядом лорда. Старик продолжал торговаться. Возможно, он не замечал свирепого соперника по причине слабого зрения, а может, был просто пьян. Во всяком случае, выглядел он неважно. И вдруг раздался новый голос, поднявший цену сразу до двадцати пяти тысяч. Тут же послышался изумленный возглас: — Тебе-то зачем любовник, Ким? Говорят, омеги и так выстраиваются в очередь перед твоей постелью. За шуткой последовал взрыв смеха, который еще более усилился после того, как неизвестный ответил: — Так ведь то омеги из высшего общества, милорд. А мне иногда хочется чего-нибудь… другого. Последнее являлось оскорблением для Чонгука, хотя говоривший скорее всего и не думал его обижать. В конце концов он не мог знать, что, до того как переступить порог этого дома, он был "настоящей леди". По правде говоря, ничто не указывало на то, что стоящий на столе омега мог иметь хоть малейшее отношение к высшему свету. Чонгук не видел, от кого исходило новое предложение. Неизвестный находился где-то возле дверей. В той стороне толпилось не менее дюжины мужчин. Кто именно вступил в торг, он не понял. Но человек, которому он не хотел достаться, хорошо разглядел соперника и бросал в его сторону злобные взгляды. Чонгук по-прежнему не мог определить, кому они предназначались. Затаив дыхание, он ждал, что произойдет дальше. Старик, судя по всему, больше торговаться не мог. Он уронил голову на грудь, и никто не потрудился его растолкать. Что ж, судя по голосу, он с самого начала был изрядно пьян. Очевидно, вино сделало свое дело. Но продолжит ли борьбу его спаситель? Или стушуется, как все прочие? — Услышу ли я двадцать пять с половиной? — выкрикнул Лонни. Молчание. До Чонгука неожиданно дошло, что все цены возрастали на пятьсот фунтов… за исключением последней. Человек по имени Ким первым увеличил разрыв до двух тысяч. Признак серьезных намерений? Или он настолько богат, что ему все равно? А может, за выпивкой он не следил за происходящим? — Услышу ли я двадцать пять с половиной? — повторил Лонни уже громче, чтобы дошло до задних рядов. Омега завороженно смотрел на голубоглазого лорда, моля Бога, чтобы он сел и перестал торговаться. От ярости на его шее вздулись вены. Затем, к всеобщему удивлению, он резко повернулся и зашагал к выходу, отбросив ногой стул и расталкивая тех, кто не успел посторониться. Чонгук посмотрел на хозяина дома. Разочарованный вид Лонни подтвердил его надежду. Покинувший зал лорд прекратил торг. — В таком случае двадцать пять тысяч — раз… — Выдержав короткую паузу Лонни продолжил: — Двадцать пять тысяч — два… — Следующая пауза оказалась длиннее. — Три! Отлично. Продано лорду Киму. Прошу пройти в мой кабинет в конце зала, милорд. Нам необходимо оформить сделку. Чонгук не мог поверить, что его мучения завершились. Но облегчение не приходило, поскольку он так и не увидел, кто его приобрел. Омегу терзала страшная мысль: не дай Бог он окажется таким же безобразным, как первые двое. Шутка насчет очереди перед его постелью могла означать прямо противоположное. Недаром все так развеселились. — Ты вел себя молодцом, крошка, — прошептал Лонни, выводя его из зала. — Я и не ожидал, что цена поднимется так высоко. — Он довольно захихикал. — Эти набобы могут позволить себе что угодно. Теперь беги в свою комнату, собирай вещи и не задерживайся. Придешь прямо в мой кабинет, вон туда. — Он показал на дверь в конце зала, шлепнул Чонгука ниже спины и легонько подтолкнул к лестнице. Задерживаться? Ему мучительно не терпелось узнать, кто его приобрел. Он взлетел по ступенькам. Собирать было особо нечего. Он даже не успел толком распаковать маленький чемоданчик. Менее чем через десять минут омега уже спустился вниз. Но когда до дверей кабинета оставался один шаг, Чонгук застыл. Неожиданный страх пересилил желание увидеть человека, выложившего за него немыслимую сумму. Дело было сделано. Ему оставалось либо подчиниться, либо испытать на себе, что означала невнятная угроза Лонни. Чонгук ни минуты не сомневался, что речь шла о жизни или смерти. Но неизвестность лишала омегу сил. Что, если купивший его человек и близко не стоял рядом с порядочными людьми? Что, если он такой же жестокий и бессердечный, как тот тип, которому он едва не достался? А вдруг это неописуемый урод, который только таким способом и может добыть себе омегу? Что тогда делать? К своему ужасу, Чонгук осознал, что сделать он ничего не сможет. Он вправе ненавидеть его или любить… или вообще ничего к нему не испытывать. По правде говоря, он надеялся, что так и будет. Ему определенно не хотелось привязываться к человеку, за которого он никогда не сможет выйти замуж, даже если ему придется вступить с ним в близкие отношения. — Уверен, вы оцените достоинства своего приобретения, милорд, — произнес Лонии, выходя из дверей кабинета. Заметив стоящего у порога Чонгука, он затащил его в комнату и добавил: — А вот и наш красавец. Желаю вам приятного вечера. Чонгук едва не зажмурился, не в силах взглянуть на свое будущее. Но отважная сторона его натуры не выдержала, и он посмотрел на собравшихся в комнате людей. Облегчение наступило немедленно. Огромное облегчение. Он по-прежнему не знал, кто его приобрел, поскольку в кабинете Лонни находился не один человек, а трое. Но из этих троих один был красив, второй — очень красив, а третий — не правдоподобно красив. Неужели ему так повезло? Чонгук не мог поверить своему счастью. Наверное, он чего-то не учитывает. Даже с наименее привлекательным и самым старшим по возрасту он мог бы прекрасно поладить. Это был рослый, стройный человек с мягкими карими глазами и очаровательной улыбкой. При взгляде на него на ум приходило слово «безобидный». Самый низкий был, похоже, и самым молодым. Он выглядел не старше Чонгука, хотя широкие плечи и серьезное выражение лица делали его взрослее. У юноши были иссиня-черные волосы и кошачьей формы глаза цвета кобальта. Ему показалось, что с этим человеком у него все должно получиться. Чонгук принялся молиться, чтобы именно он оказался его хозяином. Боже, он просто не мог отвести от него взгляд, настолько он отвечал его вкусу. Тем не менее он заставил себя отвернуться и посмотреть на третьего. Если бы не голубоглазый юноша, Чонгук мог бы с чистой совестью заявить, что впервые видит такого красавца. По плечам незнакомца рассыпались непокорные светлые волосы. У него были светло-карие… нет зеленые, конечно, зеленые глаза. Они вызывали тревогу, причину которой Чонгук не мог понять. Он был чуть выше двух других, хотя и выше омеги на добрую половину фута. Потом он улыбнулся, и у Чонгука похолодело в животе… впервые в жизни. Какое странное ощущение. В комнате неожиданно стало очень тепло. Он пожалел, что не захватил с собой веера… ему даже в голову не пришло, что посреди зимы может понадобиться веер. — Поставьте на пол, — произнес молодой человек, взглянув на его чемодан. — А ты, Юнги, поторопись. Кажется, ты хотел кого-то забрать. — Бог ты мой, да он уже позабыл про цыпу, за которым приехал, — покачал головой старший из трех. — Поторопиться действительно не мешает, Ким. Вечер удался на славу, но все еще впереди. — Черт меня побери, я ведь и в самом деле забыл про Мини, — смущенно улыбнулся Юнги. — Я быстро, если, конечно, сумею его разыскать. Самый младший выскочил из комнаты. Вот и сбылось его желание. Этого человека только что назвали Ким. Он слышал, что немыслимую сумму за нее выложил лорд Ким. Только вот где радость, которую ему следовало испытать? — Чон Чонгук, — произнес он, неожиданно сообразив, что светловолосый человек, предложивший поставить чемодан, давно поинтересовался его именем. Омеге стало неловко, что он так неуклюже представился, и щеки снова залил густой румянец. Чемодан он так и не поставил. Чонгук даже не осознавал, что по-прежнему сжимает его в руках, пока белокурый молодой человек не подошел и не забрал его. — Меня зовут Тэхен, — сказал он. — Чрезвычайно польщен. Нам придется немного подождать, пока наш юный друг решит вопрос, который и привел нас в это место. Не угодно ли будет присесть? — Он указал на стоящий рядом со столом Лонни стул. Не только красив, но и хорошо воспитан. Кто бы мог подумать!.. Тревога, правда, не проходила. Когда он забирал у Чонгука чемодан, пальцы его коснулись его руки, и сердце едва не выскочило из груди. Он не мог объяснить, почему этот мужчина вызывал в нём такую странную реакцию, но ему определенно повезло, что вскоре предстоит куда-то ехать не с ним. Хватит с него того, что день придется закончить чьим-то любовником!.. Эту мысль Чонгук старательно отгонял, иначе он давно бы лишился чувств. Главное — не таращиться на молодого Юнги, как полоумный омега. Хотя к этому он наверняка давно привык. — В Верттинге я знавал одного графа по имени Чон, — неожиданно произнес третий. — Добрый был малый, хотя, по слухам, плохо кончил. Разумеется, вы не имеете к нему ни малейшего отношения. Хорошо, что он произнес это утвердительно и Чонгуку не пришлось лгать. Но в тот момент, когда он упомянул отца, омега испытал настоящий ужас. О чем он думал, называя свое настоящее имя? Очевидно, вообще не думал, а теперь уже поздно что-либо изменить. — Чего же ты его вспомнил, если он не имеет к нему ни малейшего отношения? — сухо поинтересовался Тэхен. Перси пожал плечами. — Имя этого омеги напомнило мне весьма любопытную историю, вот и все. Кстати, ты обратил внимание на лицо лорда Пака, когда он проходил мимо нас? — Трудно было не заметить, старина. — Тебе не кажется, что нам следует ожидать неприятностей? — Пак — мерзавец и трус, махоня шелудивая. Жалко, что он не затеял ссоры. Черт, как жалко! Был бы повод еще разок протереть им полы. Проблема в том, что такие подлецы задирают только тех, кто не может дать им отпора. Чонгук вздрогнул, ощутив исходящую от Тэхена угрозу. Ему показалось, что они говорят о голубоглазом лорде, который торговался за нее, а потом в ярости покинул зал. Если так, то этим господам приходилось сталкиваться с ним и раньше. Как бы то ни было, спрашивать он не собирался. Напротив, он тихонько пробрался к стулу, надеясь, что про него хоть на время забудут. В этом Чонгук ошибся, ибо альфы тут же на него уставились. Ему стало неловко, после напряженного, нервного дня его подташнивало. С ноткой гнева в голосе он произнёс: — Не обращайте на меня внимания, джентльмены. Продолжайте, если это доставляет вам удовольствие. Богом растерянно моргнул. Глаза Тэхена сузились. Чонгук тут же понял, что совершил очередную ошибку. Он мало походил на "аристократа" в своем крикливом красном костюме на голое тело, а между тем говорил как настоящий леди. И с этим Чонгук ничего не мог поделать. Лицемерие не было его коньком. Даже если бы ему удалось какое-то время изъясняться примитивно, рано или поздно он бы себя выдал, и объяснить ситуацию стало бы сложнее. О том, чтобы сказать правду, не могло быть и речи, и Чонгук пошёл ва-банк. Обведя мужчин невинным взглядом, он поинтересовался: — Я что-то не так сказал? — Вопрос не в том, что вы сказали, но в том, как, — ответил Тэхен. — И как же? Вас удивила моя речь? О, иногда это случается. Видите ли, мой папа была гувернером, и я получал то же воспитание, что и его подопечные. Весьма полезный опыт, должен заметить. Чонгук улыбнулся собственной смелости, не заботясь о том, как к этому отнесутся его собеседники. Богом расслабился, объяснение его устраивало. Тэхен, напротив, нахмурился, — Верится с трудом, поскольку большинство лордов старой школы считают, что низшему сословию ни к чему пожинать плоды образования. — Да, только никакого лорда у нас и в помине не было. А вдовцу, на которого работал мой папенька, было начхать, чем занимаются дети его слуг. По правде говоря, он даже нам разрешал учиться. При этих словах Богом кашлянул, после чего искоса взглянул на собеседника. — Оставь, дружище. То, о чем ты подумал, совершенно невозможно. — Как будто и тебе это не пришло в голову, — презрительно хмыкнул Тэхен. — Разве что на мгновение. — О чем, позвольте поинтересоваться, идет речь? — спросил Чонгук, изображая полное непонимание. — Ничего особенного, — зловеще проворчал Тэхен, сунул руки в карманы и повернулся к ним спиной. Чонгук ожидающе посмотрел на Богома, но молодой человек лишь робко улыбнулся, после чего тоже засунул руки в карманы и принялся раскачиваться с пятки на носок. Чонгук едва не расхохотался. Разумеется, они не могли признаться в том, что подумали, будто он — леди. Людям их класса претит даже намек на подобную возможность. И в этом заключалась его защита. Семья Чонгука уже пережила один скандал. Он не собирается стать причиной другого, если только этого можно избежать.