Сборник драблов по ван пису

Луффи никогда не задумывался, что значит любовь. Все вокруг говорили, полюбишь – поймёшь, брак похож на ловушку, как сложно найти нормальных женщин... Луффи вообще не думал про женщин. Он думал про мясо, накама, приключения и то, как стать королём пиратов. Кети была той девчонкой, с которой никогда не было скучно. Она не смеялась над его мечтой, попадала в передряги вместе с ним, Эйсом и Сабо, громко хохотала и жгла по ночам костры, смотря, как он уплетает десятый кусок мяса. Они не играли в куклы. Они охотились, играли в индейцев, и она никогда не жаловалась, если их очередная проказа заканчивалась для неё разбитой коленкой, порванным платьем или сломанной лодыжкой Луффи с Кети были вечными детьми. Наивными, добрыми, с чистой душой, в которой не может быть ни намёка на скрытые мотивы. Они умели быть серьёзными. Но зачем? Если можно хохотать вместе с Усоппом и сидеть в обнимку на носовой фигуре Санни, смотря на море и мечтая о свободе Они были детьми, гонявшимися сначала за бабочками, а потом за сокровищами Луффи не знал, что такое любовь в полной мере. Он любил всех одинаково и одновременно по-разному. Но Эйса и Кети больше всех. Только Кети более нежно и трепетно, с огнём первой юношеской влюблённости, которая доходила до него так долго, что задолбавшаяся от всей этой ситуации Нами села разъяснять. И тогда мальчишка понял, что и правда влюбился Он спал на её коленях, из-под полей соломенной шляпы наблюдая за светлым личиком. Лез обниматься и таскал её везде и повсюду. Если из магазинов доносились споры, это означало, что мугивары опять пошли на шопинг. Кети любила готовить. Санджи и сам справлялся, но она иногда всё же прошмыгивала на кухню и жарила мясо, а потом на запах приплывал её Кеп и громко чавкая ел, сверкая черными глазами из-под любимой шляпы, которую потом нахлобучивал ей на светлую макушку Он любил мясо, а она ириски и спелую клубнику. Он любил море, а она ощущение ветра в волосах, когда ты стоишь в вороньем гнезде и любуешься закатом. Его футболка пахла солью и едой, а за Кети тянулся сладкий шлейф духов, по запаху напоминавших имбирные пряники. – я чую, как от тебя пахнет печенькой, – заявил однажды мальчишка, уткнувшись носом в её плечо и глубоко вдыхая. Пахло домом. – Луффи, ароматы слышат, а не чуют – как можно слышать запах? Я не слышу мясо, я его ем.. Они были молодыми, наивными и непокорёнными. И в какой-то момент стали целоваться под звёздным небом целомудренными ребяшескими поцелуями, похожими на взмахи крыльев бабочки. И смотрели друг другу в глаза, заразительно хохоча и кружась по палубе под нежную милодию, наигранную Бруком Луффи любил всех по-разному. Свою подругу детства он любил иначе, не как остальных. И больше всего ему в ней нравились аккуратные губки, которые всегда на вкус были как спелая ягодка клубники. Сладкие. Но не приторные. Те самые, которые заставляли его желудок наполняться бабочками и с придыханием обещать, что он сделает её самой-самой счастливой Когда станет королём пиратов