Два разбитых зеркала

      Замок Тёмного мага встретил её запахом застоявшейся магии, сырости и горелого золота. Здесь не было стражи — Тёмному она не требовалась. Массивные дубовые двери, исписанные защитными рунами, сами закрылись за спиной Валери с тяжёлым, глухим стуком, отрезая её от ледяного ночного дождя.       Валери не обернулась. Она медленно стянула с головы глубокий капюшон своего полуночно-синего плаща и выжала на каменный пол насквозь промокшие чёрные волосы. Тёмно-серые, стальные глаза уверенно сканировали полумрак огромного тронного зала.       — Говорят, ты берёшь непомерную плату за свои услуги, Румпельштильцхен, — её голос прозвучал ровно, без единой нотки страха, эхом прокатившись под высокими сводами. — Надеюсь, укрытие от ищеек Злой Королевы не будет стоить мне королевства. У меня его всё равно нет.       Из густой тени в углу зала послышался резкий, дребезжащий смешок. На свет, прихрамывая и опираясь на резную трость, вышел хозяин замка. Его чешуйчатая кожа отливала золотом при свете факелов, а на губах блуждала безумная, пугающая ухмылка.       — Хи-хи-хи! О-о-о, какие гости! — Румпельштильцхен закружился на месте, театрально всплеснув руками. — Сама Хранительница Равновесия пожаловала в мою скромную обитель! Неужели звёзды указали тебе дорогу к моему порогу? Или... тебя пригнал сюда банальный страх перед нашей дорогой Реджиной? Она бывает такой... экспрессивной, когда у неё из-под носа уводят беглых принцесс!       Маг резко оказался в паре шагов от Валери. Его глаза лихорадочно блестели, а пальцы с длинными ногтями замерли в воздухе, словно он собирался вырвать её сердце ради забавы. Он ждал привычной реакции: крика, дрожи, мольбы.       Но Валери даже не шелохнулась. Она лишь устало вздохнула и посмотрела на него как на расшалившегося ребёнка.       — Прекрати этот цирк, Румпель. Мы здесь одни, — сухо отрезала она. — Реджина объявила меня вне закона, потому что я помогла Белоснежке обойти её засаду на Южном тракте. Теперь гвардия Королевы роет землю. Мне нужна крыша над головой и безопасность. Назови свою цену. Только без твоих обычных фокусов.       Румпельштильцхен замер. Его шутовская гримаса медленно сползла с лица, обнажая холодный, проницательный взгляд Тёмного мага. Он обошёл её кругом, оценивая идеальную осанку, дорогую, но практичную кожаную куртку и серебряный кулон-астролябию на груди.       От неё не пахло страхом. От неё пахло лесом, дождём и запредельным, выжженным изнутри одиночеством. Точно таким же, какое веками травило его собственную душу.       — Ты нарушила свои же правила ради чужого ребёнка, Хранительница, — тихо, без привычного кривляния произнёс Румпель, и в его настоящем, низком голосе промелькнула опасная магия. — Ты подставила свою шею под удар. Глупо. Очень глупо.       — Я сделала то, что должна была, — Валери прямо встретила его взгляд. — Я знаю, каково это — терять детей по вине чужого эгоизма. И я не позволю Реджине угробить эту девочку.       В этот момент между ними словно протянулась невидимая нить. Румпельштильцхен мгновенно считал подтекст её слов — в её глазах застыла та же неизбывная, вековая боль предательства и потери, которую он сам каждое утро глушил яростным стуком своей прялки.       Тёмный маг отступил на шаг. На его лицо вернулась лёгкая усмешка, но теперь она была почти человеческой.       — Что ж... Сделка есть сделка, — он указал тростью на винтовую лестницу, ведущую вглубь замка. — В западной башне есть библиотека. Там веками никто не прибирался. Ты останешься здесь под видом моего архивариуса. Реджина не посмеет переступить мой порог. Но запомни, Валери... Если ты попытаешься навести свои «звёздные порядки» в моей Тьме — я вышвырну тебя обратно под дождь.       — Договорились, Тёмный, — Валери едва заметно улыбнулась одними уголками губ. — Твоя Тьма меня не интересует. Мне вполне хватит твоих книг.       Она уверенно шагнула мимо него к лестнице, даже не подозревая, что этот дождливый вечер станет началом конца их обоюдного одиночества.

28 лет спустя. Сторибрук.

      В первый же рабочий день в качестве полноценного шерифа Эмма пришла не в ратушу, а спустилась в прохладный полумрак городского архива. Ей нужен был воздух, свободный от приторного запаха яблочного пирога Реджины.       — Спешу поздравить, шериф Свон, — Кира Уорден даже не подняла головы от массивного каталога. На ней был строгий кофейный жакет и безупречно отглаженная белая рубашка. — Носить эту жестянку в городе, где мэр считает себя абсолютным монархом — смелый шаг. Или глупый. Я пока не решила.       — Сама в шоке, — Эмма устало опустилась на стул для посетителей. — Но она была недовольна тем, что люди выбрали меня, а не её Сидни.       — Она пугает только тех, кому есть что терять, — Кира наконец закрыла книгу и посмотрела на Эмму своими проницательными стальными глазами. — У вас, насколько я знаю, за душой только жёлтый «жук» и сомнительное прошлое. Так чего вы боитесь? Её угроз? Бросьте. Реджина сильна, пока люди верят в её силу. Стоит перестать подчиняться её правилам — и вся её империя окажется карточным домиком.       Эмма невольно улыбнулась. Кира была потрясающей. В отличие от Мэри Маргарет, которая вечно летала в облаках и искала во всём высший смысл. Кира Уорден видела Сторибрук насквозь. Без розовых очков.       Дверной колокольчик звякнул, нарушая их уединение. Но в архив вошла не Реджина. На пороге стоял высокий мужчина в дорогом, но слегка кричащем костюме-тройке. Его гладко зачёсанные назад волосы и хищная, слишком фальшивая улыбка сразу заставили Эмму внутренне напрячься. Это был Оливер Блэквуд — юрист, которого Реджина недавно наняла для ведения дел по городскому имуществу.       — О, шериф Свон, и вы здесь! Прекрасно, — Оливер прошёл вглубь комнаты, демонстративно проигнорировав табличку «Посторонним вход воспрещён». Он остановился прямо перед столом Киры и швырнул на него плотную папку. — Мисс Уорден. У меня для вас официальное уведомление от канцелярии мэра.       Кира даже не взглянула на папку. Её взгляд, устремлённый на Оливера, стал ледяным.       — Избавьте меня от вашей канцелярии, мистер Блэквуд, — сухо отрезала Кира. — Говорите суть и проваливайте. У меня много работы.       — Суть проста, — Оливер ухмыльнулся, опёршись руками о её стол и нарушая личные границы. — Здание архива признано аварийным. Мэрия аннулирует ваш контракт аренды. У вас есть две недели, чтобы собрать эти пыльные мешки с бумагой и освободить помещение. На этом месте будет построен новый филиал городского фонда.       Эмма резко поднялась со стула:       — Послушайте, Блэквуд, это незаконно! Контракт Киры подписан на десять лет вперёд...       — Законно всё, под чем стоит подпись мэра, шериф, — Оливер обернулся к Эмме, полоснув её скользким взглядом. — Так что советую вам не вмешиваться. А вы, мисс Уорден... пакуйте чемоданы. Приятного дня.       Он развернулся, собираясь уйти, явно довольный произведённым эффектом. Но на самом выходе из архива его дорогу преградила тяжёлая трость с золотым набалдашником. Мистер Голд стоял в дверях, его безупречное пальто было застёгнуто на все пуговицы, а лицо не выражало абсолютно ничего. Но в глазах лихорадочно горел опасный, тёмный огонёк.       — Мистер Блэквуд, — тихо, почти шёпотом произнёс Голд, и этот шёпот заставил Оливера инстинктивно сделать шаг назад. — Какая... неожиданная встреча.       — Мистер Голд, — Оливер попытался вернуть лицу уверенный вид, но его голос слегка дрогнул. Ростовщика в этом городе боялась даже Реджина. — Я просто выполняю распоряжение мэра. Дело сугубо юридическое.       — Юриспруденция — тонкая наука, мистер Блэквуд, — Голд медленно опустил трость и сделал шаг вперёд, вынуждая Оливера отступать обратно к столу Киры. — Но видите ли, какая неувязка... Земля, на которой стоит это почтенное здание, принадлежит мне. И контракт мисс Уорден застрахован моим личным фондом. Если мисс Миллс хочет судиться со мной из-за этого подвала — передайте ей, что я с нетерпением жду её в суде. Вместе с налоговыми отчётами её собственной канцелярии за последние пять лет.       Оливер побледнел. Он перевёл взгляд с Голда на Киру, которая наблюдала за сценой с абсолютным, царственным спокойствием.       — Я... я передам мэру ваши слова, — выдавил из себя юрист.       — И ещё одно, — Голд наклонился к самому уху Оливера, так, чтобы слышал только он, но его трость ощутимо упёрлась Блэквуду прямо в солнечное сплетение. — Если я ещё раз увижу, что вы повышаете голос на мисс Уорден или дышите в её сторону... Я вспомню, что вы должны мне крупную сумму по ипотеке вашего загородного дома. И вы окажетесь на улице быстрее, чем шериф Свон успеет выписать вам штраф за неправильную парковку. Вон.       Оливера словно ветром выдуло из архива. Дверь за ним захлопнулась с оглушительным звоном колокольчика. Эмма Свон присвистнула, качая головой:       — Да уж, мистер Голд. Не знала, что вы у нас защитник угнетённых и любитель истории.       — Я просто ценю порядок, шериф, — Голд повернулся к столу Киры. Его маска жестокого дельца снова дала трещину. Он смотрел на неё с такой отчаянной, скрытой нежностью, что у Эммы внутри опять сработал триггер: «Здесь происходит что-то очень личное». — Мисс Уорден. Надеюсь, этот слизняк не успел испортить вам утро?       Кира медленно поднялась. Она подошла к Голду почти вплотную.       — Спасибо, мистер Голд, — спокойно сказала она, глядя прямо в его тёмные глаза. — Хотя я бы и сама справилась. У меня в ящике стола лежит убойный компромат на строительную фирму, с которой Блэквуд пилит городской бюджет. Но ваша... экспрессия была весьма кстати.       Голд тихо, искренне рассмеялся.       — Я никогда не сомневался в вашей зубастости, Кира. Именно поэтому этот архив до сих пор цел.       Он слегка приподнял шляпу, прощаясь, и вышел на улицу, опираясь на трость.       Эмма проводила взглядом уходящую фигуру мистера Голда, потом перевела глаза на Киру.       — Вы двое… — она задумалась, как бы подбирая слова. — У вас такая странная динамика. Как будто вы разговариваете на одном языке без слов.       Кира лишь чуть приподняла бровь и вернулась к своим книгам.       — Мистер Голд помог мне сохранить архив десять лет назад, когда Реджина хотела сжечь всё до последнего листа. Он не делал это из доброты — ему был нужен доступ к старинным документам для своих… деловых целей. Но контракт подписан моим именем и защищён моими юридическими баррикадами.       Она отложила перо в сторону:       — За эти годы мы научились понимать друг друга лучше многих супружеских пар этого города. Он знает мою логику так же хорошо, как я знаю его манипуляции с деньгами и законами.       Эмма присвистнула:       — То есть если он появился именно сейчас... значит знал о решении Реджины заранее?       — Всё возможно, — ответила Кира, вернувшись к работе. А потом снова подняла свои серые глаза на блондинку. — Не пора ли вам, шериф, взяться за дела?       Эмма моргнула, поймав её тон — не грубый, но напоминающий: «Я занята. Уходи».       Она встала со стула с лёгкой усмешкой.       — Да уж… Похоже, я тут лишняя. Ладно, — на пороге она обернулась. — Спасибо за разговор, Кира.       Кира кивнула один раз — коротко и без эмоций. Но как только дверь архива закрылась за Эммой Свон... Она откинулась на спинку кресла и глубоко вздохнула.       Сквозь полупрозрачные шторы пробивался утренний свет из окна второго этажа здания городского архива — того самого её архива...